Заметки на полях избирательной кампании № 1: диспозиция после старта

В октябре Россия вступила в активную фазу кампании по выборам президента. Политолог Александр Пожалов в статье для Политаналитики подводит некоторые итоги первого этапа кампании.

1. Власть признаёт отсутствие возможностей провести «кампанию социальных обещаний» по образцу 2012 года.

Хотя кампания Владимира Путина де-факто уже идет, Кремль не торопится с предложениями по долгосрочному улучшению самочувствия крупных социальных групп. До тех пор, пока выборы официально не объявлены, избрана тактика демонстрации готовности лично главы государства регулярно и «в ручном режиме» разбирать ситуативные проблемы узких групп граждан, не требующие крупных бюджетных допрасходов и в обычное время относящиеся к вопросам для решения на уровне премьер-министра или губернаторов (туристы и пассажиры «ВИМ-Авиа», работники в отдельных отраслях с долгами по зарплате, обманутые дольщики в регионах).

Но, вместе с тем, уже до выборов население начали готовить к малопопулярным вынужденным долгосрочным реформам нового политического цикла. За последние две недели власть посредством утечек в СМИ оттранслировала неизбежность повышения возраста фактического выхода на пенсию и введения соплатежей граждан за медицинскую помощь. В проекте трехлетнего бюджета вновь не нашлось места разморозке пенсий работающих пенсионеров и давно обещанной программе продовольственных сертификатов для малоимущих, тогда как ожидаемый составителями бюджета средний размер страховой пенсии к 2020 году падает до 30% от ожидаемой средней зарплаты.

Экономический базис для «кампании социальных обещаний», как и на прошлогодних выборах в Госдуму, не прослеживается, наоборот – в экспертной и элитной среде сложился консенсус о зарплатных «майских указах» прошлых выборов как первопричине нынешних финансовых проблем регионов. Проект трехлетнего бюджета предполагает ежегодное сокращение расходов в реальном выражении и в доле от ВВП темпами выше, чем темпы снижения бюджетных доходов. Программа реструктуризации бюджетных кредитов регионов, которая должна высвободить на местах финансы на довыполнение «майских указов» и повышение зарплат «внеуказных» бюджетников, будет сопровождаться встречными соглашениями субъектов РФ с Минфином, в которых, вероятно, регионам придется брать на себя обязательства максимизировать налоговые сборы и еще больше оптимизировать расходы. Об исчерпанности возможностей региональных бюджетов сохранять существующие уровни социальной поддержки открыто сигнализируют и только что избранные губернаторы «новой волны» (Карелия — открыто, Калининградская область — через резонансный ответ молодого губернатора на вопрос о судьбе социальной льготы), и власти регионов, которые лишь надеются на продление срока полномочий (Хакасия); исключение – самодостаточная Москва. Резервы экономии за счет оптимизации сети бюджетных учреждений и кадров в регионах во многом исчерпаны в предыдущие годы.

2. Содержательный рисунок кампании сужается до управляемой конкуренции двух элитных повесток: «либеральный технократизм в экономике» (власть) vs «приоритет политической либерализации» (основной спойлер).

Эта особенность — прямое следствие пункта № 1.

Основные стратегические месседжи власти для элит на нынешнем этапе кампании — формирование прогрессивной управленческой элиты для России будущего, запуск кадровых лифтов в системе исполнительной власти, разгрузка региональных финансов (сегодня) и создание предпосылок для экономического роста в регионах (завтра), возвращение темы инноваций в повестку экономического развития («цифровая экономика»), сценарий транзита-2024 не предопределен и определится в ближайшие годы на конкурентной основе.

Основной месседж кандидата-спойлера элитам и власти – реформа политической системы и политическая либерализация как необходимое условие и гарантия конкурентного выбора сценария транзита-2024. Если повестка экономических и управленческих преобразований от власти оказывается недостаточно последовательной, в ходе кампании может дозированно повышаться градус критики политической системы со стороны кандидата-спойлера.

