Тайное общество внутри ФБР. Не пора ли выразить озабоченность?

Дмитрий Дробницкий

Агенты ФБР — лучшие люди, каких
только можно повстречать в стране и мире.
(Роберт Мюллер, спецпрокурор США по «русскому делу»)

В 1990-х среди сценаристов Голливуда был популярен один сюжет фильмов-боевиков. Бывшие и действующие агенты российских спецслужб, армейские генералы или и те, и другие, недовольные исходом холодной войны, устраивают заговор, свергают (похищают, убивают или компрометируют) президента-реформатора, добираются до ядерной кнопки и начинают шантажировать весь мир.

Далее американский суперагент при поддержке «прогрессивно настроенных» русских разрушает планы заговорщиков, и движение человечества к светлому демократическому завтра продолжается. За всеми действиями бесстрашного сына Америки и его российских помощников внимательно следят из Вашингтона, иной раз в онлайн-режиме. А когда в кадр попадает телеящик, из него говорит официальный представитель Белого дома или госдепартамента — говорит о том, что власти США «с вниманием и озабоченностью следят за развитием ситуации в России».

Позже Россия в сюжетах заокеанских боевиков уступила место сначала бывшей Югославии, а затем вымышленным странам, где спецслужбы тоже не захотели смириться с некими событиями прошлого, а потому захватывают американских заложников или каким-то образом получают в руки оружие массового поражения — как правило, советского производства. И снова — героические действия американских бойцов невидимого фронта, помощь местного населения и обязательное выражение озабоченности по телеку.

В реальном мире всё не так просто. Например, в 2011 году администрация Барака Обамы никак не могла решить, на чью сторону встать — лидера-союзника или протестующих масс. Решение, и правда, было сложным. Историк Джеймс Манн, имевший беспрецедентный допуск в Белый Дом на протяжении почти 20 лет, в своей книге «Обамовцы» в красках описывает горячие споры членов администрации и тяжкие раздумья первого чернокожего президента Америки. В конце концов, Соединенные Штаты бросили своего верного друга, поддержали переворот, а позже приветствовали и контрпереворот, когда военные отобрали власть у демократически избранных президента и парламента.

Но всё время, пока шла заварушка, официальные представители внешнеполитического ведомства и администрации на пресс-брифингах говорили о том, что «президент внимательно следит за развитием ситуации в Египте», и неизменно «выражали озабоченность». В новостных сюжетах американских телеканалов цитировали эти дежурные фразы, а внизу экрана на красном фоне белым светилась надпись: «Кризис в Египте».

Мне не очень понятно, почему сейчас в выпусках новостей на российском телевидении (а также на BBC, Sky News, ZDF, TF-1, «Аль-Джазире» и т.д.) не идут схожие сюжеты о США и почему официальные представители МИДа РФ до сих пор не выразили озабоченности. Наши дипломаты любят и умеют выражать озабоченность по поводу «целого ряда вызовов». Почему сейчас молчат?

Ведь дела в Вашингтоне развиваются практически по голливудским лекалам 1990-х, только заговор вскрылся не в российских, а в американских спецслужбах.

Речь идет не о ползучем госперевороте с использованием околозаконных методов и медийной истерии — об этом мы знаем давно. И не о фальшивом «русском деле»: оно тянется более полутора лет, и пока что следствие не добилось ничего, кроме насмешек в свой адрес.

Всё куда серьезнее. У Конгресса появились подозрения, что в недрах ФБР действует — ни больше, ни меньше — тайное общество, ставящее своей целью отстранить от власти законно избранного президента США Дональда Трампа. Это не выдумки конспирологов. Это прямая цитата из переписки двух бывших сотрудников Бюро, работавших ранее в команде спецпрокурора по «русскому делу» Роберта Мюллера.

Имена этих сотрудников — специальный агент Питер Строк, ведущий следователь контрразведки, и Лиса Пейдж, старший юрисконсульт Бюро. Они оба не только работали с Мюллером над поиском «русского следа», но и вели расследование (как известно, закончившееся ничем) в отношении Хиллари Клинтон в 2016-м. То, что эти люди были ярыми противниками Трампа и симпатизировали Клинтон, известно уже пару месяцев. В команде спецпрокурора вообще много людей, никогда не скрывавших своего негативного отношения к Дональду. Однако новая информация, полученная надзорным комитетом Палаты Представителей Конгресса, свидетельствует о том, что американцы столкнулись с чем-то гораздо более неприятным, чем политические предубеждения высокопоставленных сотрудников правоохранительных органов.

