Станет ли Каталония испанской Украиной?

Кирилл Бенедиктов

Противостояние Мадрида и Барселоны с каждым днем становится всё более острым. До 1 октября — дня референдума о независимости Каталонии от Испании — остается еще почти две недели, а силовые структуры королевства уже начали довольно жестко вмешиваться в процесс его подготовки.

Утром в воскресенье 17 сентября агенты Гражданской гвардии (La Guardia Civil) нагрянули на склады дистрибьютерской фирмы в пригороде Барселоны и изъяли более миллиона трехсот тысяч плакатов и других полиграфических материалов, подготовленных для референдума. В частности, в руки гвардейцев попали 700 000 листовок, призывающих голосовать за отделение Каталонии от Испании, а также почти 138 000 плакатов с лозунгом «Sí, per fer-los fora» — на каталонском это значит «Да, выкинем их!» На плакате были четыре портрета: короля Испании Филиппа VI, премьера страны Мариано Рахоя, а также экс-президента Женералитета (правительства) Каталонии Жорди Пуйоля и Феликса Миллета, бывшего главы Фонда Каталонской музыки.

Если с первыми двумя всё «и так ясно» (они олицетворяют ненавистную каталонцам испанскую гегемонию), — то присутствие в этом ряду «отца каталонского национализма» Пуйоля и видного деятеля каталонской культуры Миллета объясняется их коррумпированностью: в частности, Миллет, возглавляя Дворец Каталонской музыки в Барселоне, сумел украсть из бюджета автономии 2 миллиона евро. По мнению организаторов референдума, такие нечистые на руку «борцы за каталонскую независимость» лишь дискредитируют идею отделения автономии от Испании.

Рейд Guardia Civil в очередной раз подтвердил неизменную позицию правительства Испании: референдум в Каталонии незаконен, и, чтобы его не допустить, будут использованы все средства. Накануне премьер-министр Испании Мариано Рахой, выступая на съезде Народной партии Каталонии, высказался прямо и четко: «Я говорю всё с той же безмятежностью и твердостью — референдума не будет».

Но у каталонских властей на этот счет другое мнение.

Марш невозможно провернуть назад

Налету гвардейцев на склад компании предшествовало событие, всколыхнувшее всю Каталонию — мэры 700 городов автономии (под городами тут, конечно, понимаются и большие поселки) вышли на марш в центре Барселоны с требованием разрешить референдум 1 октября. Вышли, несмотря на распоряжение генерального прокурора Хосе Мануэля Масы задерживать тех алькальдов (так в Испании называются главы муниципалитетов), которые поддерживают проведение плебисцита. По распоряжению Масы, отделы региональной полиции должны вызывать мэров, содействующих референдуму, на допрос в местную прокуратуру, которая имеет право привлечь их за это к уголовной ответственности. Генпрокурор заявил также, что органам полиции Испании, Гражданской гвардии и автономной полиции Каталонии Los Mossos будет направлено распоряжение конфисковывать урны и бюллетени для голосования на референдуме 1 октября.

В этой ситуации демонстрация мэров стала пощечиной центральной власти. А второй пощечиной стала благодарность, которую президент Женералитета Каталонии Карлос Пучдемон выразил смелым мэрам за то, что они не отказываются от идеи проведения референдума, несмотря на давление со стороны центральных властей.

Пучдемон, как и мэр Барселоны Ада Колау, стояли плечом к плечу с 700-ми разгневанными алькальдами, собравшимися в субботу в центре столицы Каталонии. Президент Женералитета призвал народ «не бояться» властей Испании. Он напомнил о словах премьера Рахоя, заявившего накануне: «Пусть они (власти Каталонии. — К.Б.) не недооценивают силу испанской демократии. Она очень сильна, и Испания — великая страна». Пучдемон парировал: «Не стоит недооценивать каталонский народ», недвусмысленно намекнув, что демократия, апеллирующая к силе, — та еще демократия. Что же касается Ады Колау, то ее выступление понравилось не всем: многие сочли, что она так и не заняла определенной позиции. «Мы не будем запуганы, — цитирует Колау Associated Press. — Речь идет не о независимости, а о наших правах».

