Заговоры, утечки и прочий Брекзит

Леонид Поляков

Так сложилось, что именно с Великобританией прочно ассоциируется теория заговоров. И, по-видимому, не зря. Вспомним хотя бы убийство Павла I в марте 1801 г. или убийство Распутина в декабре 1916 г. Или – посвежее: истории с отравлением Литвиненко, с «самоубийством» Березовского. Сейчас вот – «бывший» полковник ГРУ Скрипаль с дочерью. И немудрено, что на такой почве рождаются самые невероятные предположения на тему самого злободневного британского сюжета – на тему Брекзита.

Вот, например. На респектабельном портале conservativehome.com колумнист Йен Дэйл (Iain Dale) разместил своего рода попурри из нескольких заметок на актуальные темы (включая парализовавший Британию мощный снегопад), но в заголовок вынес вот что: «Не сговаривается ли Барнье с Корбином о том, чтобы свалить Мэй?» И да – этот заголовок вполне можно прокомментировать знаменитой фразой Иосифа Сталина: «Эта штука будет посильней, чем “Фауст” Гёте».

А «штука» вот в чем. На фоне постоянных вбросов в британские СМИ сообщений о том, что зловредные «русские хакеры» вмешались в избирательный процесс то США, то Франции, то ФРГ, а то и самого Соединенного Королевства, даже предположение о том, что глава оппозиционной партии Джереми Корбин вступил в антиправительственный сговор с зарубежным дипломатом – Мишелем Барнье (главным переговорщиком от Евросоюза по Брекзиту), – должно было бы прозвучать не просто как сенсация, а как откровение Апокалипсиса. Ведь действительно: при чем тут Гёте? И даже заокеанский Трамп!? Речь идет о самом главном – о суверенитете страны, и тут бы за дело взяться тому же Скотланд-Ярду, не говоря уже обо всех Her Majesty’s Secret Services. Разумеется – при наличии доказательной базы. А вот она.

Дейл, правда, аккуратно оговаривается, что не он сам, а «многие люди» усматривают заговор Евросоюза и британских лейбористов, но так полагать этих «многих» заставляют неопровержимые факты. Накануне очередной речи Терезы Мэй, посвященной самому важному пункту договора о Брекзите – экономике, – Еврокомиссия выпускает драфт договора, на условиях которого должен будет этот самый Брекзит произойти.

Документ на 118 страницах содержит и пункт, согласно которому один из членов Соединенного Королевства (СК) – Северная Ирландия – фактически остается в составе Таможенного Союза с ЕС, так как никаких пограничных и таможенных процедур на невидимой границе между Республикой Ирландия (член ЕС) и Северной Ирландией (член СК) не предполагается. Но тогда необходимо будет устанавливать такие процедуры по морской границе между островами, дабы не допустить контрабанды как со стороны ЕС на остальные три части СК, так и наоборот – контрабанды со стороны СК на территорию ЕС через Ольстер.

Драфт публикуется 28 февраля; речь Мэй произнесена 2 марта, и как раз на этот период приходится сообщение о том, что лидер лейбористов Джереми Корбин меняет свою (и партии) позицию по Брекзиту. А именно, теперь он настаивает на том, чтобы Великобритания оставалась в Таможенном Союзе с ЕС. То есть, поясняет Дейл, «стараясь фактически аннексировать Северную Ирландию, Еврокомиссия выдвигает в качестве обязывающего закона предложение, которое, как она знает, премьер-министр, вероятно, не сможет принять – или, более точно – ДЮП, вероятно, не сможет принять. Зачем же всё это говорить, если вы прекрасно понимаете, что это абсолютно красные линии для Соединенного Королевства? Обычно я не доверяю теориям заговора, но у этой могут быть основания».

Читатель уже, конечно, понял, какие именно основания Дейл имеет в виду. Повторю их на всякий случай. Дьявол, как обычно, в деталях. А «деталь» в данном случае такова: нынче в Британии действует так называемый «подвешенный» (hung) Парламент. В том смысле, что ни одна из его партий не может создать правительство самостоятельно. Формально победившим на прошлогодних досрочных выборах в Палату Общин тори пришлось для получения большинства ангажировать минифракцию (10 депутатов) Демократической юнионистской партии (ДЮП) Ольстера. И, разумеется, для северо-ирландских юнионистов фактическое отделение Ольстера от СК – это катастрофа.

Да, времена ИРА вроде бы остались в прошлом, но скрытая вражда между католиками-республиканцами (сторонниками возвращения в состав Ирландии) и протестантами-юнионистами может легко вырваться наружу в любой момент. Даже притом, что прошлогодний очередной марш протестантов-оранжистов (12 июля) прошел как никогда мирно. Соответственно, если Тереза Мэй примет условия Еврокомиссии по ирландской границе, то это будет означать разрыв коалиции с ДЮП, падение правительства и очередные внеочередные выборы. С вероятностью победы лейбористов.

Дейл опубликовал свою «теорию заговора» 2 марта, и в тот же день Тереза Мэй произнесла очередную, уже четвертую речь, посвященную Брекзиту. В ней нашлось место и для ответа на северо-ирландскую тему. Премьер-министр, словно бы адресуясь ко всем потенциальным и реальным «заговорщикам», заявила следующее: «Подобно тому, как будет совершенно неприемлемо возвращаться к реальной (hard) границе между Северной Ирландией и Ирландией, так же было бы совершенно неприемлемо разделять общий рынок Соединенного Королевства путем создания таможенной и регуляторной границы по Ирландскому морю. Моя приверженность этой позиции ясна. Как премьер-министр всего Соединенного Королевства я не намерена допустить, чтобы наш уход из Евросоюза развернул обратно тот исторический прогресс, которого мы достигли в Северной Ирландии. И я не допущу ничего такого, что могло бы повредить нашему бесценному Союзу».

