Решающее меньшинство

Леонид Поляков

В это воскресенье, 4 марта должна решиться судьба «большой коалиции» (GroCo) в Германии. Состоится она или нет – это решают члены СДПГ, которых имеется порядка 460  000. Если помнить, что ФРГ насчитывает около 80 млн. жителей, то получается, что ничтожное меньшинство в приблизительно 0.5% получило право определять ближайшее (а, может, и более отдаленное) будущее своей страны. Если даже не всего Евросоюза. И это право было подтверждено уже 23 февраля, когда стало известно, что в партийном референдуме приняло участие чуть более 20%. Это означает, что его итог получит юридически обязательную силу, и руководство СДПГ обязано будет подчиниться финальному vox populi.

Если ориентироваться на результаты голосования на съезде социал-демократов, когда за коалицию с ХДС/ХСС высказались 362 делегата, а против были 279 таковых, то можно предсказывать победу сторонников коалиции и в среде рядового состава. Но чем бы ни закончился этот партийный референдум, многие наблюдатели полагают, что Германия вступила в полосу затяжного политического кризиса (хаоса), выход из которого потребует серьезного переформатирования всего партийно-политического ландшафта. И основания для такого рода утверждений действительно имеются.

Начать с того, что беспрецедентно надолго затянулся процесс формирования правительственной коалиции. Вот уже 5 месяцев, как ФРГ управляется своего рода «временным правительством», лишенным возможности принимать какие-либо долгосрочные решения. Формально (то есть по факту) главным виновником этого политического «безвременья» можно считать немецких либералов. Именно лидер Свободной демократической партии (СвДП) Кристиан Линднер, что называется, «кинул» Ангелу Меркель в тот момент, когда казалось, что коалиция «Ямайка» (ХДС/ХСС – Зеленые – СвДП) вот-вот состоится. Но если смотреть по существу, то бóльшая часть вины за случившееся должна быть возложена все-таки на саму канцлерин.

Дело в том, что в своей «торговле» с младшими партнерами по предполагавшейся тогда коалиции Ангела Меркель исходила из предпосылки, согласно которой СвДП считалась «своей» по определению, а уговаривать нужно «Зеленых». Традиционно это действительно было так: либералы в прошлом не раз вступали в коалиционное соглашение с консерваторами к несомненной взаимной выгоде. Пост министра иностранных дел – тому наглядное свидетельство.

Но то было в прошлом, а внутриполитический контекст прошлогодних выборов существенно изменился. Вопрос об иммиграционной политике вышел на первый план, и меркелевская позиция «открытых дверей» вызвала серьезную озабоченность на право-консервативном и либеральном флангах.

И молодой амбициозный лидер СвДП, сумевший вернуть партию из политического захолустья на скамьи Бундестага (в 2013 г. СвДП набрала всего лишь 4.7%, а в 2017 уже 10.7%), вполне оправданно решил, что исполнять роль самого младшего партнера в «ямайской коалиции» его партии совершенно не к лицу.  Жесткое требование возвратить всех нахлынувших в 2015–2016 гг. Германию беженцев в места их первоначального проживания вступило в непримиримое противоречие с позицией «Зеленых». И Меркель осталась у «разбитого корыта».

На фоне этого переговорного фиаско консерваторы вынуждены были пойти «на поклон» к своим главным и всегдашним оппонентам, с которыми, тем не менее, Меркель ухитрялась создавать коалиционное правительство – к социал-демократам. При том, что лидер социал-демократов Мартин Шульц неоднократно заявлял, что СДПГ из коалиции выходит, обратно не вернется и начнет процесс своего возрождения в качестве ведущей оппозиционной силы. И — однако.