Но такая формулировка вызвала неодобрение: по мнению собравшихся на площади, именно независимость и является ключевым вопросом, ответ на который предстоит дать 1 октября. Кроме того, Колау вроде бы отказывается предоставить помещения для голосования на референдуме. Причем, уклончивость Колау приходится не по душе не только сторонникам независимости, но и ее противникам. «Если такая выдающаяся личность, как Ада Колау, не знает, должна ли Каталония отделиться от Испании, — то кто же тогда вообще может это знать?» — иронизирует лидер Социалистической партии Каталонии (PSC) Микель Исета.

Итак, с одной стороны 700 алькальдов — сторонников отделения от Испании, поддерживающий их президент Женералитета и осторожная колеблющаяся мэр Барселоны. С другой — вся мощь центрального правительства Испании, Генеральная прокуратура и силовые ведомства. Где-то между ними — региональные полицейские силы Каталонии Los Mossos, имеющие приказ арестовывать мэров, если они откажутся явиться на допрос в прокуратуру.

Как я уже писал в статье «День, когда Испания вздрогнула», каталонская полиция Los Mossos d’Escuadra (в переводе с каталонского — «команда ребят») с 2008 года полностью заменила собой испанскую Национальную полицию (Policia Nacional) и Гражданскую гвардию на территории Каталонии. То, что обыски на складах типографий и фирм, занимающихся дистрибуцией агитационных материалов, проводила Guardia Civil, уже само по себе является нарушением негласного договора о том, что подобные операции на территории автономии проводит «команда ребят». Сейчас Los Mossos оказались в непростом положении — приказы из Мадрида вынуждают их действовать против администрации своих же городов и поселков.

Про Москву когда-то говорили, что это «большая деревня». Население Каталонии в два раза меньше населения Москвы, и к ней это определение подходит еще лучше. Полицейские из «команды ребят» и алькальды каталонских городов когда-то ходили в одни и те же школы и спортивные клубы, их жены организовывали местные праздники, они всегда чувствовали себя в первую очередь каталонцами и только потом — гражданами Испании. И вот теперь Los Mossos должны привлекать к ответственности мэров, выступающих за отделение, — а этих мэров подавляющее большинство (референдум не поддержало 74 алькальда — в 10 раз меньше, чем тех, кто вышел на демонстрацию: про них написали панегирик в El Mundo).

Скорее всего, никаких допросов не будет (или они будут проводиться в формате совместного распития кофе в ближайшем баре), но Мадрид, разумеется, такое развитие событий не устроит. А если центральное правительство будет слишком уж давить, то региональная полиция может не подчиниться уже открыто. И спираль противостояния начнет раскручиваться всё дальше и дальше…

Под флагом Эстелады

Каталония — процветающий регион, создающий пятую часть ВВП Испании. От других регионов королевства Каталония отличается высокими темпами роста экономики и занятости (в 2016 г. — 3,5% и 3,4% соответственно). Здесь широко распространено мнение, что Каталония «кормит всю Испанию», а ее народ — энергичный, деловитый и обладающий практической хваткой — отличается от ленивых и расслабленных испанцев. Соответственно, популярны тут идеи «индепендизма» — идеологии, провозглашающей независимость от Испании залогом дальнейшего и более масштабного процветания Каталонии.

Каталанский национализм зародился во второй половине XIX века. Родоначальником его был журналист, юрист и политик Валенти Альмираль — он считал, что Испания должна преобразоваться в конфедерацию, в которой Каталония будет иметь полноценный статус суверенного государства. В 1873 г., когда была провозглашена первая Испанская республика, эти идеи, казалось, получили шанс на реализацию — правительство Франсиско Пи-и-Маргаля поддерживало идеи федерализма. 10 марта Совет депутатов Барселоны провозгласил автономное каталонское государство, которое должно было стать эмбрионом будущего каталонского федеративного государства. А 22 июля была провозглашена Каталонская федеративная республика, которой, по замыслу ее создателей, предстояло стать первой в ряду Федерации иберийских государств (включая Португалию).

