Виктор Орбан – консерватор или строитель будущего?

Кирилл Бенедиктов

Историческую ситуацию я вижу так,

что период ста лет венгерского одиночества

закончился. Мы опять сильны, решительны,

отважны; у нас хватает сил, денег, ресурсов,

и за последние годы мы доказали своим соседям,

что тот, кто сотрудничает с венграми, не

пожалеет.

 Виктор Орбан

28  июля 2018 г., выступая на открытии Открытого летнего университета в студенческого лагеря Балванёш в румынской Трансильвании, Виктор Орбан подвел итоги своей политической деятельности за двадцать восемь лет посткоммунистической истории Венгрии. По оценке премьер-министра, он и его команда завершила третий и начала четвертый правительственный цикл. «16 лет мы пребывали в оппозиции и 12 – при власти. Если Бог даст и будем живы, то в конце этого цикла сможем сказать, что равновесие восстановлено», — сказал Орбан.

Четвертый цикл, о котором упомянул венгерский премьер, начался в апреле 2018 г., когда возглавляемая Орбаном партия «Фидес» одержала убедительную победу на парламентских выборах, получив 49% голосов. Выборы эти стали сокрушительным поражением для левых и либералов, поскольку второй результат на них (19%) показала крайне правая партия «За лучшую Венгрию» («Йоббик») которую еще недавно называли не иначе как неофашистской. Правда, к предвыборной кампании ее лидер (теперь уже бывший) Габор Вона провел «де-демонизацию» — вычистил из «Йоббика» самых опасных радикалов, ратовавших за признание Крыма российским и выхода Венгрии из ЕС, поздравил с победой либерал-глобалистского президента Франции Эммануэля Макрона, заявил об отсутствии в партии гомофобии и даже попробовал наладить контакты с ЛГБТ-сообществом. Все это органично сочеталось с жесткой (порой на грани фола) критикой премьер-министра страны Виктора Орбана.

Как бы то ни было, общий результат правоконсервативного «Фидеса» и крайне правого «Йоббика» составил почти 70%. Венгрия осталась верна традиционалистскому курсу, который правительство Орбана последовательно проводило с 2010 г. (а если использовать концепцию правительственных циклов, то – с некоторыми оговорками – с 1998 г., когда Орбан впервые возглавил кабинет министров страны).

Это, однако, вызвало очередное обострение отношений между Будапештом и Брюсселем, обеспокоенным чересчур авторитарной, по его мнению, политикой венгерского правительства и его премьер-министра. Очередной кульминацией этого длящегося по меньшей мере семь лет противостояния стало прошедшее в среду в Европарламенте обсуждение доклада нидерландского евродепутата Джудит Саргентини о якобы имевших место нарушениях венгерским правительством основополагающих принципов Европейского союза (ограничена свобода Конституционного суда, введен контроль над СМИ и НПО, принят антидемократический закон об образовании, проводится политика дискриминации цыган и беженцев, правительство не подчиняется указаниям Брюсселя в сфере миграционной политики). Выступив перед началом обсуждения этого доклада, Виктор Орбан произнес беспрецедентно жесткую речь, адресованную тем парламентариям, которые посчитали возможным наказать Венгрию санкциями за ее самостоятельную политику в рамках ЕС.

«Доклад, который лежит перед вами, оскорбляет Венгрию и честь венгерского народа. Решения Венгрии принимаются её народом в ходе парламентских выборов, а вы утверждаете, что Венгрия недостаточно надёжна, чтобы принимать независимые решения. Вы верите, что вы знаете лучше венгерского народа, что лучше для страны?».

Венгерский премьер высказал уверенность, что несмотря на формальное обсуждение доклада Саргентини, решение о применении против его страны санкций в рамках 7-й статьи Лиссабонского договора о Европейском союзе уже принято: Венгрию собираются показательно осудить и наказать за то, что ее народ решил – эта страна не станет страной мигрантов, как многие другие страны-члены ЕС. Но «Венгрия не поддастся этому шантажу, Венгрия будет защищать свои границы, остановит незаконную миграцию и… если понадобится, мы будем противостоять вам», — заявил Орбан, сорвав аплодисменты правоконсервативных депутатов Европарламента и возмущенное шиканье левых и либералов.

