Покер по имени «Брекзит». Опасные игры Терезы Мэй

Леонид Поляков

Британский Парламент ушел на каникулы до сентября, но правительству не до каникул – дел невпроворот. Правда премьер Тереза Мэй вместе с мужем Филипом все-таки сумела в прошедшие выходные насладиться пешими прогулками вокруг озера Гарда в Италии. Выбор объяснимый: озеро славится удивительно чистой водой, и, к тому же, неподалеку Верона, – а значит и бессмертный шекспировский сюжет, дающий заряд оптимизма на все случаи жизни. Потому что, как известно, – «нет повести печальнее на свете…»

Однако повод опечалиться у Терезы Мэй действительно есть, и повод достаточно серьезный. Как раз накануне портал conservativehome.com опубликовал очередной (июльский) отчет об отношении членов партии тори к текущей деятельности и перспективам премьер-министра. Из опрошенных 1340 человек 603 (45%) высказались за немедленный уход Мэй с поста лидера партии и выборы нового лидера. Еще 434 (36%) считают, что Мэй должна это сделать до очередных парламентских выборов в 2022 году. И лишь 232 участника опроса (17%) полагают, что Мэй должна оставаться на своём месте.

Драматизм этих цифр подчеркивается сравнением с показателями июня. Тогда за немедленную отставку высказался лишь 21% опрошенных, а в целом за смену лидера голосовало 72%. То есть в первом случае показатель более чем удвоился, во втором – вырос до 81%. Неудивительно, поэтому, что в очередном рейтинге членов правительства, составленном по итогам опроса членов партии, Тереза Мэй оказалась на последнем месте с отрицательным результатом — 48,1.

Очень похоже (highly likely), что таким образом Мэй аукнулся её Брекзит-план, представленный 6 июля на совещании кабинета в загородной резиденции Чекерс и изложенный в стостраничном документе White paper. Продвигался этот план в расчете на внутрипартийный и общенациональный компромисс, но вышло по известной формуле Виктора Степановича Черномырдина.

Конечно, утверждать, что полный раздрай в лагере тори и полный раздор в Соединенном Королевстве – это «как всегда», было бы некоторым преувеличением. Но то, что «хотели как лучше», — это бесспорный факт. При этом, судя по результатам опроса, сам по себе факт правительственного «хотения» большинство консерваторов не удовлетворил. Поэтому вопрос о поиске альтернативы нынешнему лидеру уже становится в повестку дня. И, похоже, альтернатива вырисовывается всё определённее.

Вряд ли можно считать сюрпризом, что список претендентов на «майку лидера» возглавил ультра-брекзитёр, экс-министр иностранных дел Борис Джонсон. Единственное, что может кого-то удивить, – это его более чем троекратный «рывок» на первое место в сравнении с рейтингом прошлого месяца. Июльский опрос на том же портале дал ему 29% поддержки, тогда как у двух его наиболее серьезных конкурентов – министра внутренних дел Сайида Джавида и Дж. Рис-Могга – 19% и 13% соответственно. Последний раз Джонсон занимал первую позицию в опросах о лидере тори ещё в марте 2016 года, когда он прямо высказался за выход Британии из ЕС.

Похоже, что такие его недавние поступки, как уход из правительства Мэй и решительный призыв «похерить Чекерс», вызвали одобрение в среде той части консервативного электората, которая на референдуме голосовала за Брекзит. И которая сегодня не понимает, чего все-таки добивается Тереза Мэй на переговорах с ЕС и готова ли она воплотить в жизнь формулу «лучше никакой сделки, чем плохая сделка»?

А между тем, вариант «No deal» становится всё более и более реальным, поскольку со стороны Евросоюза Мэй пока что встречает своего рода «вежливый отказ». Брекзит-план, изложенный в White paper, воспринимается на континенте как излишне благоприятный для островитян и поэтому излишне привлекательный для потенциальных «дезертиров».
Установка на то, чтобы Британию примерно наказать (чтобы другим неповадно было), пока что сохраняется в качестве одного из подспудных постулатов евросоюзовских переговорщиков во главе с Мишелем Барнье. Да к тому же они полагают, что формула Мэй «No deal better than a bad deal» – это всего лишь красивая фраза для самопиара и что британский внутриполитический раздрай позволит Евросоюзу в той или иной форме удержать Британию в едином рынке, Таможенном союзе, под юрисдикцией Европейского суда, со свободой передвижения. Что будет означать ее фактическую капитуляцию. И, соответственно, аннулирование Брекзита.

Можно предположить, что, понимая это, Тереза Мэй пошла на то, чтобы взять переговоры уже не просто под свой контроль, а буквально — в свои руки. Доминик Рааб, сменивший прежнего госсекретаря по выходу Британии из ЕС Дэвида Дэвиса, теперь по существу лишен полномочий и большей части персонала. Всю работу по переговорам ведет советник Терезы Мэй Олли Робинс, хотя новый министр иностранных дел Джереми Хант тоже, что называется, «в деле». А само «дело» заключается в том, чтобы уговорить европейских лидеров согласиться на «план Чекерс» (White paper).

