Таможня не дает «добро»

Леонид Поляков

Май продолжает оставаться непредсказуемым. Для Терезы Мэй в том числе, если не в первую очередь. Вот прошли 3 мая в Англии выборы в органы местного самоуправления – местные советы. Предсказания для консерваторов были самые мрачные, особенно в отношении муниципалитетов Лондона. Но всё как-то обошлось. Да, тори кое-что потеряли, да лейбористы кое-что приобрели, но в целом местный политический ландшафт радикально не изменился.

Вот что получилось по итогам этих выборов: лейбористы сохранили контроль в 74-х местных советах, получив в целом 2350 депутатов (+79); тори теперь контролируют 46 советов (-2) и имеют 1332 депутата (-35); либерал-демократы прибавили сильно – у них теперь 9 советов (+4) и 536 депутатов (+75). Катастрофа постигла UKIP – партия получила всего 3 депутата, а потеряла 123 депутатских мандата!

В общем, на первый взгляд, результат для главных игроков – что называется, «боевая ничья». Хотя они, эти «игроки» — и Мэй, и Корбин — естественным образом интерпретировали его как собственную победу. Естественным, потому что от партийных лидеров ждут оптимизма в любой ситуации. Особенно в ситуации наполовину полного стакана. Однако интерпретаторы объективные или – скажем менее обязывающе – профессионально анализирующие выборы могут сделать выводы несколько иные. И некоторые из таковых уже сделали.

В частности, профессор Джон Кёртис (John Curtice), который спроецировал результат местных английских выборов на следующие общенациональные парламентские выборы. Получилось вот что: «Реально интересная штука в том, что либерал-демократы не получат достаточно мест, чтобы помочь либо консерваторам, либо лейбористам достичь необходимого большинства в 326 мандатов. Единственная группа, которая, согласно нашей проекции, сможет добавить лейбористам необходимые им 43 мандата, – это Шотландская национальная партия (SNP)».

Может показаться, что такая проекция излишне гипотетична: ведь следующие выборы в Палату Общин состоятся лишь через четыре года. Очередные – да, в 2022 году. Но, напоминает профессор Кёртис, вероятность внеочередных достаточно велика: «В случае, если осенью Тереза Мэй проиграет голосование по Брекзиту, это будет означать коллапс консервативного правительства или ранние всеобщие выборы».

Давая свой комментарий ВВС, Джон Кёртис исходил из следующих двух понятных для британской аудитории презумпций. Во-первых, он рассматривал единственный вариант следующей правительственной коалиции в составе лейбористов и шотландских националистов. Коалиция тори и шотландских националистов исключена им по той простой причине, что последние крайне нервно и однозначно отрицательно относятся к Брекзиту. До такой степени, что готовы инициировать повторный референдум о выходе Шотландии из состава Соединенного Королевства. И, во-вторых, как раз голосование этой осенью в Палате Общин по окончательному варианту закона о Брекзите может предельно негативно сказаться на судьбе Терезы Мэй и ее правительства. Успех (пусть даже локальный) еврофилов – либеральных демократов и провал евроскептиков (UKIP) свидетельствует о том, что отношение к Брекзиту у британской публики всё более настороженное.

Позиция Палаты Лордов сформировалась окончательно и бесповоротно: большинство (включая полторы дюжины пэров-тори) в ней против Брекзита. В Палате Общин, за которой решающее слово, ситуация до конца не предсказуемая. Большинство фракции тори – за Брекзит, как и большинство фракции лейбористов. Обе главные партии ориентируются на результат референдума 2016 года и считают своей обязанностью реализовать «волю народа». Однако, как всегда, дьявол – в деталях. Из которых важнейшей оказывается вопрос о границе между Северной Ирландией (Ольстером) как союзной частью Соединенного Королевства и Республикой Ирландия как членом Европейского Союза. Из состава которого Королевство и намерено выйти 29 марта 2019 года.