Кто же такой Виктор Орбан, человек, не побоявшийся вступить в неравный бой с евробюрократией и могущественными брюссельскими мудрецами, которые железной рукой ведут европейцев к светлому будущему либерально-глобалистского извода?

«Он – герой, — просто отвечает на этот вопрос бывший главный советник президента Трампа Стивен Бэннон, восхищающийся Орбаном. – В настоящий момент он самый значительный парень на политической сцене».

Юность героя

Будущий премьер-министр Венгрии родился 31 мая 1963 г. близ города Секешфехервар, в семье агронома и мелкого предпринимателя Гезы Орбана и логопеда Эржбеты Шипос. Семья Орбан принадлежала к тому социальному слою, который в Великобритании назвали бы «джентри» — «сельские леди и джентльмены», как пел Борис Гребенщиков. Орбан провел детство на ферме своего деда Михала в деревушке Альшутдобоз (которую Британская энциклопедия указывает в качестве места его рождения). Там же маленький Виктор пошел в начальную школу, но, когда ему исполнилось 14, семья окончательно переехала из деревни в город, и аттестат он получил уже в Секешфехерваре.

В школе юный Виктор был активным членом, а впоследствии и секретарем комсомольской организации (Венгерского коммунистического союза молодежи – KISZ). Однако, по его собственному признанию, во время срочной службы его политические взгляды радикально изменились: если раньше он был «наивным и преданным сторонником коммунистического режима», то демобилизовался уже убежденным антикоммунистом и демократом.

Отслужив два года в армии, Орбан поступил в лучший университет страны – Будапештский университет им. Лоранда Этвёша (ELTE) –  на юридический факультет и закончил его, защитив магистерскую диссертацию посвященную польской «Солидарности». Шел 1987 г., с востока уже дули свежие ветры перемен, которые всего через пару лет снесут Берлинскую стену и разрушат казавшийся незыблемым Советский Союз.       В 1988 г.  Орбан становится соратником основателя новой партии «Фидес» (венгр. Fidesz – «Альянс молодых демократов») Ласло Кёвера. Немногочисленная поначалу партия объединяла студентов радикальных взглядов, выступавших против коммунистического режима.

16 июня 1989 г. молодой политический активист и редактор журнала общественных наук «Конец века» Виктор Орбан совершил поступок, предопределивший его будущее на много лет вперед. В эти дни вся Венгрия готовилась к торжественному перезахоронению Имре Надя и других «мучеников» восстания 1956 г., объявленных национальными героями. Воспользовавшись моментом, Орбан выступил на площади Героев в Будапеште с зажигательной речью, требуя проведения свободных выборов и вывода 70-тысячной Южной группы войск СССР (частичный вывод ЮГВ начался за несколько месяцев до выступления Орбана). Любопытно, что по некоторым данным, Орбан говорил не о «советской», а о «российской» империи, и требовал вывода не «советских», а именно «российских» войск из Венгрии.

Речь на площади Героев сделала молодого политика знаменитым. Вскоре он получил от Фонда открытого общества Джорджа Сороса стипендию для изучения политологии в Оксфорде (Пемброк-колледж). Научным руководителем Орбана стал известный политический философ-гегельянец Збигнев Пельчинский – руководитель программы стипендий и стажировок в Фонде Сороса, который, как пишет сам Сорос в книге «Советская система: к отрытому обществу», убедил его открыть филиал Фонда в Польше.

В Оксфорде, однако, Орбан пробыл недолго: в январе 1990 г. он вернулся в Венгрию чтобы принять участие в выборах в первый посткоммунистический парламент страны. На этих выборах «Альянс молодых демократов» получил только 8,95% голосов и 22 депутатских кресла; одно из них занял Орбан, ставший лидером фракции «Фидес» в парламенте.