Этот амбициозный эксперимент не удался. Сторонники восстановления монархии Бурбонов (карлисты) вошли в союз с унитаристами и, заручившись поддержкой иезуитов, блокировали все инициативы федералистов. А в 1874 г. после переворота, совершенного в Мадриде военными, королем был провозглашен Альфонсо де Бурбон, — и на этом история первой каталонской федеративной республики завершилась.

В 1922 г. отставной подполковник испанской армии (каталонец по происхождению) Франсеск Масиа основал партию Estat Català (Каталанское государство). Собственно, это была не совсем партия, а военизированная политическая организация, основной целью которой была борьба за отделение от Испании. В 1926 г. Масиа попытался поднять мятеж против диктатора Мигеля Примо де Ривера, но потерпел фиаско (бессмертное «мятеж не может кончиться удачей, в противном случае его зовут иначе» — это как раз про Масиа).

Масиа арестовали во Франции, продержали два месяца в тюрьме и приговорили к штрафу в 100 франков. В 1928 г. на Кубе было созвано Учредительное собрание Каталонии в изгнании, которое приняло официальный флаг независимой республики — четыре красные полосы на желтом фоне с расположенной поверх него белой пятиконечной звездой в голубом треугольнике (так называемая Синяя Эстелада).

В апреле 1930 Масиа вернулся в Испанию и получил прощение — времена были еще вегетарианские. Однако в 1931 году, когда неожиданно для всех пала монархия Бурбонов, а в Испании установилась Вторая республика, — Масиа почувствовал, что пришел его час. Его партия, называвшаяся теперь Esquerra Republicana de Catalunya (Левые республиканцы Каталонии), получила большинство на муниципальных выборах, и Масиа провозгласил Свободную Каталонскую республику со столицей в Барселоне. В Мадриде отреагировали жестко, — и Масиа пришлось пойти на компромисс, согласившись на частичную автономию в составе Испанской республики: права автономии были закреплены в статуте 1932 г.

Масиа умер в 1933 г, но его партия жива до сих пор и располагает 21 депутатским мандатом в парламенте Каталонии. А в 1935 г. Esquerra Republicana de Catalunya вошла в состав леволиберального «Народного фронта», который и победил на выборах в кортесы в феврале следующего года. Во время Гражданской войны в Испании Каталония предприняла третью попытку отделиться от Испании: поскольку каталонские националисты поддерживали «Народный фронт», республиканское правительство еще больше расширило автономию Каталонии (существенно урезанную Мадридом после смерти Масиа). Но противоборство между коммунистами, поддерживаемыми Москвой, и антисталинистами из Рабочей партии марксистского единства (ПОУМ) существенно ослабило военный потенциал Каталонии, — и в 1939 г. войска Франко взяли Барселону, надолго похоронив надежды каталонцев на независимость от Испании.

В период франкистской диктатуры ни о какой автономии Каталонии не могло быть и речи: проводилась насильственная испанизация, включавшая запрет на изучение каталонского языка в школах и использование его в государственных учреждениях. Книги и газеты на каталонском не издавались до середины 1970-х годов.

Долгое время каталонский сепаратизм жил «в подполье». В 1960-х годах была образована Социалистическая партия национального освобождения каталонских территорий, поднявшая флаг Эстелады, — но так как партия разделяла марксистскую идеологию, цвет звезды на флаге был заменен на красный. Так появился второй вариант каталонского флага — Красная Эстелада. Впрочем, оба они пока являются неофициальными.

За пределами подпольных марксистских партий каталонский национализм в этот период проявлялся лишь в национальных танцах, которые танцевали в барах и на улицах, и — особенно — в футболе: матчи «Барсы» против мадридского «Реала» воспринимались как борьба с метрополией. Этому в значительной степени способствовала легенда (а может быть, и не легенда) о том, что крупнейшая в истории победа «Реала» над «Барселоной» 13 июня 1943 г. (со счетом 11:1) была одержана благодаря тому, что эмиссары Франко — покровителя футбольного клуба «Реал Мадрид» — пообещали расстрелять всех игроков «Барсы», если те выиграют матч.

