Революция автономий

Кирилл Бенедиктов

Часть первая

21 октября 2017 г., в 13:30 по местному времени премьер-министр Испании Мариано Рахой вышел к журналистам, собравшимся во дворце Монклоа, где проходило экстренное заседание правительства страны, и объявил о том, что вводит в действие 155-ю статью Конституции. То, о чем политики и журналисты говорили на протяжении трех недель, наконец, свершилось.

Мадрид прекратил полномочия президента Женералитата (правительства) Каталонии Карлоса Пучдемона, всех членов Женералитата и урезал полномочия регионального парламента. При этом Рахой заявил, что автономия и самоуправление Каталонии не приостанавливаются. Парламент Каталонии будет продолжать выполнять представительские функции, которые на него возложены. Что же касается правительства автономии, то оно «уволено» в полном составе. В течение 6 месяцев в Каталонии должны пройти внеочередные выборы, на которых будет определен состав нового правительства.

Решение это далось испанскому правительству нелегко.

Этому предшествовали три недели «странных танцев» с участием центрального правительства в Мадриде и Женералитата Каталонии в Барселоне. Премьер-министр Мариано Рахой требовал от Барселоны четкого ответа: провозглашает ли Женералитат независимость автономии, за которую проголосовали более 90% участников референдума 1 октября, или же нет. Президент Женералитата Пучдемон изображал из себя товарища Троцкого времен переговоров в Брест-Литовске: «Ни мира, ни войны: мир не подписываем, войну прекращаем, армию демобилизуем». Происходящее в Каталонии стало напоминать кота Шредингера, одновременно и живого, и мертвого.

Диалога не будет

В конце концов, терпение Мадрида иссякло. Рахой потребовал, чтобы Пучдемон «дал ясный ответ на очень простой вопрос — да или нет» до 10 утра 16 октября, пригрозив применением 155-й статьи. Пучдемон ответил в 8 утра, но не четко и ясно, а крайне двусмысленно: «Большинство каталонского народа хочет идти по пути независимого государства в европейских рамках». Тогда испанский премьер поставил новый дедлайн — до утра четверга (19 октября). Дата была выбрана не случайно: в четверг в Брюсселе открылся саммит глав государств Европейского Союза.

Хотя к Брюсселю апеллировали обе стороны, руководство ЕС с самого начала дистанцировалось от конфликта. Признав каталонский референдум незаконным, ЕС исключил возможность вмешательства своих дипломатов в конфликт Мадрида и Барселоны.

«В Брюсселе конфликт считают внутрииспанским делом, несмотря на интенсивные лоббистские усилия каталонских сепаратистов, не хотят поднять его на европейский уровень, — отмечает корреспондент Euronews Штефан Гробе. — У европейских лидеров нет желания угодить в каталонский водоворот».

Тем не менее, о том, что Мадрид все-таки пустит в ход «большую дубинку» — то есть пресловутую 155-ю статью Конституции, — Рахой объявил именно в Брюсселе. Выглядело это так, словно он не столько угрожал, сколько оправдывался: по его словам, правительство Каталонии и лично президент Женералитата Карлос Пучдемон не оставили ему другого выхода. «Они очень плохо поступили во время каталонского кризиса, и поэтому я считаю, что они сами виноваты в том, что я вынужден применить эту статью — несмотря на то, что правительство Испании предпринимало множество попыток, чтобы этого избежать».

Почему Рахой выбрал такой извиняющийся тон — понятно. После неадекватно жесткой реакции Мадрида на референдум 1 октября (когда полицейские избивали людей на избирательных участках и на улицах Барселоны) испанскому правительству приходится дуть на воду. Однако в главном оно своим политическим оппонентам не уступает — и, как стало ясно в субботу, — не уступит.

Барселона настаивала (и продолжает настаивать) на переговорах с Мадридом. Карлос Пучдемон постоянно подчеркивает, что именно для того, чтобы сделать эти переговоры возможными, он и призвал парламент автономии не провозглашать независимость немедленно. Президент Женералитата также обращался к Брюсселю в надежде, что представители ЕС сыграют роль политического посредника между сторонами конфликта, однако эта идея с самого начала была отвергнута центральным правительством: ведь это стало бы опасным прецедентом посредничества между правительством страны и частью испанского государства, или, как выразился один из источников BBC в Мадриде, «посредничеством между законом и теми, кто вывел себя за рамки законного поля».

Для Барселоны налаживание политического диалога с Мадридом стало бы серьезной победой: в рамках такого диалога можно было бы, например, поставить вопрос о проведении повторного референдума под контролем международных организаций (ряд каталонских политиков согласны пойти на такой шаг). Но очевидно, что именно подобное развитие событий крайне невыгодно для правительства Рахоя, поэтому на предложения о диалоге испанский премьер каждый раз отвечал решительным отказом.

«Единственное, о чем я спрашивал Пучдемона, — это провозгласил он независимость Каталонии или нет, но он не захотел отвечать, — жаловался Рахой в Брюсселе. — Он всё время менял сроки (объявления независимости. — К.Б.), пока мы не пришли к этой ситуации».