Обе повестки далеки от текущих приоритетов патерналистского «путинского большинства», горизонт планирования которого в кризисное время ожидаемо уменьшился, а потребности сократились. Однако устойчиво высокие рейтинги Владимира Путина (плюс 18–20% по сравнению с аналогичным периодом 6 лет назад), выбор сценария кампании-«шоу», программный и лидерский кризис старой оппозиции, успешное купирование властью весенней волны социальных протестов в регионах (тогда как в 2011 году кампания, наоборот, стартовала на пике уличных протестов) — всё это позволяет власти на этот раз рассчитывать на сохранение молчаливой поддержки патерналистского большинства без широкой «кампании социальных обещаний».

3. Для массового потребителя и разогрева аудитории перед появлением главного кандидата вместо «скучной» программной кампании предложен формат выборов как «шоу».

Сценарий «выборы — это яркое шоу» разъясняется близкими к власти экспертами как востребованный населением формат, позволяющий повысить явку на голосование с заведомо предрешенным исходом, однако есть все основания считать его следствием исходных ограничений, подмеченных в пп. № 1–2.

«Выборное шоу» позволяет компенсировать отсутствие (пока?) комплексного предложения от власти по долгосрочному улучшению социального самочувствия крупных групп населения, избежав чрезмерного насыщения кампании социальной проблематикой. Последовательная реализация концепции выборов как «яркого шоу» может стать и новой прививкой населения от интереса к регулярному участию во внутренней политике, благо уже исчерпан эффект от инъекции российскому обществу нескольких доз внешней политики (Украина, Обама, Сирия, Трамп). В сложные для экономики годы и в преддверии внутриэлитных конфликтов по поводу будущего распределения ресурсов власть вряд ли окажется против сценария, при котором, массово проголосовав на президентских выборах, большинство населения на время вновь устранится от политики.

Среди возможных рисков «шоу»-формата на стартовом этапе кампании – риск девальвации значимости успеха основного кандидата, разрыв между ожидаемой людьми в регионах во время кризиса и предлагаемой властью повесткой, замещение части традиционно голосующих возрастных избирателей на предстоящих выборах новой молодежной аудиторией без сложившихся политических взглядов (они будут формироваться в ходе самой кампании) и, как следствие, возможное нелинейное влияние на явку.

4. Штаб проекта «Собчак» быстро создает политические условия для официальной регистрации Ксении Собчак в качестве кандидата.

Штаб Собчак эффективно использует возникшее окно возможностей для быстрого прохождения точки невозврата, за которой имиджевые угрозы для Кремля на Западе и в глазах либеральной общественности от отказа Собчак в регистрации окажутся сильнее, чем неудобство для власти от ее сохранения в кампании.

Сформирован узнаваемый на Западе и подчеркнуто оппозиционный состав штаба Собчак, причем важным критерием поиска политконсультантов, как следует из интервью одного из них, была именно известность за рубежом. Первые политические действия Собчак (среди которых – непризнание Крыма, посещение места трагедии «Норд-Оста» и солидаризация с претензиями родственников жертв погибших к власти, формирование списка политзаключенных, отсылающего к «делам Навального» и «делу ЮКОСа») также символичны для западных элит. Для них, Собчак будет постепенно превращаться в «оппозиционера», регистрация которого – тест на готовность властей провести «легитимные выборы».

Внутри же Садового кольца начался процесс свыкания лидеров мнений либеральной интеллигенции с мыслью о собственном вовлечении в кампанию Собчак или, как минимум, молчаливой сопричастности к ней. Финальная точка может быть поставлена на гражданском форуме КГИ в конце ноября, куда Собчак не может не явиться, если всерьез рассчитывает принять участие в выборах. Конфликт же с Навальным, подогреваемый поддерживающими Собчак СМИ, работает на понижение уровня доверия Навальному в столичной аудитории и снижение запроса на его регистрацию кандидатом.

