Уйти по-английски: Brexit и т. д.

Леонид Поляков

Ситуация, сложившаяся во взаимоотношениях между Евросоюзом и Соединенным Королевством после перехода ко второй фазе переговоров по Brexit’у, явно напоминает старинный анекдот о том, как по-разному уходят из гостей еврей и англичанин.

Анекдотичность этой ситуации еще и в том, что в роли прощающегося, но не уходящего может оказаться уже англичанин, если Евросоюз не отступит от директив, утвержденных на заседании министров в Совете по общим делам в понедельник 29 января.
А такая вероятность очень велика, поскольку директивы эти не предусматривают внесения изменений ни со стороны главного переговорщика от ЕС Мишеля Барнье, ни со стороны британской. То есть фактически речь идет не о переговорах, а об ультиматуме, предъявленном Евросоюзом Великобритании. Что прозрачно подтвердил один из высокопоставленных чиновников ЕС, заявивший: «Сегодня мы дали Мишелю Барнье мандат на объяснение, а не на переговоры. Что касается переходного периода, то это не переговоры».

Ультиматум представляет собой восьмистраничный документ, содержащий 22 пункта (неизбежно вспоминается «Catch 22»). Основные требования ультиматума можно свести к пяти позициям:

— переходный период должен продлиться 21 месяц: с 29 марта 2019 г. по 31 декабря 2020 г.;

— Соединенное Королевство в этот период должно подчиняться всему законодательству ЕС, включая все изменения, принятые в переходный период;

— Соединенное Королевство остается в таможенном союзе и едином рынке, соблюдая правило 4-х свобод: передвижения товаров, услуг, людей и капиталов;

— Соединенное Королевство остается обязанным соблюдать обязательства, проистекающие из сделок ЕС на принципах свободы торговли и иных международных соглашений;

— Соединенное Королевство теряет свое участие в институциях и процессе принятия решений Евросоюза. Оно может быть приглашено на некоторые заседания в качестве наблюдателя в исключительных случаях, но без права голоса.

Если суммировать всё изложенное в этом документе, то итог для британцев выразился бы в очень подходящей к случаю формуле: «За что боролись, на то и напоролись». Иначе говоря, выходя из состава Евросоюза на «свободу», Великобритания как бы приговаривается к пребыванию в том же Евросоюзе еще на срок в 21 месяц, обязываясь подчиняться даже тем правилам, которые будут приняты не только без ее участия, но даже вопреки ее желаниям и интересам. Давший на следующий день пресс-конференцию Мишель Барнье подсыпал, так сказать «соли на рану», жизнерадостно заявив, что в переходный период Лондону будет запрещено заключать и начинать применять новые торговые сделки с другими партнерами без разрешения Евросоюза. И более того – Евросоюз не гарантирует Лондону получение тех же выгод, что и остальные государства-члены, от действующих договоров о свободе торговли!

На попытки переговорщика с британской стороны Дэвида Дэвиса отстоять право хоть как-то влиять на принятие Евросоюзом решений, заведомо невыгодных Великобритании, ответ был дан жесткий и однозначный. Заместитель госсекретаря по делам Евросоюза в правительстве Италии Сандро Гоци (Sandro Gozi) сказал — как отрезал: «Если вы уходите, то вы уходите. Если вы демократическим путем решили выйти из процесса принятия решений (как это британцы сделали путем референдума), вы не можете оставаться в этом процессе». Что подтвердила и министр по делам ЕС шведского правительства Анн Линде (Ann Linde): «Когда вы ушли из Евросоюза, вы действительно ушли».
Всё это вызвало бурную реакцию той части консерваторов, которые изначально голосовали за Brexit и теперь стоят на позициях максимально жесткого (hard) Брекзита.

Член фракции тори в Палате Общин Билл Кэш (Bill Cash) задал вопрос: «Собирается ли правительство отвергнуть этот ультиматум?» Лидер группы из 60 тори-«заднескамеечников» (объединенных в European Research Group) Джейкоб Рис-Могг (Jacob Rees-Mogg) прямо заявил, что условия переходного периода, сформулированные Евросоюзом, превращают Соединенное Королевство в «вассальное государство». А выступая на ВВС Радио 4, добавил: «Это будет впервые после нормандского завоевания, когда Соединенное Королевство приняло правила, навязанные иностранной державой без права собственного голоса».

Особое беспокойство у сторонников жесткого Брекзита вызывает то обстоятельство, что в самом правительстве они не находят однозначной позиции. Вернее, находят тех, кто пытается превратить процесс выхода Великобритании из ЕС не только в так называемый «soft Brexit», но в фактический саботаж Брекзита как такового. В их кругах даже появилась аббревиатура BINO/Brino – Brexit in name only (Брекзит лишь по имени).
Это относится, в первую очередь, к канцлеру (министру финансов) Филипу Хэммонду (Philip Hammond), который в одном из недавних комментариев по теме заявил, что выход Великобритании из экономического партнерства с ЕС будет весьма «умеренным». В ответ Рис-Могг предупредил, что такая позиция превращает Брекзит в «упражнение по минимизации вреда», дискредитируя саму идею независимого британского экономического будущего. «Британцы не голосовали за это – отметил он. – Они не голосовали за управление упадком. Они голосовали за надежду и новые возможности, и правительство обязано обеспечить именно это».

Однако резко категорический тон представителей крыла безоговорочных «брекзитёров» не останавливает противоположный лагерь в стане консерваторов от продвижения своей повестки, нацеленной по минимуму на «мягкий Брекзит», а по максимуму – на его пересмотр и отмену (например, с помощью повторного референдума). А такая идея, как показывает свежий опрос Gardian/ICM, набирает в британском обществе всё бóльшую популярность.

