Польская рокировка

Кирилл Бенедиктов

Недавние перестановки в правительстве Польши вызвали живую реакцию в российском информационном пространстве. Объяснение этому простое: в отставку отправились два главных русофоба в кабмине Польши, министр обороны страны Антоний Мачеревич и министр иностранных дел Витольд Ващиковский. Высказывания обоих экс-министров часто цитировались в российских СМИ: Ващиковский, например, «прославился» заявлением о том, что Москва наряду с Берлином несет ответственность за развязывание Второй мировой войны, а Мачеревич называл нашу страну «самой большой угрозой миру на Земле». Поэтому уход Ващиковского и Мачеревича с ключевых постов в правительстве Польши был воспринят в России с понятным облегчением.

Было бы, однако, серьезной ошибкой считать, что министр обороны и министр иностранных дел Польши лишились своих кресел из-за непримиримого отношения к России (или из-за стремления нового главы правительства стабилизировать польско-российский вектор внешней политики). Конечно, радикализм Мачеревича и Ващиковского вызывал недовольство даже в самой польской элите, но вовсе не до такой степени, чтобы отправлять их в отставку в угоду Москве.

Что же на самом деле означают перемены в польском политикуме и чего следует ждать от нового кабинета министров Речи Посполитой?

Ши(д)ло на мыло

7 декабря 2017 г. ушла в отставку премьер-министр Польши Беата Шидло, запомнившаяся своими резкими высказываниями в адрес ряда европейских лидеров (в частности, она советовала Эммануэлю Макрону заниматься делами своей страны и не лезть в дела Польши и обвиняла Ангелу Меркель в том, что проводимая той миграционная политика способствует росту исламского терроризма в Европе). Но ушла она не из-за конфликта с хозяевами Старой Европы, а – по крайней мере, формально – из-за выступлений националистов в Варшаве в День независимости Польши 11 ноября. Вопрос о вынесении вотума недоверия правительству Шидло, которое «ничего не сделало, чтобы предотвратить пропаганду фашизма», был поставлен оппозиционной партией «Гражданская платформа», основанной нынешним председателем Европейского совета Дональдом Туском (ГП поддержали Польская крестьянская партия, «Современная Польша» и Союз европейских демократов). Можно предположить, что речь шла о попытке ориентированных на Брюссель и тесно связанных с ним политиков убрать некомфортного для них премьера. Но из правительства Шидло не ушла, став заместителем премьер-министра. А шефом ее стал вовсе не завзятый евроцентрист, как, возможно, надеялась оппозиция, а министр развития и финансов (в ранге вице-премьера) Матеуш Моравецкий, чье отношение к Брюсселю восторженным назвать никак нельзя.

Моравецкий пришел в политику из мира финансов – он на протяжении восьми лет возглавлял один из трех крупнейших банков страны BZ WBK. Когда премьером стал Дональд Туск, Моравецкий принял его приглашение войти в состав Экономического совета при премьере, но в 2012 г. подал в отставку. Туск предлагал ему войти в правительство, но тогда Моравецкий отказался – как раз из-за несогласия с евроцентризмом премьера. А вот после выборов 2015 г., на которых одержала победу партия Ярослава Качиньского «Право и справедливость», — согласился.

Еще будучи банкиром, Моравецкий выступал против отказа от злотого в пользу евро. Эти же идеи он продолжал отстаивать, и став политиком. «Главные выгоды от принятия евро, о которых говорили еще десять лет назад – стабильные курсы, более низкая стоимость сделок и более низкая цена капитала, – оказались частично иллюзорными, а там, где это вначале действительно сработало, потом оказалось началом проблем, как, например, в странах южной Европы», — заявил он в интервью после назначения на пост министра развития и финансов.

При этом Моравецкий не устает подчеркивать, что он, разумеется, не против самой идеи вхождения Польши в европейский валютный союз – но не сейчас, а лучше всего как можно позже. «Торопиться не надо».

Уже одно это делает Моравецкого не самым лучшим партнером в глазах Брюсселя – и, возможно, даже менее удобным, чем его предшественница. В отличие от несдержанной и острой на язык, но не слишком разбирающейся в экономических тонкостях Шидло, Моравецкий является отличным специалистом по макроэкономике. Кроме того, Моравецкий поощряет экономический патриотизм, что тоже идет вразрез с господствующей в ЕС концепцией либерального глобализма. «Я верю, и верю глубоко, что, поддерживая культуру и национальное наследие, мы формируем идентичность, а тем самым приверженность к продвижению наших брендов, продуктов, услуг», — делился он своими мыслями в 2015 г.