На этом посту Орбан вступил в конфликт с еще одним членом-учредителем «Фидес» Габором Фодором, стоявшим на классических либеральных, про-европейских позициях (в 1992 г. по его инициативе «Фидес» стал членом Либерального интернационала). Несмотря на то, что сам Орбан был избран вице-председателем Либерального интернационала, он настойчиво и последовательно сдвигал партию вправо, в сторону правоцентристского национального консерватизма. В результате внутрипартийного конфликта Габор Фодор и его сторонники покинули «Фидес» и перешли в «Альянс свободных демократов», а ослабленная партия потеряла два депутатских мандата на выборах 1994 г.

В этих условиях Виктор Орбан решился на ребрендинг партии, которая с 1995 г. стала называться «Венгерской гражданской партией – Союзом молодых демократов» (впрочем, в сокращении это звучало почти так же – Fidesz — MPP). Политическая платформа тоже изменилась – оттуда были безжалостно удалены все элементы либерализма, «Фидес» окончательно превратился в правоконсервативную партию. На выборах 1998 г. обновленный «Фидес» вступил в коалицию с близкими по духу правоцентристскими и правоконсервативными силами (Венгерским демократическим форумом, Независимой партией мелких хозяев, Гражданской партией и другими) одержал уверенную победу – 28,18% голосов, 148 депутатских мандатов (из 386). Всего коалиция получила 42% голосов, что дало ей возможность сформировать правительство, во главе которого встал Виктор Орбан. Орбану исполнилось 35 лет, он был полон сил и амбиций и, несмотря на свои правоконсервативные взгляды, пользовался определенным кредитом доверия со стороны западных партнеров Венгрии. С 1994 по 1998 г. он занимал пост председателя Комитета по вопросам европейской интеграции, а с апреля 1996 г. – председателем Венгерского национального комитета «Новая Атлантическая Инициатива» — неправительственной некоммерческой организации, тесно связанной с Американским Институтом предпринимательства в Вашингтоне – консервативной «фабрикой мысли», объединяющей многих американских неоконсерваторов (Ричард Перл, Джон Болтон и др.)

Вряд ли будет сильным преувеличением предположить, что, занимая такие посты будущий премьер-министр Венгрии демонстрировал свою лояльность победителю в Холодной войне, активно подгребавшему под себя бывшую европейскую периферию советской империи.

Премьер-футболист

Свой первый срок на посту премьера Орбан посвятил радикальной реформе государственного управления по немецкой модели – с укреплением власти премьер-министра. Была проведена ротация тысяч государственных служащих, реорганизованы министерства, в частности, создано суперминистерство экономики. Экономическая политика Орбана в это время представляла собой синтез правоконсервативных мер (сокращение налогов и взносов на социальное страхование) с мерами социалистическими  (отмена платы за обучение в университетах, возобновлена выплата пособий по беременности и льготы для матерей). Успешно шла борьба с инфляцией (в 1998 г. она составляла 15%, в 2001 – почти вполовину меньше – 7,8%), сокращался дефицит бюджета, экономический рост в 2000 г. составил 5,2%, в 2001 – 3,8%. Однако эффективность политики, проводимой «Фидесом», существенно снижалась из-за нежелания оппозиции (прежде всего, социалистов) сотрудничать даже в ключевых для экономики страны вопросах, таких, как пенсионная реформа или приватизация предприятий. Во многом вина за то, что правящей партии так и не удалось наладить коммуникацию с оппозицией, лежит на самом Орбане – его высокомерное отношение к побежденным соперникам (среди которых были и его бывшие соратники, такие, как Габор Фодор) мешало конструктивному диалогу. «Парламент может работать и без оппозиции», — как-то заявил Орбан.

Высокомерие Орбана ярко проявлялось еще и в том, что он, будучи страстным любителем футбола, совмещал работу премьера с игрой за клуб низшей лиги «Фельчут». Тренировки команды проходили по вторникам – но именно в этот день по сложившейся традиции проводились заседания кабинета министров страны. Ради того, чтобы Орбан не пропускал тренировки, заседания правительства перенесли со вторника на пятницу.