Насколько удалась Терезе Мэй задача произнести объединительную речь, то есть задача, с которой не очень (мягко говоря) справился в свое время выпущенный первым на этот скользкий «Брекзит-трек» Борис Джонсон? Если судить по внутрипартийному счету, то можно сказать, что премьер-министр определенного успеха достигла. Как отметил ее однопартиец, бывший министр по делам Уэльса в правительстве Кэмерона и ныне член парламента Дэвид Джонс (David Jones), речь оказалась настолько «сильной», что получила приветственные оклики из всех фракций консервативного лагеря. Ее одобрили как сторонники самого «жесткого» Брекзита в лице Джейкоба Рис-Могга (Leavers), так и их оппоненты (Remainers) в лице министра образования в прошлом правительстве Ники Морган (Nicky Morgan).

Она среагировала в Твиттере таким образом: «В высшей степени приветствую тон Терезы Мэй – тон реализма, компромисса, признания того, что мы в переговорном процессе с ЕС и не можем игнорировать некоторые неустранимые факты, как и желание объединить нацию и выстроить прочное экономическое партнерство с ЕС. ЕС теперь не может сказать, что они не знают, чего хочет Объединенное Королевство». И это, пожалуй, действительно показатель если не полного мира, то хотя бы временного перемирия в парламентской фракции тори.

Что касается общенационального перемирия, то вряд ли одной лишь – даже самой удачной речью – можно преодолеть тот раскол в британском обществе, который образовался после референдума по Брекзиту. А что касается реакции извне – от пока еще партнеров по Евросоюзу, – то здесь удовлетворения значительно меньше, чем скепсиса и сомнений. Тот же Дэвид Джонс в своем тексте на портале conservativehome.com приводит реакцию «ультра-еврофила» Ги Верхофстадта (Guy Verhovstadt), представляющего Европарламент на переговорах по Брекзиту, согласно которой Мэй не сформулировала никаких «серьезных предложений», а лишь «добавила еще несколько вишенок на тортик-Брекзит». Согласно Джонсу, «именно комментарии Верхофстадта дают представление о том, какова, вероятнее всего, будет реакция Евросоюза».

И действительно. Утечка одного не то чтобы секретного, но «для внутреннего пользования» документа, подготовленного Генеральным Секретариатом Европейского Совета, подтверждает опасения Джонса. Этот документ под названием «Working Paper» представляет собой экспресс-анализ речи Мэй, проведенный в тот же день. И выводы, сделанные по итогам этого анализа, свидетельствуют о том, что «брюссельский обком» разочарован – как минимум.

Стало ясно, что нынешнее британское правительство от ранее прочерченных «красных линий» отступать не намерено. А значит, Соединенное Королевство покидает Единый рынок и Таможенный союз; прямая юрисдикция Европейского Суда (Court of Justice of the EU) больше признаваться не будет; Парламент СК пользуется полной автономией в отношении законов СК; свободное перемещение людей прекращается; Соединенное Королевство намерено проводить независимую торговую политику.

Стало ясно, что «новая модель» взаимоотношений после Брекзита, предложенная Мэй, это «double cherry-picking», то есть двойное вытаскивание «вишенок» из «торта»: «селективные элементы членства в ЕС» и «торговые соглашения с третьими странами». В конечном счете, «новая модель» основывается на следующих презумпциях:

• «парламент Соединенного Королевства полностью суверенно решает, какие элементы членства в ЕС продолжают действовать («частичное членство в ЕС» с сохранением всех сегодняшних преимуществ, но с меньшими обязательствами);

• «смесь, состоящая из идей заимствованных из различных моделей экономического партнерства с третьими странами».

В сухом остатке стало ясно, что всё сказанное Мэй было направлено на то, чтобы «удержать единство своего кабинета». И вообще, вся речь представляет собой просто эпизод из серии внутрибританских «коммуникационных баттлов», не содержащий ни предложений по существу, ни путей в будущее.

Вообще-то говоря, еще можно было надеяться на то, что этот полусекретный экспресс-анализ в жанре «working paper» по зрелом размышлении как-то будет если не существенно переработан, то несколько скорректирован в процессе превращения в более официальный документ. Однако надеждам этим не было дано осуществиться. Аккурат к женскому празднику, а именно 7 марта, словно в подарок Терезе Мэй, председатель Европейского Совета Дональд Туск выпустил шестистраничный текст под названием «Draft guidelines» (Драфт директив для переговоров по Брекзиту). По сути, этот документ оказался лишь расширенной версией «Working paper», зафиксировав главную позицию Евросоюза: всё, что ЕС может предложить Соединенному Королевству, покидающему Единый рынок, Таможенный союз и юрисдикцию Европейского суда, – это договор о свободе торговли. С условием – никакого «cherry-picking».

Это означает, что на данный момент прав Дэвид Джонс, так озаглавивший свою колонку: «Брекзит. Почему мы все должны готовиться к срыву сделки и – к ВТО». Как говаривала Тереза Мэй: better no deal, than bad deal.