Сколько стоит нанять Россию

Виктор Мараховский

Пожалуй, если не главным среди многочисленных скандалов прошедшего саммита G7, то главным из вышедших на публику стало предложение Д. Трампа «вернуть Россию».

Буквально американский президент выразился, напомним, так: «Мы собираемся здесь, чтобы управлять миром. Почему тогда мы встречаемся в отсутствие России? Россия должна быть на встрече, должна быть ее частью». Позже он повторил, что возвращение России в G7 «было бы хорошо для Америки, было бы хорошо для России, было бы хорошо для всего мира».

Уровень серьёзности данного предложения американского президента был очевидно нулевым. И не только потому, что Россия — в лице президента В.В. Путина — была в это время в китайском Циндао на саммите Шанхайской организации сотрудничества и раздвоиться не могла.

И не только потому, что из двух встреч Россия образца 2018 года безусловно предпочла бы саммит ШОС, на котором решались конкретные вопросы повседневного евразийского существования.

В первую очередь данное предложение было несерьёзно потому, что для самого Трампа члены Группы Семи — явно не те персонажи, с которыми он готов разделить власть над миром. Это отношение нашло отражение в знаменитой уже фотографии «Дональд и союзники», но в большей степени — в образах, которые употребляли применительно к взаимоотношениям с «шестеркой» сам президент США и его ближайшие соратники.

Трамп: «Америка для них как свинья-копилка, которую все грабят».

Советник Трампа по нацбезопасности Джон Болтон: «Америка больше не будет банком для них».

Глава экономического совета США Ларри Кудлоу о премьере Канады: «Он всадил нам нож в спину».

Иными словами (глядя на Меркель, Мэй, Макрона и прочих), Трамп в наименьшей степени видел равных партнеров по управлению планетой. Он видел и (что куда важнее) в открытую описывал их как неблагодарных паразитов, грозящих ответными мерами на американские шаги по защите собственного рынка.

В этом контексте и прозвучала Россия, причем дважды. Трамп попросту напоминал бунтующим вассалам, что есть державы по-настоящему первой величины, а не поднятые до этого статуса американской милостью. И стоит лидеру одной такой «первородной» страны войти в дверь, — как «саммит восьми» моментально превратится в двустороннюю встречу, а остальные могут беседовать в стороне: например, о том, что неплохо бы и им иметь дееспособные вооруженные силы.

Со своей стороны — «союзники» на американский троллинг активно велись, решительно возражая против недопустимого приглашения России обратно в клуб. При этом большинство западных лидеров выступали в несколько парадоксальном жанре, ибо:

товарооборот России и Германии по итогам прошлого года вырос на 23%;

товарооборот России и Франции вырос на 22%;

товарооборот России и Японии вырос на 14%;

товарооборот России и Италии вырос на 15%;

товарооборот России и Великобритании (а это уже смешно) вырос на 30%;

товарооборот России и Канады вырос на 40%;

…и, наконец, товарооборот России и США вырос на 8%.

А потом все эти страны, лидеры которых по отдельности еще и стремятся нанести визит В.В Путину в Москву, Петербург или Сочи (за исключением гордых британцев, конечно), — собираются вместе, чтобы скрепить свою дружбу решительным групповым противостоянием России.

И даже договариваются о «разработке механизма быстрого реагирования на действия агрессивных держав». Под которыми подразумевается всё та же Россия.

А затем, впрочем, всё равно ухитряются провалить подписание итоговой декларации.

В сухом остатке можно констатировать следующее. Россия, в течение последних десятилетий подвергавшаяся на внутреннем западном рынке нескольким ребрендингам, — исчерпала очередной свой образ.

Как мы помним, со времени распада СССР скрепляющая роль образа России долгие годы в западном мире была служебной, но понятной. Россия — это разваливающаяся на глазах страна с пьяным президентом, на территории которой плодятся экстремисты, нацисты, реваншисты, исламисты, мафиози, где ходят безконтрольно образцы различного смертельного вооружения: и всё это нужно коллективно контролировать нам, цивилизованному сообществу.

Затем, после некоторого проседания образа во второй половине нулевых — начале 10-х — Россию сначала робко, а затем открыто стали предлагать в качестве страны, где из пепла клептократии восстала коррумпированная грабительская диктатура с кастой преступных шпионов КГБ во главе. И пусть эта диктатура не в состоянии пошатнуть старые демократии, — «она всё же угрожает нашим коллективным интересам в Восточной Европе и Азии, ибо пытается восстановить там былое влияние».

После марта 14-го началась, пожалуй, самая звёздная фаза в новейшей истории образа России. Крым, Донбасс, хакеры, брекзит, выборы Трампа, Сирия, — и мы перестали быть «бывшей державой» и «региональным бандитом». И даже чудовищно медленно меняющая риторику западная публицистика постепенно забыла выражения «дряблый колосс» и «ностальгирующая попытка убедить себя в сохранении прежней мощи».

Апогей можно датировать приблизительно серединой 2016-го года, — когда на Западе началась практически непрерывная и ежедневная медиа-бомбардировка новым образом России. То есть страны по-прежнему, конечно, безусловно глубоко порочной, но жизне- и дееспособной, а главное — незримо атакующей демократии прямо сейчас, «в эту самую минуту».

Сейчас же пик Русской Угрозы явно пройден. Причем по причинам, к России отношения не имеющим.

Безусловно, Россия, вот уже несколько лет, четко обозначив круг своих задач и интересов, продвигается дальше и атакует демократии в их логовах в пиар-кампаниях вроде «скрипальгейта». Но само по себе отсутствие реальных угроз — еще не повод отменять Русскую Угрозу.

Важнее другое: годами указывая друг другу на необходимость сплотиться перед лицом России, — в ежедневной практике большая часть «Свободного мира» смертельно устала от сплоченности и хотела бы с нее соскочить.

Иными словами — несмотря на то, что Россия не стала слабее или хуже вооружена (напротив, она стала только сильнее, вооруженней и немного циничней); несмотря на то, что ее сплачивающие качества не ухудшились, — сама сплочённость потеряла цену. А вместе с ней уценена и русская угроза.

И поэтому можно предположить, что в ближайшие месяцы на наших глазах начнет создаваться новый «бренд России» для внутризападного пользования: из центра мировых интриг мы станем, возможно, страной-наёмником, «предоставляющей свой щит тем, кто платит».

Такая трансформация, во всяком случае, окажется совершенно необходимой в том случае, если Европа всерьёз отважится вырваться из-под американского лидерства.

Оно же «сплоченное единство свободных народов».