Высокомерие и неумение выстраивать отношения с партнерами дорого обошлись Орбану и партии «Фидес» на выборах 2002 г. – хотя сама партия набрала рекордные 41% голосов и увеличила число депутатских мандатов до 164 (а с союзниками по коалиции – 188), правоконсервативная коалиция была вынуждена перейти в оппозицию: социалисты и «Альянс свободных демократов» получили на десять депутатских мандатов больше и смогли сформировать правительство. Помимо всего прочего, в 2000 г. Орбан сложил с себя полномочия лидера «Фидес», поскольку партийный съезд проголосовал за разделение постов партийного лидера и главы правительства.

Главным достижением первого правительства Орбана во внешней политике стало вступление Венгрии в НАТО (тогда же к Североатлантическому альянсу присоединились Чехия и Польша). Справедливости ради, следует сказать, что процесс подготовки вступления этих стран в НАТО шел давно и начался задолго до того, как Орбан стал премьер-министром: в 1994 г. было принято решение об ассоциируемом членстве Венгрии в Альянсе, а в 1997 г. в стране был проведен общенациональный референдум, в ходе которого 85% населения высказались за вступление в НАТО. Тем не менее, факт остается фактом: в НАТО Венгрия вступила в то время, когда во главе правительства стоял Виктор Орбан. Поскольку именно это вступление совпало с агрессией Североатлантического альянса против Сербии из-за Косово, Будапешт сразу же занял отчетливо проамериканскую – и антироссийскую – позицию. По распоряжению правительства Орбана Венгрия в течение месяца не пропускала через свою территорию российский поезд с гуманитарной помощью для Сербии, ссылаясь на то, что на часть груза было наложено эмбарго.

Кроме того, во время знаменитого «броска на Приштину» в июне 1999 г. Венгрия отказала России в предоставлении воздушного коридора, что, по сути, сорвало планы Генштаба МО РФ по развертыванию в Косово двух полков ВДВ и тяжелой военной техники, которые должны были быть доставлены военно-транспортными самолетами после взятия под контроль аэропорта «Слатина». В результате 200 российских десантников оказались изолированы в аэропорту Приштины в окружении постоянно усиливающихся частей НАТО.

Таким образом, по крайней мере часть ответственности за трагедию косовских сербов Виктор Орбан, безусловно, несет.

Выступая за укрепление атлантической солидарности, Орбан ни на секунду не забывал о национальном строительстве. Венгры – довольно разобщенный народ; около трех миллионов этнических венгров проживают на территории соседних стран – Румынии, Словакии, Сербии, Хорватии, Словении и на Украине. В 1999 г. правительство Орбана приняло закон, предоставляющий этим проживающим за пределами Венгрии венграм возможность получения образования на родном языке, социальных льгот и возможности трудоустройства. В вузах Венгрии были введены квоты на приём этнических венгров из других стран Центральной и Восточной Европы. Затем был принят закон об упрощённой процедуре раздачи всем желающим венграм – гражданам соседних государств — венгерских паспортов.  Принятие этого закона не обошлось без эксцессов: власти Румынии, например, заявили, что их «оскорбляет» подобное вмешательство в их внутренние дела,  однако после переговоров, которые Орбан провел со своим коллегой Адрианом Нэстасе, и поправок, принятых по результатам этих переговоров, отозвала свои возражения. Власти Словакии подали иск в Европейский суд: под давлением ЕС правительству Венгрии пришлось свернуть практику раздачи паспортов.

В оппозиции Орбан и партия «Фидес», которую он вновь возглавил в 2003 г. находились долгие восемь лет – на выборах 2006 г. их альянс с Христианско-демократической народной партией проиграл социалистам (Венгерская социалистическая партия), причем «Фидес» потерял 23 депутатских мандата.

Именно в этот период – ближе к концу восьмилетнего пребывания в оппозиции – Орбан коренным образом пересмотрел свои взгляды в отношении России.