Поворот на 180 градусов все-таки обошелся лично Шульцу и СДПГ достаточно дорого. Сам бывший партийный кумир, призванный из кресла председателя Европарламента на родину спасать честь и достоинство германских левых сил, оказался практически «нигде». Лидерство в партии ему пришлось уступить харизматичной Андрее Налес, выступление которой на съезде фактически переломило ситуацию в пользу голосования за коалицию с консерваторами.   От предложенного поначалу поста министра иностранных дел  ему пришлось отказаться после того как обиженный parteigenosse Зигмар Габриэль (занимающий этот пост сейчас) обвинил Шульца в нечистоплотном карьеризме.

А последние рейтинги СДПГ, согласно опросам INSA/YouGov, таковы, что на условной «политической бирже» Германии и Евросоюза началась пока еще тихая паника. Дело в том, что уже два воскресенья подряд за СДПГ готовы голосовать лишь 15.5% избирателей, а за крайне-правую «Альтернативу для Германии» — 16%! Пятипроцентная потеря за 5 месяцев у лево-центристов и плюс в 3 процента у партии, которую в левых кругах, не стесняясь, называют «неонацистской», — это действительно симптом. И даже если консерваторы держат планку (по последнему воскресному опросу – 32%) на уровне своего сентябрьского результата на выборах в Бундестаг (32.9%), всё равно немецкая «политически грамотная» общественность впала в беспокойство. Определения «политический хаос» и «кризис политической идентичности» доминируют в публичном дискурсе. И на портале POLITICO Леопольд Трауготт (Leopold Traugott) начинает свою статью почти что в духе марксова «Коммунистического манифеста»: «Следующие четыре года в Германии будут какими угодно, но только не скучными. В стране происходит тектонический сдвиг, который либо оживит, либо парализует ее еще совсем недавно такую степенную политическую культуру».

Нужно признать, что основания для столь радикального алармизма имеются вполне серьезные. Глядя налево, он обнаруживает серьезную угрозу, которая уже реализовалась во Франции и Нидерландах, где некогда мейнстримные социал-демократы по итогам последних выборов оказались отжаты в резервацию маргиналов. Другие немецкие левые – «Левые» (Die Linke) и «Зеленые» – признаков кризиса пока не обнаруживают, показывая в последнем воскресном опросе INSA/YouGov по 12%. Таким образом, левый немецкий фланг в сумме имеет достойные 40%, но.

Во-первых, этого недостаточно для создания однородно левого правительства на следующих выборах. А, во-вторых, внутри самого левого лагеря особого согласия не наблюдается. Крайне-левые из Die Linke имеют столь особую позицию по России (против санкций) и НАТО (просто против), что никакой прагматичный альянс с СДПГ не просматривается ни с какой точки зрения. Более прагматичные «Зеленые» со своим «центристским реализмом» тоже для крайне левых не особо предпочтительный партнер. И получится ли в ближайшие четыре года создать некую жизнеспособную левую конфигурацию на германской политической почве, – это действительно большой и открытый вопрос.

Но на противоположном – право-консервативном – фланге тоже «всё не так, всё не так, как надо». Умеренно-правые либералы из СвДП уже обозначили свое отношение к избыточно центристскому курсу (притом с явными уступками влево), которым Ангела Меркель ведет блок ХДС/ХСС. Крайне-правые из «Альтернативы для Германии», может быть (предполагаю с очень большой натяжкой), и были бы готовы свои нынешние 16% приплюсовать к 32.5%  консервативного блока. Но представить себе, что Меркель согласится на выборах 2021 г. (а тем более досрочных) на австрийский вариант (Народная партия + Партия Свободы), – это из области невероятного. Однако Меркель нужно учитывать, что в самом консервативном блоке есть те, для кого пример Себастиана Курца кажется вполне достойным подражания. И это отнюдь не способствует крайне востребованному внутрипартийному единству.

Свой анализ Трауготт резюмирует следующим образом: «Немецкая политика накануне перемен. На сентябрьских выборах два политических “бегемота” страны взвалили бремя вины на себя, в то время как малые партии усилились и увеличились в числе. Политический ландшафт страны раскалывается, и это многократно усложнит создание функционального коалиционного правительства. Если эта тенденция продолжится, то немецкая политика так и останется в параличе».

