Почему Тереза Мэй – не Ангела Меркель?

Леонид Поляков

После того, как Марин Ле Пен не удалось стать французским президентом и стало ясно что женский право-консервативный триумвират в ведущих государствах Евросоюза не сложится, в фокусе внимания остается пара МэйМеркель. У них немало общего, начиная с того, что они почти ровесницы, представительницы одного политического поколения, и заканчивая тем, что они являются лидерами крупнейших европейских консервативных партий. Схожи они и тем, что на парламентских выборах этого года одержали условную победу, позволившую образовать лишь коалиционное правительство.

Но именно это сходство тут же оборачивается радикальным различием, превращающим одну – в уверенного и практически безальтернативного лидера нации (хотя, зная немецкий эквивалент, ее стоило бы нейтрально назвать «дилером нации»), идущего на четвертый срок своего канцлерства. А вторую – чуть ли не в «хромую утку» (если использовать американский политжаргон) и в «легкую мишень» не только для конкурентов, но даже и для оппонентов в самой партии тори.

Дело в том, что показатель блока ХДС/ХСС в 33 % (что меньше в сравнении с показателем в 2013 г. на 8.5%) всё равно обеспечил ему и, соответственно, Ангеле Меркель как действующему канцлеру уверенное лидерство на фоне провала социал-демократов с их 20.5%. Теперь у блока 246 мандатов, что не дает большинства при общем числе депутатов Бундестага – 709, так что вновь потребуется правительственная коалиция.

Но сам факт необходимости создавать коалицию (которая может быть только «ямайской» — с либералами СвДП (80 парламентских мест) и «зелеными» (67 мест) после отказа СДПГ (153 мандата) продлевать нынешнюю «большую коалицию») для политической традиции ФРГ – отнюдь не трагедия и даже не драма. Это уже демократическая норма, давно вошедшая в практику немецкого парламентаризма. Понятно, что переговорный процесс, который начался 18 октября, будет непростым. Но практически все эксперты по внутригерманской политике возможность политического кризиса и перевыборов в Бундестаг исключают.

А вот для Соединенного Королевства с его традиционной «вестминстерской системой», то есть дуополией тори и лейбористов, поочередно образующих однородное правительство большинства, явление так называемого «подвешенного парламента» — вещь экстраординарная. В 2010–2015 гг. тори вынуждены были взять в коалицию либеральных демократов. А после неудачи на внеочередных выборах 9 июня этого года, когда для большинства им не хватило всего 8 мандатов, тори были вынуждены привлечь в коалицию Демократическую Юнионистскую партию Ольстера, располагающую всего десятью мандатами. И это обстоятельство (особенно на фоне успеха лейбористов, получивших плюс 33 мандата) существенно сказалось на публичном имидже и тори в целом, и премьер-министра Терезы Мэй в особенности.

Уже сразу после оглашения результатов июньских выборов пошли, так сказать, «круги по воде» — предположения, слухи и намеки в масс-медиа на тему «слабого лидерства» и вероятной отставки Терезы Мэй. А сейчас они заметно усилились еще и в связи с ее заключительной речью на партийной конференции в Манчестере 4 октября. Нет, эта речь провальной или даже неудачной отнюдь не была. Преодолевая мучительный кашель и временами садившееся горло, хладнокровно среагировав на листок об увольнении с работы, подсунутый ей непонятно как пробравшимся к докладчику (секьюрити – ау!!) комиком Саймоном Бродкиным, премьер-министр в течение часа рассказывала о «британской мечте» и призывала партию эту мечту обновить. Эту речь можно даже считать образцовой с точки зрения канонов британской политической риторики.

Но беда в том, что у этой речи был контрастный фон – зажигательная речь лидера лейбористов Джереми Корбина, произнесенная им в заключительный день их конференции 27 сентября. И именно на этом фоне прежние «круги на воде» уже через пару недель начали образовывать заметные политические волны, расшатывающие позицию не только премьера, но и самой ее партии. Ибо о чем еще могут свидетельствовать результаты опроса общественного мнения, проведенного 8 октября социологической службой BMG Research, согласно которым за Labour готовы голосовать 42%, а за Tory – лишь 37%? Притом, что и личную дуэль с Корбиным Тереза Мэй проигрывает со счетом 30% к 32%.

