Внешнеполитическая экспертиза в эпоху глобалистско-протекционистского противостояния

Дмитрий Дробницкий

У этого фильма неожиданный финал. Он кончается
в тот самый момент, когда начинаешь думать,
что он уже никогда не кончится
(Анекдот советского времени)

В конце прошлой недели в мире произошли три события, которые, говоря языком классика, потрясли мир.

Первое — Послание президента Владимира Путина Федеральному Собранию РФ. О нем много писали самые разные авторы — как провластные, так и оппозиционные. Все они, однако, сошлись в том, что произошло нечто совершенно неординарное. Читающая публика имела возможность ознакомиться с разными интерпретациями первой и второй частей программной речи российского лидера, а также с мнениями относительно того, как эти две части между собой соотносятся.

Поэтому я не стану давать собственных комментариев по поводу Послания, дабы не «засорять эфир». Хочу лишь отметить, что мне совершенно непонятно, откуда в отечественных медиа появилась версия, что речь Путина в мире «восприняли вяло» или что ее «не заметили». Любопытно, что эта «утка», с энтузиазмом тиражируемая оппозиционной прессой, просочилась и в официозные СМИ, не исключая даже первый и второй каналы ЦТВ. На одном из этих каналов ведущий сказал: «Ну, спали люди там, что уж поделаешь!»…

Так вот. Речь не просто заметили, ее восприняли. Восприятие было примерно такое же, как у нас — ошарашенное, оглушенное и слегка растерянное. То есть какое и должно было быть. Все основные мировые новостные агентства рассказали о послании как минимум дважды — сначала в режиме «срочно в номер», а затем с претензией на анализ. Не было ни одного хоть сколько-нибудь серьезного внешнеполитического издания в Европе и Америке, которое бы не посвятило речи Путина хотя бы одну статью за авторством уважаемого эксперта.

То, что пресс-службы глав государств и внешнеполитических ведомств не спешили с выводами и не стали устраивать по поводу послания «визг», как того требовали неутомимые российские блоггеры, вполне объяснимо. На Западе во власти работают не дилетанты. Они поняли, что надо произошедшее осмыслить, и отделались дежурными фразами. Ну, а главный «любитель» в западной политике, Дональд Трамп (и на это следовало обратить внимание!) не написал ни одного твита относительно новых российских оружейных систем. Хотя как он мерялся ядерными кнопками с Ким Чен Ыном!.. Это наводит нас на два вывода: во-первых, о том, что президент США не так уж прост, как его пытаются представить либералы многих стран (не исключая наше отечество), а во-вторых, что послание Путина вполне укладывается в трамповскую картину мира.

Впрочем, ощущение «вялости реакции» вполне объяснимо теми двумя событиями, которые последовали сразу за историческим посланием Путина — заявлением американского президента о введении импортных тарифов на сталь и алюминий и всеобщими парламентскими выборами в Италии.

Дональд Трамп заявил о готовности ввести полузаградительные тарифы на следующий день после речи российского лидера. На самом деле, заявление «лидера свободного мира» прозвучало в тот же день, 1 марта, но из-за разницы во времени и Европа, и Россия, и вся индустриальная Азия узнали о нем лишь 2-го.

Выборы в Италии состоялись в воскресенье 4 марта. Очень любопытно было читать вводные предложения новостных заметок итальянских, британских, американских и отечественных новостных агентств об их результатах. Кто-то смело писал, что эти результаты стали «несомненно сенсационными», а кто-то — столь же смело — что «неожиданностей не произошло».

Политикам и редакциям мировых СМИ понадобились сутки (некоторым больше) на то, чтобы «переварить» случившееся. В США первые робкие протесты против «отвратительных протекционистских мер» 45-го президента появились лишь в выходные. В понедельник состоялась публичная перепалка между Трампом и спикером Палаты Представителей Конгресса Полом Райаном, которую пресс-секретарь Белого Дома Сара Хаккаби-Сандерс прокомментировала весьма добродушно: «Слушайте, у нас прекрасные отношения со спикером Райаном. Таковыми они будут и впредь. Но это не значит, что мы должны соглашаться во всем». В тот же день агентство Reuters опубликовало на своем сайте довольно нейтральную новостную заметку под заголовком «Экстраординарные тарифы Трампа».

Даже Патрик Бьюкенен, известный консервативный обозреватель, бывший член команды президента Рональда Рейгана, который обычно довольно оперативно (и в основном позитивно) реагирует на всё, что делает Дональд Трамп, опубликовал на своем сайте колонку, посвященную протекционистским тарифам, только 5 марта. Несгибаемый старик Бьюкенен направил весь обличительный пафос своей статьи против республиканских лидеров, выступивших с критикой инициативы президента.