В частности, на основе выборки в 5000 человек выяснилось, что 47% хотели бы иметь возможность после обнародования всех условий выхода Великобритании из ЕС проголосовать еще раз. 34% в этом не заинтересованы. Если исключить пятую часть неопределившихся, то получается, что за повторный референдум высказываются 58%, а против — 42% . Вопрос о том, как бы вы проголосовали, если бы повторный референдум состоялся завтра, дал такие результаты: 51% был бы за то, чтобы Британия осталась в ЕС, 49% — за Брекзит. В партийной раскладке числа показывают, что большинство избирателей тори – за Брекзит (68%), в то время как 64% избирателей-лейбористов – за Британию в составе ЕС.

А на вопрос о том, какое влияние на экономику страны окажет Брекзит, 49% ответили, что негативное, и лишь 36% — что позитивное. Под этот второй вопрос очень кстати пришлась утечка важного, но засекреченного правительственного документа – экспертного анализа последствий Брекзита для британской экономики в перспективе 15 лет. Документ опубликовал тот самый BuzzFeed (помните «досье Стила»?), что — как и тайминг публикации – естественно настораживает сторонников Брекзита. Тем более, что выводы неутешительные.

В случае самого «мягкого» Брекзита по норвежской модели (Британия остается в общем рынке) потеря в росте ВВП за 15 лет составит 2%. Брекзит по канадской модели даст потерю в 5%. А в случае выхода из ЕС без сделки и перехода на условия торговли по правилам ВТО страна потеряет уже 8%. Однако нужно учитывать, что эти цифры, пугающие профессиональных экономистов и сотрудников госаппарата, занятых в экономических ведомствах, отнюдь не так страшны для британцев, голосовавших за Брекзит. Их мотивационные приоритеты – национальная идентичность, суверенитет, ограничение иммиграции – остаются неизменными. Зато для противников Брекзита и сами эти цифры, и тот факт, что правительство предпочитало держать их в секрете, — дополнительный аргумент в борьбе за повторный референдум.

Наличие таких противников в самом правительстве засвидетельствовал парламентский заместитель госсекретаря министерства юстиции Филлип Ли (Phillip Lee). В своем твиттере он написал: «Настало время, когда указывать путь должны объективные данные, а не догма. Мы должны действовать в интересах страны, а не идеологии или популизма, иначе история нас сурово осудит. Наша страна заслуживает именно такого отношения». И хотя он получил формальный реприманд от начальства в лице chief whip парламентской фракции тори (ему было рекомендовано свои мнения не оглашать публично), уволен он все-таки не был.

Наличие в самом правительстве двух групп, противостоящих друг другу по вопросу о Брекзите, существенно ослабляет как позиции британских переговорщиков с Евросоюзом, так и персональную позицию Терезы Мэй в качестве премьера и лидера тори.
В вопросе о переговорах с Евросоюзом об условиях выхода проблема возникает уже на уровне понимания статуса самих этих переговоров. Евросоюз сформулировал директивы для «переходного периода» от 31 марта 2019 г. к 1 января 2021 г., используя термин transition. А в терминологии британцев речь должна идти о периоде implementation – то есть о практическом применении договоренностей по Брекзиту, достигнутых в период до 31 марта 2019 г. Но ведь в настоящий момент ни о каких договоренностях говорить не приходится: речь может идти только о том, принимает ли Великобритания «брюссельский ультиматум» или нет. Тереза Мэй и ответственный за «переговоры» Дэвид Дэвис могут сколько угодно пытаться уточнять те или иные вопросы (например – статус иностранцев, прибывающих в Великобританию после 31 марта 2019 г.), главное остается неизменным. Пока 27 министров ЕС не отменят документ за номером XT 21004/18, принятый ими 29 января, переговоры будут проходить, выражаясь по-народному, — как об стенку горох.
Соответственно, вопрос о праве Терезы Мэй оставаться во главе «партии и правительства», постоянно будоражащий всю британскую консервативную общественность, будет вставать всё острее.

Но Мэй, похоже, держит удар. Вылетая с трехдневным визитом в Китай, на соответствующий вопрос журналистов она ответила: «I am not a quitter!» (Я не из тех, кто сдается.) И основания для такого ответа у нее были. Опрос YouGov/WTI от 28–29 января показал, что 41% британцев за то, чтобы Тереза Мэй продолжала возглавлять правительство, 34% — против, а 25% — не определились. Среди консервативного электората цифры совсем оптимистические: 69% поддерживают ее в роли премьера, не поддерживают – лишь 18% при 13% неопределившихся.

Однако в среде тори-активистов настроения несколько иные. На портале conservativehome.com появились результаты очередного (ежемесячного) опроса на тему: должна ли Тереза Мэй подать в отставку сейчас? В опросе приняли участие 1315 человек, и голоса распределились так: 26.4% — за немедленную отставку; 44.94% — за отставку перед следующими парламентскими выборами в 2022 г.; 26.16% — нет; 2.66% — не знают.

Понятно, что переговоры по Брекзиту оказывают решающее влияние на отношение к премьерству Мэй как широкой публики, так и собственно политического класса. И свежие цифры на эту тему не позволяют ей расслабляться. Опрос Independent/BMG, проведенный 9–12 января, показал, что тех, кто считает, что переговоры идут плохо – 61%, а что хорошо – 22%. В сравнении с опросом 16–20 октября прошлого года (тогда было соответственно 76% и 12%) ситуация выглядит получше. Но всё равно – дефицит доверия правительству по самому главному вопросу британской политической повестки слишком очевиден.

В этом смысле визит в Китай пришелся как нельзя кстати. Там она получила не только торжественный официальный прием, но и лестное прозвище Auntie May (Тетушка Мэй), свидетельствующее о том, что, по крайней мере, китайцы приняли ее, как родную.