Активно продвигается и мысль о безопасности для власти регистрации Собчак кандидатом на выборах. Имеющий «независимый» имидж «Левада-центр», который при всех ожиданиях пересмотра практики применения закона об НКО до сих пор сохраняет статус «иностранного агента», опередил считающиеся «официальными» ВЦИОМ и ФОМ и первым социологически показал рекордный антирейтинг Собчак и ее минимальную стартовую избираемость (лишь 9% допускают голосование за нее, из которых четверть – вовсе не собирающиеся прийти на выборы).

В границах схожего электорального коридора, ориентируясь на закрытые опросы «Левада-центра», находилась ПАРНАС на старте кампании по выборам в Госдуму в 2016 году, оказавшейся для партии провальной. Однако главный «шоумен» списка ПАРНАС Мальцев, в отличие от Собчак, до начала кампании был почти неизвестен среднестатистическому избирателю, выступал антагонистом для либерально ориентированной публики, а его критика в адрес власти была сугубо персонализированной, тогда как Собчак сделала заявку на критику общей политической системы.

5. Власть держит паузу и пока не стремится использовать конфликтную кампанию Собчак для подготовки встречного открытого запроса «снизу» на выдвижение Владимира Путина в роли защитника и объединителя.

Заявления сначала спикера Госдумы, а потом руководства ФНПР о необходимости выдвижения Владимира Путина на новый срок не получили широкого медийного продвижения и поддержки. Это может считываться как сигнал о фальстарте до завершения заявлений о своих намерениях участвовать в выборах со стороны всех малых кандидатов и «спойлеров».

Ближайшая удобная площадка для демонстрации народного единения вокруг действующего президента и многочисленных стихийных обращений к нему с просьбой о выдвижении — предстоящие в начале ноября мероприятия в регионах по случаю Дня народного единства, так как затем президент возвращается в международную повестку (саммит АТЭС).

Задержка попытки (или отказ от нее) ввести в медиа-поле публичный народный запрос «снизу» на выдвижение Владимира Путина также указывает на то, что всё более реалистичным становится его выдвижение от партии «Единая Россия», а не в порядке самовыдвижения со сбором подписей. Тем более, что всё больше кандидатов, к которым приковано внимание СМИ (не только Навальный, но теперь и Собчак), будут вести в крупных городах демонстративно публичные кампании сбора подписей. Конкурировать с ними на этом «уличном» поле, отказываясь от помощи со стороны своей родной партии, для сверхпопулярного действующего президента было бы неестественно и нелогично.

6. Несмотря на проведение выборов в годовщину воссоединения Крыма с Россией, объединившего ранее практически все политические силы, теперь, борясь за повышение интереса к выборам, власть отказалась от поддержания иллюзии «посткрымского консенсуса».

Выдвижение Собчак, воспринятое наблюдателями как срежиссированное и управляемое, очень быстро вернуло в федеральную повестку, казалось бы, давно закрытый для общества вопрос о законности вхождения Крыма в состав России, о котором в последнее время стало забывать даже «Яблоко». В условиях неожиданно высокого внимания федерального ТВ к кампании Собчак у системной оппозиции не могло не возникнуть впечатление, что бывший предметом консенсуса вопрос о принадлежности Крыма теперь «санкционирован» властью в качестве одной из дискуссионных и конфликтных тем избирательной кампании.

Предстоящий День народного единства, в котором не предусмотрен формат совместного участия лидеров парламентских партий, расхождение думских партий в оценках «юбилея Революции» и вновь некстати инициированная ЛДПР (и подхваченная Собчак) дискуссия о захоронении тела Ленина должны окончательно вывести думские партии из состояния «спящего консенсуса» и заставить активно включиться в избирательную кампанию и внутреннюю конкуренцию друг с другом.

7. Растет вероятность обнуления по итогам президентских выборов политического капитала основных партий «старой оппозиции» и запуска полномасштабной партийной реформы.