«И не друг, и не враг – а так».

По мнению венгерского политолога Андраша Раца, «между 1988 и 2009 годами он (Орбан, — К.Б.)  был вероятно самым антироссийски настроенным политиком в Центральной Европе». В своих выступлениях он неоднократно ссылался на роль СССР (который он предпочитал называть «Россией») в подавлении восстания 1956 г. и даже в событиях 1849 г., когда генерал Паскевич по приказу Николая I помог Габсбургам раздавить венгерскую революцию. Критиковал социалистическое правительство за «слепоту», которое оно проявляет в отношении растущего влияния России на Венгрию. Будучи заместителем председателя Европейской народной партии в Европарламенте, Орбан поддерживал выступления против якобы имеющих место в Российской Федерации «притеснений» угро-финских народов. А в 2009 г. Орбан и «Фидес» голосовали в парламенте против присоединения Венгрии к газопроводу «Южный поток», мотивируя это тем, что страна не должна превратиться в «самый веселый барак Газпрома» — аллюзия на прозвище «самый веселый барак соцлагеря», которым Венгрию наградили в период ее членства в Организации Варшавского договора. Однако в ноябре том же году  Виктор Орбан в качестве лидера партии «Фидес» неожиданно для многих приехал в Санкт-Петербург на съезд «Единой России», где лично познакомился с Владимиром Путиным. Вернувшись в Будапешт, Орбан резко сменил риторику в отношении России и ее лидера, и в скором времени прославился как «друг Путина» и его «троянский конь» в Евросоюзе.

На выборах 2010 г. «Фидес» одержала блестящую победу – ее коалиция с Христианско-демократической народной партией получила 262 депутатских мандата. Виктор Орбан вновь возглавил правительство и с тех пор не покидал премьерского кресла. Одним из первых анонсированных им изменений во внешней политике Венгрии стала программа «открытие к Востоку», предусматривающая интенсификацию торгового и экономического сотрудничества с Россией.

В частности, именно Орбан первым выступил с предложением дать российским компаниям контракт на модернизацию и расширение АЭС «Пакш» (в 2014 г. правительство Орбана заключило такой контракт с Москвой – сумма составила 10 миллиардов евро, а условия контракта были засекречены). Это вызвало резкую реакцию венгерской оппозиции – в которую входила и Венгерская социалистическая партия, в предыдущем политическом цикле ратовавшая за тесное энергетическое сотрудничество с Россией (тогда против «Южного потока» выступал как раз «Фидес»). Противники Орбана обвинили его в том, что он «продал страну новому Советскому Союзу», и что даже «наши внуки будут продолжать выплачивать этот долг русским».

Резкий разворот Орбана на Восток (предложенная им политика так и называлась – «открытие Востока») и трансформация из критика России в ее симпатизанта (о союзнических отношениях по понятным причинам говорить не приходится) венгерские политологи объясняют несколькими факторами. Один из них – это желание обеспечить Венгрии дешевыми энергоносителями.  Фактор этот играет важнейшую роль в реализации социальной политики правительства Орбана, обеспечивающей партии «Фидес» устойчивую поддержку широких слоев населения. Дело в том, что одной из опор социальной политики Орбана является программа «Режичоккентеш» (rezsicsökkentés), в рамках которой правительство диктует компаниям, предоставляющим населению коммунальные услуги понижать свои цены. «Режичоккентеш был бы невозможен без России, — прямо заявлял Орбан в сентябре 2014 г. – «Либеральное государство никогда не смогло бы понизить счета за газ и электричество».