Премьер не случайно сделал акцент на том, что Пучдемон «не захотел отвечать». Дело в одном из положений статьи 155-й Конституции Испании. Сама по себе эта статья, в сущности, не так страшна, как ее иногда изображают. Будучи частью главы «Об автономных сообществах», она гласит:

1. Если автономное Сообщество не выполняет обязательства, предусмотренные Конституцией или другими законами, либо его действия наносят серьезный ущерб общегосударственным интересам Испании, Правительство предупреждает председателя автономного Сообщества. Если ответа с его стороны не последует, Правительство может, с согласия абсолютного большинства Сената, принять необходимые меры для выполнения автономным Сообществом указанных обязательств в принудительном порядке либо для защиты упомянутых общегосударственных интересов.

2. В осуществлении мер, предусмотренных в предыдущем пункте, Правительство может давать соответствующие распоряжения любым властям автономных Сообществ.

На самом деле, Пучдемон ответил. Но ответ, как водится, дал такой, что его невозможно было толковать однозначно. С одной стороны, он сообщил Рахою, что приостановка объявления независимости «остается в силе». С другой — предупредил, что, если правительство страны продолжит отказываться от диалога и оказывать давление на региональные власти, парламент Каталонии проголосует за объявление независимости. Это — официально. А неофициально — со ссылкой на анонимные источники в Женералитате — каталонский телеканал TV3 сообщил, что Пучдемон принял решение в случае применения правительством Испании 155-й статьи провозгласить независимость в полном объеме.

Следует заметить, что Карлос Пучдемон — далеко не самый радикальный из каталонских сепаратистов. Поддерживающие его националисты из Каталонской европейской демократической партии (PDeCat), левые радикалы «Кандидатура народного единства» (CUP), Omnium Cultural и ряд представителей «Левых республиканцев Каталонии» (ERC) порой заходят гораздо дальше в своих требованиях и твердо придерживаются принципа «DUI или ничего». Все эти партии имеют своих сторонников в рядах Los Mossos — региональной полиции автономии. Подобный расклад может спровоцировать новую волну насилия, которая затмит события 1 октября. В случае, если Пучдемон все-таки объявит о независимости региона, испанская прокуратура выдвинет против него обвинение в мятеже, что потенциально грозит президенту Женералитата наказанием в виде 30 лет тюремного заключения.

Подобный расклад может спровоцировать новую волну насилия в Каталонии, которая затмит события 1 октября. И все усилия Мадрида сейчас направлены на то, чтобы этого не допустить.

Именно этим объясняется заметная половинчатость, с которой правительство Рахоя подошло к имплементации 155-й статьи. На саму автономию Мадрид вроде бы не покушается, но при этом «увольняет» главных зачинщиков мятежа. Что еще более важно: Мадрид берет под свой контроль все основные СМИ автономии — TV-3, Catalunya Radio y ACN.

Решение испанского правительства, как и следовало ожидать, уже вызвало резко негативную реакцию со стороны каталонской политической элиты. Особенно, разумеется, неистовствовали левые. Марта Ровира, генеральный секретарь «Левой республиканской партии Каталонии» (ERC), назвала заявление Рахоя «государственным переворотом»; Марта Паскаль, координатор PdeCat, заявила, что настоящие сепаратисты — это правительство в Мадриде. «Они говорят, что не хотят независимости (Каталонии. — К.Б.), но это именно они сегодня отделились от народа Каталонии». По мнению Габриэля Руффиана (ERC), «у этого поколения уже есть свое 23 февраля» (23 февраля 1981 г. в Испании произошла попытка военного переворота под руководством подполковника Техеро, пытавшегося восстановить франкистский режим). А Йозеф Луис Клерйес из PdeCat заявил еще жестче: «Мы вернулись в 1975 год», то есть к временам Франко.

Но что еще более характерно, решение Мадрида критикуют не только каталонские левые. Официальный представитель политической коалиции En Marea, в которую входят партии Podemos, Anova, Объединенные левые Галисии и ряд более мелких партий и движений, Луис Вийярас назвал применение 155-й статьи «огромной ошибкой демократии». «Они (правительство в Мадриде) оставили без права голоса народ Каталонии», — подчеркнул Вийярас.

Сразу же после того, как Рахой сообщил журналистам о решении правительства, в Каталонии начались спонтанные выступления против Мадрида.

В 17:00 по испанскому времени в Барселоне ожидается митинг протеста, на котором народ автономии выразит свое отношение к ограничению прав автономии. А в 21:00 состоится официальное обращение Карлоса Пучдемона, которое во многом определит и его личную судьбу, и судьбу Каталонии, а также, возможно, судьбу всего Европейского Союза.