О результатах итальянских выборов обычно острые на язык «акулы пера» долгое время говорили весьма обтекаемо. Наши СМИ, увы, до сих пор следующие в фарватере своих западных коллег, не были исключениями. Вот вам два примера. Утром 5 марта агентство «РИА Новости» опубликовало заметку с названием «Правоцентристы вышли в лидеры парламентских выборов в Италии». А заголовок ТАСС гласил: «Правоцентристская коалиция лидирует на выборах в Италии, с “Лигой” на первом месте».

Это тоже от растерянности. Потому что даже близко не отражает сути произошедшего. На деле итальянский истеблишмент во главе с экс-премьером страны Маттео Ренци был наголову разгромлен. Правящая коалиция оказалась на обочине политического процесса. Лево-популистское движение «Пять звезд» показало самый лучший результат (как отдельная партия), однако несговорчивость в образовании коалиций лишило его безусловного лидерства.

Правая же коалиция (которую почему-то назвали правоцентристской), состоящая из «Лиги» (ранее — «Лига Севера»), партии «Вперед, Италия!», возглавляемой неувядающим Сильвио Берлускони, и нескольких других правых политических объединений (некоторые из которых являются весьма радикальными), завоевала около 38% голосов, что лишь чуть-чуть не дотягивает до необходимых для мандата на формирование правительства 40%. При этом «Лига» опередила «Вперед, Италия!» на несколько процентов, так что если эта коалиция всё же получит право на создание кабинета министров, то премьером станет не умеренный ставленник Берлускони, глава Европарламента Антонио Таяни, а лидер правых популистов Маттео Сальвини.

Вместе правые и левые популисты образуют абсолютное большинство в парламенте Италии. Если бы они имели мужество и мудрость для образования хотя бы тактической коалиции, леволиберальный истеблишмент мог бы довольствоваться только ролью загнанной в глухую оборону оппозиции. Впрочем, и в нынешнем «подвешенном» законодательном органе он имеет весьма «бледный вид».

Это серьезный поворот в европейской политической жизни, которая, казалось бы, вернулась к «норме» после богатых на электоральные события 2016–2017 гг. Я не раз писал — в том числе на страницах Политаналитики, — что в борьбе либерал-глобалистского истеблишмента и популистских бунтовщиков еще ничего не решено. Не стану сейчас повторять своих аргументов. Я приведу цитату из статьи обозревателя BBC Кати Адлер под названием «Выборы в Италии: достижения популистов бьют по Брюсселю, словно ударная волна».

Вот что пишет автор: «Если бы только евробюрократы потрудились поднять глаза, они бы увидели, что грядет. После победы Эммануэля Макрона на французских президентских выборах, в Брюсселе все время настойчиво говорили о том, что популистские политики уходят со сцены. Марин Ле Пен проиграла, проиграла и Партия Свободы в Австрии, как провалился и Гирт Вилдерс в Нидерландах — именно таковой казалась неумолимая логика происходящего. Теперь президент Макрон может в одной “команде мечты” с Ангелой Меркель вдохнуть новую жизнь в проект ЕС. Проблема в том, что реальность никак не вписывается в этот сценарий».

Ситуация в новоизбранном итальянском парламенте остается сложной. Возможно, придется проводить новые выборы. Но в то, что коалиция Ренци каким-то чудесным образом восстанет из пепла, верится с большим трудом. Так что, правительство, скорее всего, будет формировать или «Лига», или движение «Пять Звезд». Вряд ли это приведет к выходу Италии из ЕС или НАТО — во всяком случае, в ближайшие пару лет, — но совершенно точно окажет на евроатлантическое пространство не меньшее влияние, чем Brexit или избрание Дональда Трампа.

Тех, кто у нас в стране с пристальным вниманием следил за политическими изменениями на Западе, сегодня часто упрекают в том, что они были слишком оптимистичны в своих ожиданиях. Смотрите, говорили им, никакого «эффекта домино» не случилось, истеблишмент преспокойно устоял, ничего не поменялось, да и русофилы не пришли на властном олимпе на смену русофобам.

В этих упреках, возможно, есть доля правды. Но, насколько я помню, «никто не обещал, что будет легко». Напротив, все ответственные наблюдатели утверждали как раз обратное: происходят тектонические изменения, с которыми будет непросто разобраться. Тем более, если их игнорировать. Неготовность к переменам на Западе, к работе в условиях, когда в Евроатлантике идет отчаянная борьба между «системой» и «контрсистемой», может сделать недоступными все окна возможностей не только для налаживания отношений с «партнерами», но и для успешного маневрирования России в нынешней турбулентной международной обстановке.