Однако помимо трезвого экономического расчета на дешевый российский газ, позволяющий Орбану сохранять симпатии и поддержку венгерских избирателей, разворот венгерского премьера к Востоку обусловлен – возможно, даже в большей мере – идеологическим фактором. «В прошлом году (т.е. в 2014, — К.Б.), — говорил в интервью BBC венгерский политолог Андраш Рац, — он (Орбан, — К.Б.) произнес речь о создании нелиберальной демократии… его уважительное отношение к российской политической системе, постоянные шаги по ограничению демократических свобод в Венгрии… тут есть аналогии. В течение четырех лет они (Орбан и «Фидес», — К.Б.) заявляют, что «открытие на Восток» относится лишь к торговле, а не к политике, но после его заявления о «нелиберальной демократии» возникает ощущение, что, может быть, речь идет и о политике тоже». При этом Рац добавляет, что симпатию Орбана к российскому «авторитаризму» «сложно объяснить рационально».

Враг глобализма

В отличие от находящихся в рамках либеральной парадигмы экспертов, сам Орбан объясняет эволюцию собственных политических взглядов и курса партии «Фидес» вполне рационально. В уже цитировавшейся речи в летнем студенческом лагере в Трансильвании он заявил: «Победу двумя третями на выборах 2010 года я понимаю как получение полномочий на то, чтобы закрыть два мутных десятилетия переходного периода и построить новую систему. В экономике это означало венгерскую модель, а в политике – новый конституционный порядок, основанный на национальных и христианских ценностях. С идентичной победой на выборах 2014 года мы получили полномочия на стабилизацию этой системы».

Действительно, за прошедшие восемь лет в Венгрии была построена система, существенно отличающаяся от доминирующей в Евросоюзе либерально-глобалистской модели. В 2011 г. в Венгрии была принята Конституция, вызвавшая гнев и раздражение «брюссельских мудрецов»: особенно их возмутили положения, согласно которым «Венгрия, руководствуясь идеей единства венгерской нации, несет ответственность за судьбу живущих за ее пределами венгров» (страшный национализм!) а все венгерские граждане имеют право на защиту Венгерского государства во время пребывания за рубежом (покушение на наднациональные институты ЕС!).

Не меньше – если не больше – возмущали либералов из Евросоюза статьи венгерской Конституции, где говорилось, что брак – это «союз мужчины и женщины», а право на жизнь гарантируется с момента зачатия. Основой венгерской государственности провозглашалось христианство, что тоже не могло не тревожить Брюссель, ратующий за уважение к другим конфессиям, будь то хоть язычники-людоеды с далеких южных островов. Кроме того, ужесточался правительственный контроль над судами, телевидением и – вот это было уже покушение на основу основ! – Центробанком.

В январе 2012 г. Евросоюз провел экстренное заседание по Венгрии. Орбану недвусмысленно дали понять, что если он не подчинится указаниям «брюссельского обкома», то Венгрии, чье экономическое положение серьезно ухудшилось из-за последствий кризиса 2008-2009 гг., не стоит рассчитывать на спасительный кредит в размере 20 миллиардов евро. Под давлением Еврокомиссии и ряда европейских лидеров (особенно яростно «кошмарила» Орбана канцлер Германии Ангела Меркель), венгерский премьер был вынужден пойти на уступки – смягчены были положения о Центробанке, СМИ и судах. Но там, где речь шла о защите традиционных ценностей и сохранении венгерской нации – Орбан остался непоколебим.

Во многом феномен Орбана объясняется его искренней и глубокой религиозностью. С детства воспитанный в патриархальных традициях венгерской сельской буржуазии, премьер-министр является прихожанином Венгерской реформатской церкви – кальвинистской деноминации, к которой принадлежит примерно пятая часть населения страны. Однако его жена и все пятеро детей – католики. Тот факт, что дети премьер-министра крещены по католическому обряду, говорит о том, что симпатии самого Орбана тоже, скорее, на стороне Римско-католической церкви.

«Христианство – последняя надежда Европы, — заявил премьер-министр Венгрии Виктор Орбан в ежегодном обращении к нации в феврале 2018 г. – Самые страшные наши кошмары сбываются. Запад приходит в упадок, он не хочет видеть, как Европа переполняется людьми».

В «упадке Запада» Орбан обвинил политиков в Брюсселе, Париже и Берлине, которые способствуют разрушению христианской культуры и продвижению ислама. Он пообещал, что его правительство будет сопротивляться попыткам ООН и Евросоюза «увеличить миграцию во всем мире».