Согласие штаба Собчак на медийный, а не уличный тип кампании, перехват ею позиции Григория Явлинского по Крыму и развитие кампании в устраивающем власть жанре «шоу», а не «конкуренции стратегий» повышают вероятность очередного непопадания основателя «Яблока» в избирательный бюллетень: Явлинский вряд ли способен добавить ярких красок в изменившийся формат выборов.

Парламентские партии после выдвижения Собчак находятся в цугцванге, о чем свидетельствуют нервно-растерянная реакция лидеров и их прямая пикировка с Собчак. Посылаемые властью через СМИ и кампанию Собчак сигналы о необходимости обновления КПРФ, ЛДПР и СР, а также нежелание самих заслуженных партийных лидеров конкурировать со скандальной «шоувумен» и рядом ожидаемых «спойлеров», казалось бы, должны заставить партии выдвинуть запасных кандидатов. Однако время, необходимое на раскрутку новых лиц среди своих избирателей, партиями уже упущено, смена лидерства в них всячески оттягивалась на период после выборов, поэтому внеплановое выдвижение запасных кандидатов вместо Геннадия Зюганова и Владимира Жириновского – это угроза дальнейшего снижения результатов КПРФ и ЛДПР. И если СР может избежать «политического банкротства» в марте 2018 года, просто сняв своего кандидата в поддержку Владимира Путина в ходе кампании (и тогда им в декабре может стать любой политик, приоритетно — женщина), то для КПРФ и ЛДПР сценарий, при котором их представитель не окажется в бюллетене в день голосования, исключен.

Таким образом, за 11 месяцев до второго по масштабу цикла партийных выборов в регионах основные оппозиционные партии, которые еще год назад в сумме получили почти 35% голосов на выборах в Госдуму, столкнулись с перспективой быстрого обнуления своего политического капитала. Если такой сценарий реализуется (а он уже проявился на недавних муниципальных выборах в Москве), то Кремль сможет после 18 марта начать строительство полностью новой партийной системы с прицелом на выборы в Госдуму — 2021, высвободив на партийном поле место для «правой» партии и проредив «левопатриотический» фланг, на котором сейчас де-факто играют все три оппозиционные парламентские партии.

8. Раскрутка новых лидеров мнений для «ортодоксально-консервативной» части общества пока не делает возможным их участие в президентских выборах.

Если Собчак как кандидат «против всех» предлагается для привлечения интереса к выборам либеральной интеллигенции и молодежи городов-миллионников и легитимации выборов на Западе, то нарастающая публичная активность Натальи Поклонской способна вовлечь в политику ортодоксально настроенную часть общества на периферии, а также женщин пенсионного возраста, разочаровавшихся в социальной политике власти последних лет. В случае развития карьеры Поклонской как эксцентричного публичного политика (каким сегодня является лидер ЛДПР), и особенно при условии давления на нее со стороны властно-бюрократической системы, у власти появляется еще один новый политик для замещения старожилов, выбывающих с партийного поля.

Однако в отличие от Собчак, присутствие в бюллетене Поклонской и других новых лиц консервативно-патриотического фланга (включая и, например, Сергея Шаргунова как гипотетического кандидата-«резервиста» от КПРФ) нежелательно для власти, так как их сторонники неизбежно будут пересекаться с электоратом Владимира Путина. Единственным народно-патриотическим кандидатом в годовщину воссоединения Крыма с Россией может оказаться только сам Владимир Путин. Как максимум, участие Поклонской или любого другого яркого «охранителя» видится возможным только в формате заявления о своем выдвижении «в защиту президента» от давления критиков – с последующим снятием кандидатуры (либо в случае Поклонской – отказом в регистрации по формальной причине отсутствия ценза оседлости) и призывом к сторонникам сплотиться вокруг Владимира Путина против «либеральной угрозы» и «зарубежного давления».