Став премьером, Моравецкий не отказался от своих принципов. В интервью каналу TVP1 он заявил, что его план на 2018 г. – «обеспечить финансовую безопасность польских семей, гарантировав полякам максимально возможное количество рабочих мест». Кроме того, он сообщил, что приоритетной для него задачей является обеспечение внешней безопасности Польши, связанной с «нашим географическим положением, нерушимостью наших границ, а также с вызовами безопасности в свете разных идей и инициатив, которые предлагает Европейский Союз или другие наши соседи».

Политику трудно выразиться более откровенно: премьер-министр Польши воспринимает политику ЕС как угрозу национальной безопасности своей стране. Речь, прежде всего, идет о миграционной политике. Как известно, еще при прежнем правительстве Варшава стала бастионом сопротивления миграционной политике Брюсселя. Если у руководства ЕС и были какие-то иллюзии относительно того, что новый кабмин смягчит эту позицию, то после заявлений, сделанных Моравецким и его венгерским коллегой Виктором Орбаном в ходе визита польского премьера в Будапешт, они рассеялись, как утренний туман.

«Что касается миграционных квот, которые навязывают странам Евросоюза, мы решительно отвергаем такой подход, поскольку он идет вразрез с суверенным правом выбора государств-членов. На наш взгляд, принимать такого рода меры Европейская комиссия не имеет права», — жестко заявил Моравецкий. Орбан был еще более категоричен: «Совершенно очевидно, что европейцы не желают принимать беженцев. Но некоторые европейские лидеры продолжают настаивать на проведении миграционной политики, потерпевшей крах. Позиция Венгрии… заключается в том, что мы должны и дальше охранять наши границы. Миграционный поток должен быть остановлен. Мигрантам не нужно сюда приезжать».

Консолидированная позиция Будапешта и Варшавы стала, безусловно, неприятной – хотя и не вполне неожиданной – новостью для Брюсселя. Однако и для Москвы возникшее между польским и венгерским премьерами взаимопонимание вряд ли может быть названо позитивным фактором. Дело в том, что еще до визита в Венгрию Моравецкий не делал секрета из того, что собирается обсуждать с Орбаном не только позитивные вопросы, но и проблемы противостояния российской экспансии на энергетическом рынке Европы.

«Центральная Европа не может подчиняться российскому шантажу в ценах на газ», — подчеркнул Моравецкий в интервью каналу TVP. За этими словами угадывается стремление польского премьера склонить венгерского коллегу к увеличению закупок американского СПГ, поставляемого через Польшу – в том числе и в рамках польско-хорватского проекта «Троеморье». Хотя считается, что для Венгрии этот проект не слишком выгоден (американский СПГ, поставляемый в терминал «Свиноустье», по состоянию на июль 2017 г., закупался Польшей по цене $266 за тысячу кубометров – и продаваться будет еще дороже, в то время, как цена российского газа для Венгрии почти на сто долларов ниже), проект «Троеморье» обладает определенной привлекательностью для Будапешта, поскольку – в случае его реализации – усиливает значение Венгрии как страны-транзитера, через которую будет проложен альтернативный существующим и строящимся энергетическим коридорам Восток-Запад коридор Север-Юг, по которому американский СПГ будет поставляться на рынки Южной Европы. Кроме всего прочего, «Троеморье» может обеспечить бóльшую независимость Венгрии от Старой Европы (прежде всего, Германии), что, в свете нарастающего кризиса из-за миграционной политики, становится всё более актуальным.

В этом контексте заявления Виктора Орбана на совместной пресс-конференции с Моравецким о том, что Центральная Европа является «самым развивающимся регионом в ЕС» и что с помощью Польши, которая с 1 января заняла кресло непостоянного члена Совбеза ООН, «Вышеградская четверка» расширит свое влияние в Евросоюзе и в мире, приобретают совсем иное звучание.

Брюссель – не Каносса

Вторая важная встреча нового премьера прошла 9 января в штаб-квартире Европейской комиссии в Брюсселе. Туда Моравецкий отправился на переговоры с президентом ЕК Жан-Клодом Юнкером.

Переговоры эти не обещали быть легкими, учитывая тот факт, что за три недели до этого, 20 декабря 2017 г., впервые за всю историю Евросоюза ЕК запустила санкционную процедуру в отношении Польши за нарушение принципа независимости судебной системы. Как известно, в результате одобренной Сеймом (парламентом) Польши судебной реформы летом прошлого года судебная система страны фактически была поставлена под контроль парламента, то есть было нарушено фундаментальное правило разделения властей, что вызвало крайне жесткую реакцию Брюсселя. Заместитель Юнкера Франс Тиммерманс пригрозил Варшаве лишением права голоса в Совете ЕС.