В отечественном экспертном сообществе стало распространяться мнение, что исход борьбы между популистами и глобалистами для нашей страны абсолютно неинтересен: России следует сосредоточиться на собственном развитии и не отвлекаться на «несущественные» политические процессы на Западе. Некоторые коллеги даже высказали суждение, что с глобалистами взаимодействовать будет легче: они, мол, «заботятся о миропорядке», а популисты исходят из голого «национального эгоизма».

Что ж, нет никаких сомнений в том, что нашей стране давно пора заняться собственным обустройством. Автор этих строк еще в марте 2014 года указывал на необходимость внутреннего экономического развития в условиях внешнего давления. Нет также сомнений и в том, что с глобалистами придется взаимодействовать: они еще долго будут сохранять влияние в мире, да и российская экономика пока, увы, слишком зависима от так называемых глобальных рынков.

Всё это так. Но как можно игнорировать хотя бы тот факт, что все победители итальянских выборов относятся к России с большой симпатией и стремятся к налаживанию конструктивных отношений с ней? И основатель движения «Пять Звезд» Беппе Грилло, и лидер его списка Луиджи Ди Майо призывают к отмене санкций, введенных в отношении Москвы. Сильвио Берлускони всегда называл Владимира Путина великим политиком и своим другом. А глава «Лиги» Маттео Сальвини побывал с официальным визитом в российском Крыму и заключил межпартийное соглашение с «Единой Россией». И вот он в полушаге от премьерства. Каким образом это можно сбросить со счетов?

Точно так же было бы совершенно безответственным игнорировать серьезный сдвиг в мировой экономике от глобалистской модели к протекционистской. Да, торговый протекционизм существовал и ранее. Его практиковали (иной раз в неявном или скрытом виде) Япония, Малайзия, Южная Корея, Индия и даже Китай. Но когда на протекционистские рельсы поворачивает Америка (а Трамп обещал это с первого дня своей предвыборной кампании), это уже совсем другое дело. Соединенные Штаты в глобальной экономике всегда были идеальным «конечным потребителем» и аутсорсером индустриального производства. Ежегодный торговый дефицит США составляет сотни миллиардов долларов, а госдолг перевалил за планку ВВП — такова была плата за глобальное лидерство. И вот президент Трамп заявляет: «Не может быть страны без стали», — и грозится ввести прямые протекционистские тарифы.

В узком смысле это означает, что Республиканской партии придется либо подчиниться Трампу, отказавшись от идеологии фритредерства, либо обречь себя на проигрыш на промежуточных выборах в Конгресс в ноябре 2018 года. В то же время Трамп (даже если его инициатива не обретет силу закона) усилит свои позиции в штатах «ржавого пояса» — прежде всего, в Пенсильвании, Мичигане, Огайо и Висконсине, где он «неожиданно» победил в 2016-м. Предлагая разумные компромиссы по миграционной реформе и оружейному контролю, он склоняет на свою сторону не только выигранную им Флориду, но и, возможно, некоторые другие штаты — в частности, Нью-Мексико, Неваду и Колорадо, — где сильны позиции испаноязычного населения, а также умеренных республиканцев. То есть с Трампом, вероятно, придется, как у нас принято говорить, «работать» до 2024 года.

В широком смысле это может знаменовать собой переломный момент в мировой торгово-экономической системе. Не будет лишним напомнить, что и триумфаторы итальянских выборов настаивают на протекционизме и реиндустриализации вопреки воле брюссельских евробюрократов. Не станут ли теперь требовать того же избиратели Франции, Испании и Португалии?

Если будущая экономика России будет по-прежнему основана на экспорте углеводородов, импорте всего необходимого для жизни и использовании дешевого труда гастарбайтеров, то беспокоиться не о чем. В конце концов, наши нефть и газ нужны всем в Евразии, а закупать товары народного потребления можно как у глобалистов, так и у протекционистов. Но если мы надеемся на позитивные индустриально-технологические перемены в нашей стране, на серьезный прорыв в развитии, то при составлении планов на будущее придется принимать в расчет все нюансы глобалистско-протекционистского противостояния.

На прошлой неделе был официально дан старт новому мировому экономическому соревнованию. Россия, как следует из послания Владимира Путина, участвует в этом забеге и даже претендует на лидерство. Впереди сложная и длинная дистанция.

И этой сложности должны быть адекватны не только наука, технологии, образование, налоги, инфраструктура, медицина и т.д., но и внешнеполитическая экспертиза.