Брюссельские страусы

Удивительно, что на саммите в Брюсселе тикающую буквально под боком «каталонскую бомбу» упорно пытались не замечать. Несмотря на официальные заявления о том, что участники встречи «обсуждали проблему Каталонии», единственным европейским лидером, который в четверг поднял тему мятежного региона во время заседания Совета ЕС, оказалась канцлер Германии Ангела Меркель. Она прервала обсуждение вопросов, связанных с Северной Кореей и Турцией, и прямо поинтересовалась у председателя Совета ЕС Дональда Туска, будет ли рассматриваться проблема Каталонии. Туск, однако, ловко уклонился от ответа, сославшись на то, что прежде следует закрыть уже начатое обсуждение, — но всё же спросил Рахоя, не хочет ли он как-либо прокомментировать ситуацию. Рахой не захотел.

Судя по глухим упоминаниям в испанской прессе, испанский премьер чувствовал себя в Брюсселе не слишком комфортно. «Некоторые европейские правительства … — пишет El Mundo, — настаивают на том, чтобы обсудить вопрос (Каталонии. — К.Б.), который может распространиться и на другие регионы. Общая позиция состоит в том, что у каталонской проблемы две стороны. С одной стороны, «абсолютная поддержка» конституционного порядка. В то же время, в кулуарах Рахой получил «деликатные напоминания» о том, что политические проблемы лучше всего решать политическими же средствами».

Тем не менее, ведущим политикам ЕС всё же пришлось сделать ряд заявлений по поводу каталонского кризиса. Произошло это на церемонии вручения премии принцессы Астурийской, которую в номинации «Согласие» в 2017 получил Европейский Союз. Три лидера ЕС (председатель Совета ЕС Дональд Туск, председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер и председатель Европарламента Антонио Таяни), прибывшие в Овьедо на вручение премии, высказались за единство Испании и безусловное уважение Конституции страны.

Тон задал сам испанский монарх Фелипе VI, вручавший премию европейским лидерам.

«Испания должна противостоять неприемлемой попытке отделения части своей национальной территории, и она это решит при использовании своих законных демократических институтов, с уважением нашей конституции и в соответствии с ценностями и принципами парламентской демократии, в которой мы живем 39 лет», — сказал король. Сложно трактовать эти слова иначе, как санкцию на применение 155-й статьи Конституции страны.

Центральное правительство в Мадриде и сама испанская монархия стояли перед непростым выбором. Имплементация 155-й статьи должна опираться на вполне определенные действия: размещение на территории «проштрафившейся» автономии сил Национальной полиции и Гражданской гвардии, разоружение и расформирование подразделений Los Mossos, аресты лидеров сепаратистов и т. д. События 1 октября показали, что подобные операции в Каталонии сопровождаются избыточным применением силы: именно на это «деликатно» намекали Рахою в Брюсселе. Испанский монарх не зря уточнил, что в условиях парламентской демократии страна живет 39 лет: этому предшествовал официально осуждаемый на всех уровнях (хотя в личных разговорах можно услышать иное) режим франкизма, который с каталонской независимостью особенно не церемонился. Меньше всего Мадриду нужно, чтобы его борьба с сепаратистами Барселоны вызывала у мирового сообщества ассоциации с режимом генералиссимуса Франко.

В то же время, и Рахой, и лидеры ЕС отдавали себе отчет в том, что «каталонский прецедент» способен вызвать цепную реакцию, которая приведет к целому «параду суверенитетов» внутри Европейского Союза. Не случайно самым категоричным критиком каталонского сепаратизма стал председатель Европарламента Антонио Таяни.

Для итальянского политика уважение норм сосуществования в рамках одного государства — это не выбор, а обязательство. «Это следует напомнить тем, кто сеет раздор, игнорируя законы», — заявил Таяни, обрушившись на тех, кто хочет «провести новые границы между европейцами».

В то же время, председатель Европарламента напомнил о том, что европейцы больше не спорят с оружием в руках, а решают все дискуссионные вопросы за круглым столом. А последнее слово в споре Барселоны и Мадрида, с его точки зрения, может и должен сказать суд. «Когда суды выносят постановление, они должны исполняться, — и точка», — постулировал Таяни.

Видимо, каталонские сепаратисты внутренне понимают правоту Таяни, поскольку утром 21 октября, перед тем, как в дворце Монклоа собрались испанские министры, международная хакерская группировка Anonymous взломала сайт Конституционного суда Испании и объявила о том, что эта атака предпринята в рамках кампании «Свободная Каталония».

Нехарактерная для европейских бюрократов решительность Таяни легко объяснима: ведь уже на следующий день после введения в действие 155-й статьи Конституции Испании в двух северных областях его родной Италии должны пройти референдумы по вопросу о предоставлении этим регионам большей автономии от центральных властей. И хотя этот референдум не будет иметь юридически обязательной силы, однако и в Каталонии всё начиналось с безобидных «социальных опросов» 2009 г. Прошло всего восемь лет, и автономия вплотную подошла к развилке, на которой можно либо получить вожделенную независимость, либо потерять с таким трудом добытые завоевания.

Чем же обусловлена и к каким последствиям может привести вызревающая в недрах Европейского Союза «революция автономий»?

Об этом — во второй части статьи.

(Окончание следует)