Однако Моравецкому, похоже, удалось сгладить острые углы на переговорах с Юнкером. «Мы представили суть нашей реформы судебной системы, — рассказал он журналистам после встречи. – Стороны выразили взаимопонимание. Я верю, что демонстрация нашей позиции… повлияет на мнение Еврокомиссии».

Из официальных заявлений сторон стало известно, что Варшава и Брюссель договорились достичь некоего «прогресса» в вопросе судебной реформы к концу февраля. Не исключено, что в этом вопросе Польша может пойти на уступки руководству ЕС – но, возможно, потребует за это встречных уступок в другом весьма болезненном для обеих сторон вопросе – в сфере миграционной политики.

«Я заметил явные изменения в риторике главы ЕК Жан-Клода Юнкера в той части, которая касается зависимости между бюджетом ЕС и, в частности, вопросом беженцев», — сказал Моравецкий в интервью TVP Info после встречи с главой Европейской комиссии.

Речь идет о сигналах, которые руководство ЕС посылало странам, выступающим против миграционной политики Брюсселя – в первую очередь, Польше и Венгрии, угрожая серьезными «бюджетными последствиями» в случае, если эти страны не согласятся на масштабный прием беженцев. Важным достижением нового польского премьера явилось то, что в ходе переговоров Юнкер «выразил намерение» не связывать «очень сложную проблему беженцев» с ассигнованиями из бюджета ЕС.

Какой же ключик удалось подобрать Моравецкому к президенту Еврокомиссии? Надо признать, что польский премьер нашел оригинальное обоснование нежелания Польши принимать у себя беженцев из Африки и стран Ближнего Востока. Признав, что польские процедуры предоставления убежища являются одними из самых жестких и что «на пальцах одной руки – в переносном, разумеется, смысле – можно посчитать лиц, которые получили такой статус», Моравецкий напомнил Юнкеру, что в свое время Польша приняла «тысячи беженцев» из Чечни, которые спасались от двух войн, а теперь дает убежище жертвам «российско-украинской войны».

По словам Моравецкого, в результате «российско-украинской войны» в Польше оказалось более миллиона человек с Украины, «которые в основном являются трудовыми мигрантами». Но, добавил он, если серьезно изучить этот вопрос, то окажется, что несколько тысяч – а возможно, и несколько десятков тысяч этих мигрантов – это лица с территорий, охваченных войной, лишившиеся крова, настоящие беженцы «с территории Восточной Украины». Дав приют этим несчастным, объяснил Юнкеру польский премьер, Польша выполнила свой долг перед Европой, так что принимать еще и беженцев с Юга будет сильным перебором. «Наша позиция в этом вопросе неизменна», — твердо заявил он.
Ранее Моравецкий уже вызвал раздражение Киева, заявив, что Польша, «принимая украинских беженцев, помогает разгрузить напряжение на восточном фланге Евросоюза».

Поскольку вопрос выживания «юной украинской демократии» принципиален для Брюсселя, объяснения Моравецкого наверняка были выслушаны Юнкером весьма благосклонно. Видимо, этим и объясняется уступчивость председателя Еврокомиссии в вопросе увязывания бюджетных ассигнований с политикой Варшавы в отношении мигрантов.

Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, без обиняков называющий прибывающих в Европу беженцев «мусульманскими захватчиками», может только позавидовать изворотливости своего польского коллеги.

А что же Мачеревич?

Уход с поста министра обороны Антония Мачеревича вовсе не означает ни его политической смерти, ни сколько-нибудь существенных изменений в военной политике Польши. Новый министр обороны Мариуш Блащак ранее занимал пост главы МВД Польши и был вполне солидарен с нынешним премьером в вопросе миграционной политики: в 2017 г. он заявлял, что Польша не станет принимать беженцев по программам ЕС, так как стране «достаточно украинцев». По словам Блащака, украинские беженцы, в отличие от мусульман, «очень хорошо интегрируются» в польское общество. Он также ориентируется на Вашингтон, как на главного военного союзника Варшавы, и нет никаких оснований считать, что его отношение к «российской угрозе» существенно отличается от параноидальной русофобии Мачеревича. Единственное отличие заключается в том, что Блащак – человек достаточно сдержанный, поэтому экстравагантных заявлений а-ля Мачеревич, над которыми будут потешаться здравомыслящие поляки, от него ожидать не стоит. Министерство обороны будет продолжать реализовывать политический курс, заложенный Мачеревичем: осенью прошлого года Сейм принял закон об увеличении оборонных расходов до 2,1% ВВП к 2020 г. и 2,5% ВВП к 2030 г. Таким образом, Польша, уже сейчас выполняющая требование НАТО о расходовании не менее 2% ВВП на нужды обороны, станет настоящим «чемпионом» Альянса – в расчете, разумеется, на преференции со стороны США.