Однако еще при жизни Франко — в первой половине 70-х — в Барселоне начались массовые выступления, участники которых требовали восстановления статута 1932 г. Когда же генералиссимус умер, об автономии заговорили во весь голос и не только на уличных митингах, но и в аудиториях университетов, и в редакциях газет. Началась легализация каталонских политических партий.

В 1979 г. Хуан Карлос I, успешно лавируя между левыми и правыми, пошел на серьезные уступки каталонским сепаратистам: он разрешил провести референдум, на котором победили сторонники автономии. Каталония получила автономный статус (закрепленный в «Положении об автономии»), был официально признан каталонский язык и разрешено его изучение, восстановлено правительство — Женералитат — с резиденцией в Барселоне, состоящее из Парламента и Исполнительного Совета. В 2006 г. была расширена финансовая самостоятельность Каталонии, в 2008 г. получила право заменять собой Национальную полицию и Гражданскую гвардию региональная полиция (Los Mossos).

Тем не менее, каталонцам этого было мало.

В 2009–2010 годах в целом ряде муниципалитетов и районов Каталонии прошли неофициальные референдумы, целью которых было выяснить отношение жителей к отделению от Испании. Выяснилось, что отношение это самое позитивное (кстати, любопытно, что на этих референдумах могли голосовать и неграждане Испании — иммигранты, постоянно проживающие на территории Каталонии). Хотя организаторами референдумов выступали не политические партии, а общественные организации и даже отдельные известные в Каталонии персоны, на политическую ситуацию в автономии они повлияли, и достаточно сильно: во многом опираясь на результаты этих референдумов, партии, выступавшие за независимость Каталонии, одержали сокрушительную победу на региональных выборах в ноябре 2012 г.

Парламент, в котором абсолютное большинство составили сепаратисты, провозгласил Декларацию о суверенитете Каталонии и запланировал всеобщий референдум об отделении на 2014 г. Парламент и Конституционный суд Испании запретили проведение этого референдума, и правительство Каталонии было вынуждено заморозить его проведение — вместо этого 9 ноября 2014 г. был проведен опрос о политическом будущем Каталонии, на котором 80,8% проголосовавших высказались за независимость. Правда, следует учесть, что в референдуме приняло участие лишь 37% от всего числа жителей автономии.

Тем не менее, власти Каталонии не отказались от идеи провести референдум; и чем успешнее развивалась экономика автономии, тем больше они укреплялись в своей решимости. Каталонский парламент принял несколько резолюций о создании независимой республики, — Конституционный суд Испании признал их незаконными. В апреле правительство страны подало иск к каталонским властям в связи с проектом бюджета Женералитета, в котором часть средств должна была быть направлена на проведение референдума. Тем не менее, 9 июня президент Женералитета Карлос Пучдемон заявил, что референдум будет проведен, и назвал его дату — 1 октября. На референдум будет вынесен один вопрос: «Хотите ли вы, чтобы Каталония была независимым государством в форме республики?»

Попытки Мадрида переубедить или запугать каталонских сепаратистов на сей раз не увенчались успехом. 6 сентября за законопроект о референдуме проголосовало большинство депутатов парламента Каталонии — в основном из партий «Вместе за “Да”» и «Кандидатура народного единства». Депутаты от оппозиционных Социалистической партии Каталонии и Народной партии покинули зал заседания в знак протеста. «Левые республиканцы Каталонии», разумеется, проголосовали за законопроект, причем их лидер Ориол Жункейрас заявил, что в крайнем случае автономия может провозгласить независимость в одностороннем порядке, не оглядываясь на позицию Мадрида.