Однако не только ООН и ЕС являются главными виновниками «упадка Запада». Есть и еще один враг, который, по мнению Орбана, несет персональную ответственность за происходящие в Европе процессы, угрожающие национальной идентичности. Это тот самый миллиардер и филантроп Джордж Сорос (Дёрдь Шорош), уроженец Будапешта и горячий сторонник «открытого общества», Фонд которого когда-то выделил молодому социологу Орбану стипендию для обучения в Оксфорде.

Вражда Орбана с Соросом длится не первый год, но ее история заслуживает отдельного расследования. Достаточно сказать, что выступая в апреле 2017 г. в Европарламенте с разъяснениями по поводу принятого в Венгрии закона о неправительственных организациях, Орбан открыто назвал Сороса «врагом государства» (Венгрии) и заявил, что Сорос «разрушает жизни миллионов европейцев» — как финансовыми спекуляциями, так и лоббируемой им миграционной политикой.  Это заявление закономерно вызвало скандал – тем более, что если верить архиву внутренней (засекреченной) информации Фонда «Открытое общество», выложенной в сеть хакерами из DC Leaks в августе 2016 г., не менее 226 депутатов Европарламента когда-либо сотрудничали с Фондом и могут привлекаться к сотрудничеству вновь.

В ноябре того же года Орбан призвал венгерские спецслужбы проверить НКО, связанные с «империей Сороса», заявив, что «сеть Сороса, которая стремится влиять на жизнь Европы, должна быть раскрыта».

И, наконец, после триумфально выигранных «Фидес» выборов 2018 г.. венгерский парламент по инициативе Орбана принял пакет законов, получивших в СМИ общее название «Стоп Сорос» — в них прописывались ограничения для НПО, работающих с мигрантами (их обязали получать специальную лицензию в МИДе страны), а также вводились огромные штрафы и даже уголовная ответственность для лиц, помогающих мигрантам (в случае, если МВД Венгрии сочтет, что их деятельность угрожает национальной безопасности). Принятие этого пакета, по мнению европейских либералов, «бросило вызов» гуманитарным практикам ЕС и правозащитных организаций. Поскольку Джордж Сорос был одним из главных спонсоров общественных организаций, оказывающих поддержку мигрантам (в том числе и в Венгрии), то создавалось впечатление, будто речь идет о некоей личной вендетте между Орбаном и Соросом. В какой-то степени это так и было.

Мало у кого могут возникнуть сомнения в том, что именно принятие пакета «Стоп Сорос» и стало последней каплей, переполнившей чашу терпения «брюссельских мудрецов» и спровоцировавших атаку либералов и левых на Венгрию в Европарламенте. Атака оказалась успешной: несмотря на убедительную речь Орбана, большинство евродепутатов поддержало Саргентини, требующую наказать Венгрию за нарушение основопологающих принципов Евросоюза (доклад был одобрен 448 депутатами, против выступило 197, воздержалось 48). И хотя до реальной имплементации санкций, предусмотренных статьей 7 Лиссабонского договора о Европейском союзе еще далеко, можно считать, что Брюссель прислал Виктору Орбану «черную метку».

Строитель будущего

Ближайшие четыре года (следующие парламентские выборы состоятся в Венгрии в 2022 г.) Орбану предстоит вести напряженную борьбу на нескольких фронтах: с либеральными глобалистами из Брюсселя, с канцлером Германии Ангелой Меркель, и даже – неожиданно – с канцлером Австрии Себастьяном Курцем, который внезапно высказался за наказание Венгрии, нарушающей правила ЕС и за исключение партии «Фидес» из Европейской народной партии (фракция Европарламента, куда «Фидес» входит с 2000 г.). ЕНП, на поддержку которой очень рассчитывал Орбан, поспешила дистанцироваться от «венгерского смутьяна» — лидер фракции в Европарламенте Манфред Вебер (баварский консерватор из ХСС, чьи взгляды на миграционную политику, в общем, близки взглядам «Фидес») проголосовал за одобрение доклада Саргентини, заявив, что Будапешт «пытался спровоцировать катастрофу в собственной политической семье».