Это намерение конкретно выражается в том, что Великобритания покидает единый рынок и Таможенный союз: именно этот тезис всегда являлся и вроде бы продолжает являться краеугольным камнем позиции Терезы Мэй. Именно это она имела в виду каждый раз, когда заявляла: «Brexit means Brexit». Именно это же имеет в виду и та значительная часть парламентской фракции тори, которую возглавляет Джейкоб Рис-Могг. Именно это же имеет в виду и группа в самом правительстве Терезы Мэй, негласным лидером которой является экстравагантный BoJo – министр иностранных дел Борис Джонсон.

Но тут важно не пропустить допущенную мной оговорку «вроде бы». В последнее время, пытаясь решить задачку сродни квадратуре круга (как выйти из ЕС и при этом не создавать реальную границу между Ольстером и Ирландией), Тереза Мэй вышла с идеей «нового таможенного партнерства». Точнее – вынесла ее на рассмотрение спецгруппы в составе правительства (условно именуемой «war cabinet») и получила голосование – пять за, но шесть против. Что зафиксировало хрупкий перевес у так называемых Leavers – сторонников «жесткого Брекзита», то есть выхода Королевства из ЕС даже без всякой сделки.

Суть идеи «нового таможенного партнерства» вот в чем. Британские власти электронным способом отслеживают конечный пункт товаров, попадающих на территорию Соединенного Королевства (СК) из стран, не являющихся членами ЕС. Товары, следующие в ЕС, облагаются соответствующим тарифом на британской таможне, а полученные деньги затем направляются в Брюссель. Если товары поступают в СК, то таможенный тариф взимается по ставкам ЕС, но фирмы-поставщики получают возврат, если британский тариф ниже, чем тариф ЕС. Британия берет на себя ответственность за соблюдение всех требований, предъявляемых к качеству продукции, поставляемой в ЕС.

Таким образом отпадает необходимость установления реальной границы межу Республикой Ирландия (член ЕС) и Северной Ирландией (Ольстер) как членом СК. Это позволяет выйти из Таможенного союза ЕС и заключать торговые сделки со странами, не входящими в ЕС.

В принципе за сохранение Великобритании в Таможенном союзе с ЕС высказались лейбористы, но, разумеется, поддерживать именно этот план, поскольку он продвигается Терезой Мэй, они не могут по определению. И это был вполне ожидаемый удар. А удар не совсем ожидаемый нанес Борис Джонсон, который охарактеризовал всю эту конструкцию как «безумную систему» (a crazy system). Чем дал Джереми Корбину хороший повод поглумиться над Терезой Мэй во время очередного раунда парламентских дебатов.
А у самих Leavers тоже имеется план по решению погранично-таможенной ирландской проблемы, получивший наименование «Maximum Facilitation» (сокращенно Мах Fac).

Он действительно предусматривает максимальное облегчение всех процедур таможенного контроля следующим образом. Товары отслеживаются электронным способом и заранее декларируются таможенным властям Великобритании. Фирмы-поставщики оперируют как «доверенные торговцы» (trusted traders), а поэтому могут свободно перемещать свои товары через границу СК, поскольку они оплачивают тарифы в странах конечного назначения. «Доверенные торговцы» обязаны гарантировать качество товаров, соответствующее стандартам ЕС. Это позволяет Британии заключать торговые сделки со странами, не входящими в ЕС, поскольку не будет необходимости взимать таможенный сбор в пользу ЕС. Не будет необходимости и устанавливать реальную границу с Ольстером.

И всё бы хорошо, но… Евросоюз отверг этот вариант, назвав его «магическим мышлением» (magic thinking).

В общем, «таможенный вопрос» превратился в «камень преткновения» и в «яблоко раздора» одновременно. О него спотыкается Великобритания в своих попытках построить взаимовыгодные торговые отношение с ЕС после выхода из его состава. Из-за него усиливается раздор в самом правительстве Терезы Мэй, изначально разделенном на Leavers и Remainers. Последние вроде бы проиграли бой за вариант «нового таможенного партнерства», но не исключено, что окончательно. Дело в том, что при голосовании к четырем стойким сторонникам Брекзита в «war cabinet» – Борису Джонсону, переговорщику с ЕС Дэвиду Дэвису (David Davis), министру окружающей среды Майклу Гоуву (Michael Gove) и министру внешней торговли Лайаму Фоксу (Liam Fox) –присоединились два «перебежчика»: недавно назначенный министр внутренних дел Сайид Джавид (Sajid Javid) и прошлогодний назначенец, министр обороны Гэвин Уильямсон (Gavin Williamson). Тот самый, который однажды советовал нам, то есть России, «отвалить и заткнуться».