Судя по мнению автора редакционной статьи в Der Spiegel Матьё фон Рора (Mathieu Von Rohr), тенденция обязательно продолжится, поскольку она имеет паневропейский и даже глобальный (учитывая опыт президентских выборов в США) характер. Ее суть в том, что традиционные «всеохватные» (на английском политологическом языке обозначаемые как big-tent или catch-all) партии, стремящиеся собрать под свой «зонтик» самый широкий набор избирателей, — такие партии объективно уходят в прошлое. В эпоху бурного роста социальных медиа идет процесс фрагментации, индивидуализации, нарастают требования прямого политического участия.

Фон Рор напоминает, что в Голландии для создания коалиционного правительства потребовалось 4 партии. Что Бельгия жила без правительства 451 день. Что во Франции политический дебютант фактически смёл с арены две крупнейшие партии лево-правого мейнстрима. Что на смену big-tent parties идут «движения» во главе с молодыми амбициозными лидерами – такими как Макрон во Франции, Курц в Австрии,  тот же Линднер в ФРГ. И эти перемены ни хороши, ни плохи сами по себе: «Вопрос в том, как к ним отнесутся политики и избиратели. Глубокий кризис, в котором оказались  когда-то доминировавшие всеохватные партии, – это вызов. Он может ослабить страну. Германия уже прожила месяцы без правительства и без голоса в мире. Но это не означает возврата к Веймарской республике, и демократия пока еще не в опасности. Мы не можем, впрочем, концентрировать наше внимание на устаревших структурах. Мы должны постоять за наши ценности: за либеральную демократию, конституцию и наши государственные институты».

Впрочем, сами big-tent партии вполне естественно зачислять себя в разряд обреченных на вымирание политических «динозавров» отнюдь не спешат. И предпринимают вполне конкретные шаги, направленные на удержание привычного статуса. Показателен в этом отношении внеочередной съезд ХДС, делегаты которого 26 февраля утвердили текст коалиционного соглашения с СДПГ. И избрали нового Генерального секретаря, а именно – председателя правительства земли Саар Аннегрет Крамп-Карренбауэр (Annegret Kramp-Karrenbauer). Практически все рассматривают это назначение как выбор преемника Ангелы Меркель на посту канцлера. Но сама новый Генсек называет это «абсурдом» и утверждает, что видит свою задачу в том, чтобы придать партии «второе дыхание».

В своем интервью Der Spiegel на каверзный вопрос о том, не обманула ли она своих избирателей земли Саар, предпочтя важнейший партийный пост в Берлине посту председателя местного правительства, она ответила так: «Я полностью понимаю, если люди разочарованы моим решением. Я бы с удовольствием продолжила свою работу здесь. Но я думаю, что стабильность нашей политической системы на кону в настоящий момент. Всеохватные партии находятся под колоссальным давлением. Вопрос вот в чем: увидим ли и мы, как другие страны,  политические движения, объединенные сильным лидером, а не политической программой? Я убеждена, что наша система “big-tent parties”, более совершенна».

Насколько эта система совершенна, – мы узнаем уже в это воскресенье, когда будут обнародованы результаты закончившегося 2 марта референдума членов СДПГ. Но узнаем лишь отчасти, поскольку настоящей проверкой этого тезиса станут только следующие выборы в Бундестаг. Собственно и сама Крамп-Карренбауэр полагает именно так, поскольку ставит себе цель добиться того, чтобы на следующих федеральных выборах  христианские демократы показали результат, дающий возможность формировать правительство. Цель явно утопическая, если речь идет о результате 50% + хотя бы один голос. Но вполне реалистичная, если подразумевается просто первое место. Со всё теми же коалиционными проблемами. Что вполне будет соответствовать тому прозвищу, которое она получила в партийных кругах: «мини-Меркель».