Несмотря на то, что на Орбана ополчились даже некоторые его бывшие союзники, ему есть на кого рассчитывать. Польша, сама  испытавшая на себе в прошлом году агрессивное давление Евросоюза, уже заявила, что не станет поддерживать санкции против Венгрии, которая имеет суверенное право проводить на своей территории любые реформы. К поддержке Орбана склоняется и новый министр внутренних дел Италии Маттео Сальвини, которому венгерский премьер явно симпатизирует («Сальвини – мой герой», — заявил недавно Орбан).

Однако, чтобы избежать неприятного исхода голосования в Совете ЕС по применению 7-й статьи (решение принимается квалифицированным большинством, то есть для его принятия требуются 22 голоса из 27), Венгрии потребуется не менее пяти союзников. Неожиданное «предательство» австрийского канцлера не только серьезно пошатнуло уверенность венгерского лидера в том, что ему удастся сформировать сильную антибрюссельскую коалицию, но и поставило крест – по крайней мере, на время – на планах расширения Вышеградской группы, к которой вроде бы уже была готова присоединиться Австрия (зимой горячие головы говорили даже о возрождении Австро-Венгерской империи – в метафорическом смысле, конечно).

Однако в том случае, если Орбану все же удастся заручиться поддержкой, достаточной для того, чтобы санкции против его страны не были одобрены Советом ЕС, это сразу же выведет премьер-министра Венгрии в высшую лигу мировой политики. А шансы на это, осторожно выражаясь, не нулевые.

В завершении рассказа о премьер-министре Венгрии, не побоявшемся бросить вызов Евросоюзу, стоит добавить, что он относится к довольно редкому ныне типу политиков-интеллектуалов. Если в молодые годы Орбан посвящал несколько дней в неделю футбольным тренировкам, то теперь он каждый четверг посвящает чтению книг и философских эссе, встречается с писателями и мыслителями, у которых черпает новые идеи для реализации своих политических планов (например, в апреле 2018 г. он провел несколько часов, беседуя с Филиппом Зимбардо – знаменитым психологом, автором известного Стэнфордского тюремного эксперимента. По мнению автора большой статьи в The New York Times, посвященной Орбану, политическую власть в представлении венгерского политика можно получить за счет разумного использования культурных ценностей,  истории и потенциала гражданского общества. И это не пустые слова – Орбан и его правительство делают многое для того, чтобы культурные институты работали на создание новой идеологии. Американский журналист приводит любопытные цифры: при общей численности населения Венгрии в 9,8 млн. человек в 2016 г. в стране было продано 6,7 миллионов театральных билетов – при этом 60 главных театров Венгрии контролирует правительство (назначение театральных режиссеров в столичные и провинциальные театры является постоянной заботой правящей партии «Фидес»). Главная цель этой «культурной революции» — сделать театры бастионами «венгерских национальных ценностей» и привлечь аудиторию, разделяющую идеи строительства национального государства.

Это лишь одна – хотя и существенная — часть продуманной политики Виктора Орбана, нацеленной не просто на укрепление национальной идентичности новой Венгрии, но на создание системы ценностей, альтернативной либеральному глобализму и воспитанию нового поколения, воспринимающих эту систему как должное. Не случайно свою речь в Открытом летнем университете в Трансильвании венгерский премьер завершил такими словами:

«Ежели элита 68-го уйдет, то нам остается ответить лишь на один вопрос: а кто придет? На это следует скромно ответить, что придем мы. Надо рассудительно, спокойно, трезво сказать, что вместо (поколения, — К.Б.) 68-ых придет поколение 90-х. В европейской политике приходит новое антикоммунистическое, христианское, национально преданное поколение. 30 лет назад мы думали, что Европа – наше будущее. Сегодня же мы думаем, что будущее Европы – это мы! Вперед!»