Так вот, этот столь решительный джентльмен заполучил в британской прессе прозвище «wobbly» — шатающийся. Его не без оснований подозревают в том, что он может обратно перебежать в противоположный лагерь и поддержать «новое таможенное партнерство». Под тем, например, предлогом, что Тереза Мэй предложит какой-то доработанный вариант. И почему бы и нет? Ведь даже тот самый BoJo, уже определивший «новое таможенное партнерство» как «безумную систему», тем не менее, заявил: «Я в полном согласии с политикой правительства по данному вопросу … поскольку эта политика еще должна быть определена».

Но если в отношении Джонсона уже сложился некоторый консенсус – считать подобного рода экстравагантные заявления действительно экстравагантными, то у Уильямсона ситуация посложнее. Его считают «слабым звеном» в шестерке оппонентов «нового таможенного партнерства», и в прессе цитируются высказывания некоторых членов правительства и высокопоставленных тори, которые сводятся к одному: обратная «перебежка» будет означать конец карьеры Уильямсона.

И было бы поделом ему. Но не факт, что в этом случае «конец» станет действительно «концом». Потому что «магия» Брекзита такова, что «иногда они возвращаются». Вот вынужден был в свое время уйти руководитель администрации Терезы Мэй и ее ближайший советник Ник Тимоти (Nick Timothy) – тот самый, который посоветовал ей объявить внеочередные парламентские выборы в июне 2017 г. Что из этого вышло – хорошо известно: тори лишились большинства в Палате Общин. Но вот снова Тимоти советует: Терезе Мэй нужно отказаться от варианта с «новым таможенным партнерством» в пользу плана Max Fac. Да, признает он, на его реализацию уйдет значительно больше времени, чем это предусмотрено сейчас, но зато он действительно будет означать реальный выход из Таможенного союза с ЕС.

На какой срок придется продлевать период пребывания Соединенного Королевства в Таможенном союзе и едином рынке с ЕС? Тимоти, судя по газетным репортажам, ответа не дает. Видимо – столько, сколько нужно, чтобы выработать идеальное решение погранично-таможенного ирландского вопроса. Но если реакция Евросоюза на «магическое мышление» уже известна, то где гарантия того, что поиск «идеала» не затянется, например, до 2022 года? И с чем тогда сама Мэй, ее правительство и партия тори придут на очередные парламентские выборы? С Брекзитом, отложенным на неопределенный срок?! Исход выборов с таким «багажом» невыполненных обещаний был бы предрешен.

Впрочем, не исключено, что Тереза Мэй этому совету все-таки последует. Ведь и по варианту «нового таможенного партнерства», как оказалось, существует та же – чисто техническая – проблема. Об этом заявил председатель партии тори Брендон Льюис (Brandon Lewis), который входит в состав правительства в качестве министра без портфеля. По его компетентному мнению, обеспечение соответствующей компьютерной техникой процедуры сбора налогов в пользу Евросоюза потребует неопределенного количества лет. И уложиться в срок окончания переходного периода (декабрь 2020 года) явно нереально.

Это означает, что Великобритания после официально объявленного Брекзита 29 марта 2019 года фактически (экономически как минимум) будет оставаться в ЕС. А из Ее Величества Службы по налогам и сборам поступило разъяснение, что соответствующая компьютерная система будет введена в строй не ранее 2023 года. И опять же: а что делать Терезе Мэй и всем тори на выборах 2022?!

В общем – куда ни кинь, всюду клин. Наличные варианты сделки с ЕС по Брекзиту упираются в таможню. Которая пока что не дает «добро». И отсутствие такового уже нынешней осенью может оказаться для Терезы Мэй фатальным.