На следующий день Карлос Пучдемон подписал законопроект, после чего процесс уже стал необратимым. Помимо утверждения даты проведения референдума, законопроект определяет принципы работы всех госучреждений Каталонии в период обретения независимости. Если на референдуме большинство проголосовавших скажут «да» отделению от Испании, Барселона должна будет провозгласить независимость в течение 48 часов. После этого действующий парламент будет распущен и назначены новые выборы. Затем новый парламент должен будет принять конституцию Каталонии, а потом придет черед формирования собственной армии, финансовой и судебной системы, таможни, погранслужбы и т.д.

Одним словом — развод и девичья фамилия.

Статус: «Всё сложно»

На этот раз ситуация, безусловно, серьезнее, чем в 2014 году, когда власти автономии, пусть нехотя, но подчинились Мадриду.

Несмотря на решительные заявления Мариано Рахоя, правительство Испании понимает, что референдум в той или иной форме всё же может состояться. В этом случае его результаты неизбежно будут аннулированы Конституционным судом страны: основной закон Испании не предусматривает права регионов на самоопределение. Зато, согласно той же Конституции, Мадрид может вмешиваться в дела регионального правительства Каталонии, заставив его отказаться от референдума и подчиниться закону.

Но какой будет следующий ход? Если народ автономии выразит свое мнение (причем, согласно парламенту Каталонии, решение референдума будет иметь силу закона), а центральное правительство отправит его мнение в корзину, то возникнет неизбежный вопрос — где же тут демократия?

Выход из этой ситуации для Мадрида один: объявить сам референдум 1 октября недемократической, а еще лучше — антидемократической — процедурой.

Первым о том, что референдум противоречит демократии, заявил лидер Социалистической партии Каталонии Педро Санчес. «Они называют это демократией, но это не так!» Санчес тоже выступает за расширение прав автономии, но призывает это сделать путем конституционной реформы. Каталонии нужен новый договор с Мадридом, считает он, подчеркивая, что референдум является нелегальным и он остается его убежденным противником.

В воскресенье, 17 сентября El Pais опубликовал Манифест против референдума о независимости Каталонии, который подписало более тысячи известных в Испании интеллектуалов — в основном левых взглядов и убеждений. Среди его подписантов — кинорежиссеры, актеры и актрисы, писатели и журналисты, экономисты и музыканты, университетские профессора и даже прокурор Карлос Хименес Вильярехо — один из фронтраннеров партии «Podemos» и известный борец с коррупцией. Манифест называет референдум «недемократической ловушкой» и заявляет: «Любой демократ, несмотря на свою позицию по вопросу независимости (Каталонии. — К.Б.), должен отказаться от этого призыва, несовместимого с демократией».

Аргументы приводятся следующие: закон о референдуме не устанавливает нижнюю планку участия, при его принятии не учитывалось мнение оппозиции (которая, как мы помним, покинула зал парламента), и — главное — это «односторонний призыв», то есть там нет второго вопроса. Последнее возражение является, мягко говоря, спорным — нигде не говорится о том, что на референдум не может быть вынесен один вопрос, если на него можно дать как минимум два ответа.

«Мы отвергаем 1 октября как антидемократическую ловушку и призываем не участвовать в референдуме, который не основывается на свободном решении граждан Каталонии», — говорится в Манифесте. «Не участвуй — не голосуй», — призывают левые.

При этом Манифест подписали не только испанцы, но и множество представителей каталонской творческой интеллигенции. Подавляющее большинство из них не испытывает никаких симпатий к премьер-министру правительства Испании Мариано Рахою и его Народной партии. «Это невыносимо, невыносимо, то, что происходит в Каталонии, — заявил El Pais один из подписантов Манифеста композитор Альфонсо де Вилалонга. — Какое государство вы хотите получить с людьми, которые пренебрегают всеми законами страны, в которой живут? Я устал от аргументов Рахоя, и тех, кто не голосует за Рахоя, и всех каталонцев, которые топчут наши права».

Ему вторит Эдуардо Мога, поэт из Барселоны, тоже подписавший Манифест: «Я был бы сторонником референдума, но при условии, что это было бы законно, а не противоречило бы закону и большинству голосов каталонцев».

Откуда же возникло убеждение, что «большинство каталонцев» против не то, что отделения от Испании, а самого проведения референдума?