С этой целью Хант в среду отправился в Австрию, которая в данный момент председательствует в Совете Евросоюза, и попытался слегка «надавить» на партнеров. В частности, он заявил, что выход Британии из ЕС без соглашения о дальнейших отношениях (т.е. No deal или «messy divorse») будет «геостратегической ошибкой». И если добавить сказанное им накануне о том, что экономические последствия для ЕС в случае No deal будут значительно тяжелее, чем для Британии (по количеству потерянных рабочих мест, по трудностям с доступом к финансовым ресурсам лондонского Сити), то нельзя отделаться от впечатления, что Мэй выбрала тактику «мягкого шантажа». Или, иначе говоря – тактику покерного блефа.

Насколько перспективна такая игра для Мэй, пока определить трудно. Точного расчета относительного того, кому будет хуже в случае No Deal, по-видимому, не существует. Или, если и существует, то содержится в большом секрете. А все до сих пор публиковавшиеся в Великобритании прогнозы особого доверия не вызывают, поскольку воспринимаются как инструмент пропаганды либо в пользу Remainers, либо в пользу Leavers. Понятно только, что пока это игра с нулевой суммой, прикрываемая риторикой на тему поиска обоюдовыгодного варианта Брекзита. Таким образом, это уже двойной блеф Терезы Мэй.

Но не надо забывать, что Мэй приходится играть одновременно на двух «столах»: на евросоюзовском и на домашнем. При чем «домашний», в свою очередь, подразделяется на два отдельных: Мэй должна убедить Leavers (как в партии, так и в электоральной среде) в том, что её Чекерс-план – это подлинный Брекзит; и, в то же время, убедить Remainers (опять же – и в партии, и в электоральной среде) в том, что это как бы и не Брекзит. В общем, получается нечто вроде «сеанса одновременной игры» на трех столах, в ходе которого Мэй должна проявить недюжинное искусство политического блефа.

О том, каковы ставки в этой «игре», напоминать нет нужды. Оттого к ней и такое пристальное внимание в британских политических кругах и в медиа — даже несмотря на традиционное августовское каникулярное время. Оценивается и комментируется каждый ход Мэй и членов её кабинета, вовлеченных в Брекзит. И пока что превалируют оценки предельно жесткие – в особенности из лагеря радикальных брекзитёров.

Вот в свежем номере The Spectator выходит статья Стивена Робинсона (Stephen Robinson) с заголовком «Брекзит значит Борис». Заголовок для Мэй особо неприятный, поскольку он издевательски обыгрывает её знаменитое мотто «Brexit means Brexit». Но еще более неприятно то, что автор напрямую обвиняет Терезу Мэй в двойной игре, имеющей целью фактически Брекзит торпедировать. Разоблачая её блеф, С. Робинсон утверждает, что на самом деле сделка между Мишелем Барнье и Олли Робинсом уже заключена. И предсказывает: «Сделка, в конечном счете, будет формализована после полуночи втихую на каком-нибудь саммите Евросоюза.И мы в еще большей мере подпадем под юрисдикцию Европейского суда, получим жесткий свод общих торговых правил, а наши рыболовные права будут сохранены за испанцами и скандинавами.

Мы продолжим платить Евросоюзу бесконечно. А Рааб и Гоув станут появляться на телепрограмме Today, чтобы рассказать нам, что это были вовсе не “красные линии”, а слегка розовые и, согласимся, – подвижные. И что альтернативой была бы катастрофа, и всё это было бы только на руку Джереми Корбину. И сбитое с толку окружение Мэй убедит себя, что ему удалось избежать катастрофы, тогда как на самом деле партия тори лишится власти на 20 лет».

Именно для того, чтобы такого не случилось, и нужна срочная замена лидера и премьера (в одном лице). И это, разумеется, – Борис Джонсон. «Избиратели могли бы простить Мэй, — пишет С. Робинсон, — если бы она хотя бы попробовала обеспечить подлинный Брекзит, но она никогда этого и намеревалась делать. Неудача – это одно, а предательство – совсем другое дело. Вот почему, при всех его очевидных промахах, нам нужен кто-то, кто взбодрит нас… тот, про которого скажут в случае неудачи: он хотя бы попробовал».

Понятно, что для группы Remainers в парламенте и в партии тори перспектива получить Бориса Джонсона в качестве лидера и премьера смотрится настоящим кошмаром. Но даже и те консерваторы, которые стараются держаться в «центре», не видят смысла в замене Мэй на Джонсона. В частности главный редактор портала conservativehome.com Пол Гудмэн опубликовал в The Times свой прогноз того, что случится, если Джонсон станет премьером. «Его политика в отношении Брекзита, — предполагает он, — сведется к тому, чтобы выбросить в мусорку “Чекерс-план” и продвигать сделку с ЕС по типу Канады.