И этот эффект объясняется отнюдь не кашлем и не Бродкиным, а обстоятельством более фундаментальным и более прискорбным для Мэй и ее лидерства в консервативной партии. Дело в том, что, как мне уже довелось отмечать ранее, под вопросом оказалась собственно консервативная идентичность. Об этом неопровержимо свидетельствует аналитический отчет службы BMG Research, проводившей две фокус-группы через несколько часов после выступления Терезы Мэй. В нем говорится: «В обеих группах было реальное ощущение, что правительство Мэй идет вслед за Корбиным и лейбористами во многих сферах социальной и экономической политики без своих оригинальных и броских идей.

Также присутствовало ощущение, что лейбористы и Корбин некоторым образом более ответственны за ту политику, которую проводят тори, и такие изменения, как ограничение цен на электричество и газ, увеличение социального жилья, ограничение студенческой платы за обучение, ставятся в заслугу Корбину и лейбористам. Ни одно из предложений, получивших одобрение, участники фокус-групп не ассоциировали с консерваторами по умолчанию».

Имея в виду это обстоятельство, а также крайне неопределенную ситуацию по договоренностям с ЕС об условиях выхода Британии один из заметных (хотя и с неоднозначной репутацией) членов партии и в недавнем прошлом ее председатель Грант Шэппс (Grant Shapps) призвал к перевыборам лидера и, соответственно, премьера. Выразился он уважительно, но в то же время вполне определенно: «Я считаю, что Тереза Мэй – очень достойная персона, но избирательную кампанию она провела неудачно. Нам не довелось увидеть перезапуск [в смысле повторения успеха кампании-2015]. Существует определенный недостаток дисциплины в кабинете и на партийной конференции, и я думаю, что растущее число моих коллег осознают, что решение не в том, чтобы засунуть голову в песок в надежде, что всё образуется само собой. Так не получилось в случае с [Гордоном] Брауном и [Джоном] Мейджором, и я не думаю, что прокатит сейчас».

Шэппс сообщил также, что его призыв к перевыборам лидера поддерживают около 30 членов Палаты Общин, включая пятерых бывших министров. И что в частном порядке в пользу перевыборов высказываются даже некоторые члены кабинета, не желающие говорить об этом открыто, поскольку они на зарплате.

Разумеется, он получил, что называется, «полный отлуп» из всех партийных «крупнокалиберных орудий». Начиная от премьера, которая хладнокровно парировала в том духе, что стране нужно «спокойное лидерство», которое она как раз и обеспечивает, и вплоть до предшественницы Шэппса на председательском посту баронессы Сэйиды Уарси (Sayeeda Warsi), посоветовавшей ему просто «заткнуться».

Можно ли сказать, что интрига умерла, не родившись, и что «заговор заднескамеечников» (это те, что сидят на верхних скамейках Палаты Общин) разоблачен и ликвидирован? И перевыборы Терезе Мэй сейчас (по крайней мере) не грозят? Скорее да, чем нет. Остается, правда, вопрос – насколько «скорее»?

Сама она в отставку уходить явно не собирается, если только не грянет какой-нибудь абсолютно непредсказуемый форс-мажор. А для того, чтобы инициировать процедуру перевыборов, Шэппсу необходима поддержка 15% от парламентской фракции тори, то есть подписи 48 депутатов. На такой вотум недоверия, похоже, не рассчитывает и сам Шэппс – по крайней мере, прямо сейчас.

Подтверждение этому можно было видеть в ходе дебатов по докладу Мэй о ситуации с Brexit в Палате Общин. Ни намека на простуду, мгновенная реакция на самые острые вопросы и выпады оппонентов, жесткая и однозначная позиция по поводу возможности второго референдума по Brexit’у: правительство послушно воле народа и проведет процедуру выхода из ЕС до конца. По принципу: No deal better than bad deal. Правда, при этом премьер-министр многократно повторяла, что правительство ведет активные переговоры с руководством ЕС для достижения взаимовыгодных условий «развода», так что надежда на «хорошую сделку» всё еще жива. Хотя на тот момент так до конца и не было ясно, на чьей же стороне «мяч»: Мэй настаивала, что на стороне ЕС, а от ЕС шла информация, что на стороне Великобритании… И даже более того: что переговоры по Brexit – это не игра в мяч.