Что же касается самого Мачеревича, то его отставка, безусловно, выгодна для Ярослава Качиньского и партии «Право и справедливость», поскольку лишает оппозицию любимой «мишени» в руководстве страны и дает возможность правительству улучшить свой имидж. Теперь у «ПиС» есть возможность привлечь на свою сторону более умеренный, центристский электорат, который отпугивали фигуры Мачеревича и Ващиковского. С другой стороны, Мачеревич явно не собирается исчезать с политической сцены. «Он не похож на человека, который легко сдается и покорно ждет, когда кто-нибудь придет к нему с предложением», — считает польский политолог Сергиуш Тжечьяк.

Лишившись своего поста, Мачеревич не утратил поддержки крайне правых, радикальных членов партии «ПиС»: возможно, она даже выросла. Показателен эпизод, произошедший 10 января 2018 г. на пленарном заседании подкомиссии по расследованию катастрофы президентского самолета Ту-154 под Смоленском. На заседании подкомиссии, созданной по инициативе Мачеревича при Министерстве обороны Польши, был заслушан доклад международного эксперта Фрэнка Тейлора, в котором доказывалось, что левое крыло самолета было разрушено «серией внутренних взрывов». Присутствовавший на заседании глава партии «Право и справедливость» Ярослав Качиньский поблагодарил всех, кто все эти годы требовал расследования причин катастрофы, особо выделив экс-министра обороны.

«Слава тем, кто все эти годы боролся за правду во главе с Антонием Мачеревичем!» – воскликнул Качиньский, после чего собравшиеся в зале стали сканидровать: «Антоний! Антоний!»

«Слухи о политической смерти Мачеревича определенно преждевременны. У него есть шанс занять еще один ключевой пост, — полагает Сергиуш Тжечьяк. – Хотя он обладает влиянием (особенно в Торуни) и у него есть свой электорат, он, будучи, скорее, индивидуалистом, не имеет сильных позиций в партийных структурах. Однако Антоний Мачеревич слишком важный политик, чтобы просто исчезнуть или стать рядовым членом парламента».

Скорее всего, Мачеревич действительно останется одной из наиболее заметных фигур на польской политической сцене и, вполне возможно, будет играть ключевую роль в очередной попытке возложить на Россию ответственность за смоленскую катастрофу. Сумеет ли он навязать свою точку зрения официальным структурам, прежде всего, МИДу Польши, – зависит не в последнюю очередь от нового министра иностранных дел, Яцека Чапутовича, о позиции которого пока известно крайне мало.

«Министр Чапутович неизвестен публике, а для европейских элит — великая тайна, и здесь я вижу определенный шанс для него, — считает д-р Тжечьяк. — Новый глава Министерства иностранных дел должен получить кредит доверия».

Однако особенных иллюзий в отношении Чапутовича, эксперта в области европейской безопасности, Москве питать не стоит. Едва успев занять кабинет министра, Чапутович провел телефонный разговор с Киевом, в котором подтвердил приверженность Польши суверенитету, территориальной целостности и «европейским устремлениям» Украины, а также выразил надежду на скорейшее разрешение «проблемных исторических вопросов» в отношениях Польши и Украины. По контрасту с позицией Матеуша Моравецкого, в первый же день пребывания в новой должности заявившего о геноциде поляков украинцами на Волыни (в украинских СМИ это заявление сразу же назвали «наглым выпадом»), подход Чапутовича чрезвычайно польстил Киеву.

Таким образом, рокировка в правительстве Польши не означает никаких существенных изменений во внешнеполитическом курсе этой страны. Варшава будет продолжать жестко противостоять Брюсселю по целому ряду важных вопросов – прежде всего, по вопросу миграционной политики – и играть роль верного и преданного союзника США, противостоящего «агрессивной России». Возможна незначительная коррекция отношений с Киевом, но примирительная позиция главы МИДа Чапутовича, скорее всего, нейтрализует сдержанный ревизионизм премьера Моравецкого.