Члены фракции тори из крыла Remainers взбунтуются. И, похоже, в Палате Общин не наберется большинства ни для какого плана вообще. М-р Джонсон получит пат еще до того, как начнет действовать. Практический выход будет только один: что бы ни говорилось в Парламентском законе о сроках легислатуры, – всеобщие выборы. Но тори -члены Парламента (Remainer и Leaver в равно степени) испуганы экспериментом прошлого лета. Они боятся, что выборы будут стоить им мандата, и приведут к власти марксистское правительство. Этот стихийный ужас плюс эффект от переизбрания лидера, который скажется на переговорах по Брекзиту, помогает понять, почему миссис Мэй всё еще премьер».

Этот вывод Гудмэна – отнюдь не откровение. Понимание того, что источник «силы» Терезы Мэй находится в «слабостях» всех её реальных и потенциальных конкурентов, можно встретить у целого ряда британских политических комментаторов. Именно постоянная игра на противоречиях, уступка то одним, то другим враждующим между собой группировкам в парламенте и в партии, смелые публичные речи, внушающие уверенность и оптимизм при полной запутанности ситуации с Брекзитом, и еще фактор «внешнего врага» (Novichok!) – вот рецепт выживания от нынешнего британского премьера.

Однако Брекзит как покер – игра предсказуемо опасная. Ставки неизбежно растут, и, чтобы оставаться в игре, нужно прибегать ко всё более «сильным» и всё более обязывающим «ходам». Например, шантажировать Евросоюз (как это сделал Джереми Хант в Австрии) или пугать собственное население предупреждением о том, что на случай выхода Британии из ЕС без соглашения уже необходимо начать запасаться всем необходимым продовольствием, медикаментами и пр. жизненно необходимыми вещами. Но неожиданным результатом такого рода «властных игр» может оказаться подрыв самой системы власти.

Вот как это представляется колумнисту The Scotsman Биллу Джеймисону (Bill Jamieson): «Осень, наполненная такого рода рассказами, станет идеальной питательной средой для панической скупки населением всего и вся. Расчет тех, кто поддерживает “Чекерс-план”, на то, что даже если он будет еще исправлен под давлением Еврокомиссии, члены парламента и публика неохотно, но примут это. “Брекзит значит Брекзит” станет означать совсем не то, что воображали избиратели.

И что же за этим последует? Многие из тех, кто голосовал “ЗА” на референдуме, с самой большой явкой во всей британской истории, почувствуют, что правительство их предало. И трудно себе представить, что консервативные избиратели сплотятся вокруг Миссис Мэй посреди разразившегося шторма. Избиратели, сытые по горло правительственными перестановками и компромиссами, захотят покончить с неразберихой вокруг Брекзита. Некоторые полагают, что минимально худшим результатом станет массовое политическое разочарование и апатия.

Но это отдаст британский Парламент на милость крайне правых или крайне левых экстремистов. И те, кто раскручивает “Проект Страх” (Project Fear), должны озаботиться тем, чтобы не подорвать доверие общества до такой степени, когда либеральная демократия сама окажется собственной роковой жертвой».

Джеймисон – откровенный сторонник радикального Брекзита, и его алармизм может быть истолкован как, в свою очередь, агитационный прием. Но и в среде тех, кто поддерживает «Чекерс-план» Терезы Мэй, аналогичные опасения тоже не редкость. В частности, колумнист The Guardian Тимоти Гартон Эш (Thimoty Garton Ash) прямо предупреждает, что если компромиссный план британского премьера не найдет понимания у партнеров из Евросоюза, то уже через пару лет Европа получит «Веймарскую Британию». То есть страну, раздираемую социальными противоречиями, с экономическими проблемами, безответственными политиками и при этом испытывающую чувства унижения и обиды. В общем – второе издание Веймарской Германии сто лет спустя.

«Преувеличиваю ли я опасность даже самим намеком на возможность сравнения с Веймарской Германией? – спрашивает Т.Г. Эш – Конечно. Я не говорю всерьез о миллионах новых безработных, или о приходе к власти нового Гитлера, или о новой мировой войне, развязанной Борисом Джонсоном. Но уж точно лучше сверхдраматизировать риск, чтобы каждый его осознал, нежели поступать так, как поступают наши континентальные партнеры последние два года. А именно: упорно недооценивать опасности для всей Европы, которые несет с собой Брекзит – особенно неуправляемый Брекзит».

И хотя автор бóльшую часть ответственности возлагает на Евросоюз, утверждая, что сейчас «мяч на той стороне», Терезе Мэй тоже расслабляться не стоит. Блеф, посредством которого она реализует Брекзит, может вскрыться в самый неподходящий момент. С последствиями – и не только для неё.