По-видимому, оно базируется на опросах, которые показывают: индепендизм постепенно утрачивает свою поддержку по мере того, как экономика Испании преодолевает последствия кризиса 2008 г. и возвращается к росту. Социологи, проводившие в Каталонии опросы по заказу La Vanguardia, утверждают: за выход из состава Испании выступают всего 44,3% населения, в то время как за сохранение нынешнего статуса автономии — 48,5%.

Следует, однако, иметь в виду — далеко не все сторонники (и противники) отделения от Испании готовы высказывать свои взгляды даже в рамках соцпросов. «Многие люди в Каталонии не хотят говорить на тему референдума, — пишет журналист El Pais Иньиго Домингес, — им или надоело, или они боятся реакции со стороны одного или другого лагеря… Каталония — маленький мир, где все друг друга знают».

Но если бы правительство Испании было уверено, что в Каталонии преобладают противники независимости, оно вряд ли принимало бы меры, которые уже сейчас весьма напоминают масштабную операцию армии и спецслужб, призванную не допустить нежелательного развития событий.

«Они могут нас арестовать! Они сошли с ума!» — кричал по телефону журналисту AFP мэр городка Л’Эплуга де Франколи Давид Ровира, обвиняющий Мадрид в том, что он «ничего не предложил», чтобы отреагировать на требования Барселоны о большей автономии. И его опасения не лишены оснований. Без глав муниципалитетов правительство Каталонии не сможет организовать референдум, — ведь именно от алькальдов зависит, будут ли предоставлены помещения для избирательных участков, где пройдет плебисцит. Поэтому Женералитет сразу после принятия закона о референдуме попросил 948 мэров Каталонии оказать содействие в организации референдума. И именно поэтому генеральный прокурор королевства обратил свой гнев и угрозы в первую очередь на алькальдов.

Тем временем сайт El Confidencial сообщает о переброске в Каталонию бригады быстрого реагирования и двух вертолетов МВД Испании, а также дополнительных полицейских подразделений из других частей страны. «Официально перегруппировка силовиков ведется с целью усиления мер по обеспечению безопасности населения, подразумевая, что продолжение подготовки каталонским руководством незаконного референдума по независимости может вызвать новые протестные акции, в ходе которых вероятны проявления насилия. Недавние теракты, происшедшие в Барселоне и Камбрильсе, дают основания центральным властям проявлять пристальное внимание к тому, что происходит в автономном сообществе», — пишет журналист Анхель Фернандес. По данным El Confidencial, в Каталонию перебрасываются также специалисты по ядерной, химической и биологической защите: вероятно, в Мадриде опасаются, что сепаратисты могут захватить АЭС в Вандельосе и другие потенциально опасные объекты.

Между тем, в портовом городе Таррагона, несмотря на угрозы репрессий и действия испанских силовиков, началась агитационная кампания за проведение референдума, и на стенах домов появились первые листовки: видимо, не все склады накрыла La Guardia Civil. И там же, в Таррагоне, на арене для корриды Карлос Пучдемон, выступая перед сотнями поддерживающих отделение каталонцев, заявляет: «Они постоянно говорили нам, что мы не можем этого сделать. Теперь эти же люди говорят, что мы не проголосуем 1 октября. Как вы думаете, что мы будем делать 1 октября? Голосовать!»

Всё это очень похоже на Украину в преддверии Майдана.

Не на Крым, нет, хотя в западной прессе часто встречается сравнение Каталонии с вернувшимся к России полуостровом. Каталонии в этом смысле некуда возвращаться — королевства Арагон, частью которого она когда-то была, уже давно не существует. Как и Украина, Каталония стремится отделиться от большой метрополии, «которую кормит», и привольно жить-поживать, оставляя себе все доходы и любовно пестуя местные культурные и языковые особенности.

Вот только в Евросоюзе независимую Каталонию никто не ждет (впрочем, как и Украину). Да и королевство Испания под управлением короля Филиппа VI совсем не похоже на обессиленный и разваливающийся СССР образца 1991 года.