Но — обо всем по порядку.

В декабре 2017 года газеты The Washington Post и The New York Times — заметим, оба издания, мягко говоря, недолюбливают действующего президента — опубликовали шокирующую информацию об обстоятельствах увольнения Строка и Пейдж из следственной группы Мюллера. Уволены они были еще в августе, но о причине их ухода тогда ничего не сообщалось. Эта причина, однако, уже полгода была известна изданию The Washington Post, однако руководство этого СМИ предпочло умолчать о ней «для соблюдения целостности расследования». В декабре об этом прознали люди из Times, и оба издания наперегонки бросились публиковать сенсационный материал.

Так американской публике стало известно, что Питер и Лиса (они состояли в любовных отношениях) постоянно переписывались как на личные темы, так и на служебные и политические. Оба крайне негативно и оскорбительно отзывались о Дональде Трампе и надеялись на победу Хиллари.

В конце октября они (как и большинство экспертов) были уверены, что «неизбежным» победителем станет г-жа Клинтон. И всё же коллеги-любовники обсуждали некую «страховку» на случай, если «что-то пойдет не так». «Мы не можем так рисковать. Нам нужен план Б», — написал своей подруге Строк.

Мюллер предпочел вывести их обоих из своей следственной группы, дабы не навлекать на себя дополнительные обвинения в пристрастности. Однако как только первые данные о скандале в ведомстве Мюллера просочились в прессу, консервативная НКО Judical Watch обратилась в суд с требованием выдать ей всю переписку между Строком и Пейдж.

Скандалом заинтересовался и надзорный комитет Палаты Представителей под руководством республиканца Трея Гауди (в прошлом он работал на нескольких прокурорских должностях). ФБР, ссылаясь на внутреннее расследование, попыталось воспротивиться передаче содержания переписки двух своих сотрудников, однако под давлением суда, генпрокурора Джеффа Сешнса и президента начало выдавать распечатки сообщений, которые отправлялись со служебных и личных смартфонов Питера и Лисы.

И тогда общественности стало известно, что развал дела Хиллари и возбуждение дела о «русских связях» Трампа обсуждались федеральными агентами задолго до выборов. Причем в обсуждениях принимал участие заместитель главы ФБР Энрю Маккейб (в переписке его называли «Энди»). Через несколько дней Конгресс выпустил повестку на немедленную передачу комитету Гауди всего объема переписки между двумя опальными сотрудниками Бюро.

И тогда выяснилось два обстоятельства. Во-первых, самая важная часть переписки — с декабря 2016-го по май 2017-го — оказалась утеряна. Маккейб заявил, что произошло это из-за программно-аппаратного сбоя. Судя по интенсивности переписки между Лисой и Питером, речь идет примерно о 50 тыс. сообщений. Причем все они приходятся на один из переломных периодов расследования «русского дела», включая отставку бывшего советника по нацбезопасности Майкла Флинна, получение ордеров (от секретного суда FISA) на прослушку сотрудников переходной администрации Трампа, отслеживание счетов Пола Манафорта, самоустранение генпрокурора Джеффа Сешнса от всех дел, связанных с предвыборной гонкой, увольнение с поста директора ФБР Джеймса Коми и назначение спецпрокурора по «русскому делу».

Как удобно, не правда ли? И очень напоминает ситуацию со стертыми электронными письмами Хиллари в 2016 году. Напомню, Строк и Пейдж были чуть ли не главными следователями по делу Клинтон, участвовали в ее «опросе» (полноценный допрос было решено не устраивать) и отредактировали речь Коми после завершения расследования, изменив несколько формулировок таким образом, чтобы они не указывали на состав уголовного преступления.

Исчезновение пяти десятков тысяч сообщений, написанных сотрудниками Бюро и запрошенных повесткой Конгресса, разумеется, не является совпадением. Трамп назвал этот «компьютерный глюк» величайшим скандалом «за долгие времена». Сторонники президента уже окрестили пропажу значительной части переписки Строка и Пейдж «чем-то бóльшим, чем Уотергейт», а также «текст-гейтом». Из магнитофонных записей, сделанных в Овальном кабинете Ричарда Никсона, было стерто всего 15 минут, и это погубило президента, а тут пропало полгода переписки!

Это во-первых. А во-вторых, когда весь массив сохранившихся сообщений поступил в распоряжение надзорного комитета Палаты Представителей, ее председатель, Трей Гауди, нашел в них несколько смс-ок, датированных серединой ноября 2016 года (сразу после президентских выборов), в которых раздосадованные Лиса и Питер сожалели о том, что все-таки не смогли минимизировать ущерб, нанесенный кампании Хиллари расследованием ФБР, в связи с чем им необходимо «исправить ситуацию». Тогда же в переписке появилось словосочетание «тайное общество».

Что такое «план Б» и «исправление ситуации», стало понятно, когда под давлением Конгресса минюст передал профильным комитетам Сената и Палаты Представителей краткий меморандум, в котором описывалось, как Бюро, используя поддельное «русское досье», составленное компанией Fusion GPS и отставным сотрудником британской разведки Кристофером Стилом, вводило в заблуждение тайные суды FISA для получения ордеров на прослушку трамповского окружения.

Упомянутое досье было составлено на деньги Национального демократического комитета. Как минимум, половину его содержания надиктовали действующие сотрудники ФБР, вовлеченные в следствие по «русскому делу», а затем, получив на руки текст «независимого расследования» Стила, убедили суды выдать разрешение на прослушивание телефонных разговоров команды Трампа.

Как известно, первым в расставленные сети попался Майкл Флинн, который активно обсуждал с российским послом Сергеем Кисляком деэскалацию дипломатической войны, начатую администрацией Обамы в декабре 2016-го. И именно Питер Строк несколько раз допрашивал Флинна (в отличие от Хиллари официально и под запись), сначала как следователь ФБР, а затем как член команды Мюллера. Так что, обвинение Майкла Флинна во лжи федеральному агенту основывается исключительно на тех материалах, которые были составлены Строком. Запутал ли он заслуженного генерала, подловил или умело подтасовал факты, — теперь в этом придется разбираться Конгрессу и генпрокурору.

Джефф Сешнс уже заявил, что «перевернет каждый камень», чтобы выяснить, при каких обстоятельствах Бюро «потеряло» переписку Строка и Пейдж и кто мог быть к этому причастен.

Но если бы дело было только в превышении должностных полномочий и служебных правонарушениях! Когда ведущий телеканала Fox News задал Трею Гауди вопрос, чем же может являться «тайное общество», тот был далек от того, чтобы свести дело к шутке. «Я даже боюсь подумать о том, что бы это могло быть», — сказал конгрессмен.

Первые головы в ФБР уже полетели. 23 января глава Бюро Кристофер Рэй уволил двух высокопоставленных сотрудников — Джеймса Райбики и Джеймса Бейкера (не путать с бывшим госсекретарем США). Но этого явно недостаточно. Пола Манафорта, которого команда Мюллера «спалила» на отмывании денег через украинские фирмы, федералы вытряхнули из постели в шесть утра, придя с обыском, и теперь он находится под домашним арестом.

Питера Строка и Лису Пейдж никто не арестовывал, а замдиректора Бюро Эндрю Маккейб по-прежнему занимает свой пост. Продолжает работу и следственная группа Роберта Мюллера. Недавно она допрашивала генпрокурора Сешнса (ответный удар?)

Сколько человек в ФБР еще вступили в «тайное общество» или, по крайней мере, фабриковали «русское дело», остается неизвестным.

А что, если такие люди есть в госдепартаменте, ЦРУ и АНБ? В Пентагоне, наконец? Что если они, а не Дональд Трамп, который разговаривал с нашим президентом, контролируют управление войсками и ядерную кнопку? И где был Трамп во время бюджетного кризиса?

Где красная плашка внизу экрана с русскими буквами: «Подозрение на госпереворот в США»? Где выражение озабоченности (ау, МИД!)… скажем так, неопределенностью в развитии ситуации в Вашингтоне?

Непорядок!