Последнее замечание можно трактовать как ключ к объяснению, в чем все же состоит коренная разница между Терезой Мэй и Ангелой Меркель. Если немецкий канцлер – это уверенный политический игрок, искусно переводящий мячи то кроссом, то по линии не только немецкого, но и всего евросоюзовского политического «корта», то британский премьер, похоже, сама превращается в политический мячик, по которому всё больнее бьют как члены собственной партии (и даже собственного кабинета), так и европейские политики. Весьма наглядно эта картина была нарисована в редакционной статье «The Economist»: «Тот факт, что досрочные выборы в июне вышли ей боком – только начало всех проблем. Усугубляет ситуацию ее неспособность контролировать собственный кабинет, в котором министр иностранных дел Борис Джонсон (Boris Johnson) открыто противоречит основной линии ее флорентийской речи. Еще больше подрывает ее позиции отсутствие влияния в партии и желание многих тори — членов парламента сменить ее до следующих выборов в 2022 году. Она могла бы укрепить свои позиции за счет увольнения мистера Джонсона, но только за счет усиления требований со стороны сторонников Brexit’а уволить также и канцлера Филиппа Хэммонда (Philip Hammond), который против Brexit». А на стороне Хэммонда, на всякий случай, один из ключевых помощников Мэй – первый госсекретарь Дэмиен Грин (Damian Green), который в недавнем интервью заявил, что «для Британии было бы лучше, если бы победили [на референдуме] сторонники членства в Евросоюзе».

За Хэммонда вступился и британский бизнес, в частности такие крупные его объединения как Британская Торговая Палата и Конфедерация Британской Промышленности. Ее президент Пол Дрекслер (Paul Drechsler) высказался однозначно: «Канцлер неутомимо работает вместе с коллегами по кабинету над тем, чтобы достичь для Соединенного Королевства наилучшей сделки [по Brexit], и его усилия должны быть поддержаны». Однако судя по всему до сделки еще очень далеко, и вообще вся ситуация на переговорах с ЕС характеризуется многими комментаторами как тупик. Причем настолько безвыходный, что это дало повод Тому Пеку (Tom Peck), комментатору на портале Independent, прямо заявить: «Политически Тереза Мэй уже кончена. Но если тупик продлится, он покончит с ней даже быстрее, чем можно думать».

И очень похоже, что тупик действительно продлится. Во всяком случае, стремительный бросок лично Терезы Мэй 15 октября в Брюссель на деловой обед с президентом ЕС Жан-Клодом Юнкером для обсуждения ситуации переговоров по Brexit’у завершился всего лишь заявлением о том, что стороны договорились в ближайшие месяцы «ускорить» процесс достижения соглашения. Это значит, что на саммите Евросоюза, который открылся в четверг, вопрос об отношениях Британии с ЕС будет обсуждаться с заранее предсказуемым выводом: прогресса на переговорах нет. Хичкоковский саспенс продолжается, и это совсем не в пользу британского премьера.

Разумеется, судьба любого крупного политика – быть постоянно в центре споров, столкновений, скандалов и борьбы, причем не только с оппонентами из других партий, но и с конкурентами в партии собственной. В этом отношении у Мэй – «всё как у людей». Опасаться надо двух вещей – полного забвения и публичного осмеивания. Насчет забвения опасений нет, а вот нарастание общественного скепсиса, переходящего в откровенную издевку, должно ее беспокоить. В частности, выпад не то комического политика, не то политического комика – лидера Эксцентрической партии Великобритании Лорда Тоби Джага (Lord Toby Jug), письмо которого с заголовком «Лучше совсем без премьер-министра, чем эта премьер-министр» поместил портал «Independent». И хотя британская публика еще со времен Свифта приучена к жесткой политической сатире, но предложение совсем отказаться от института премьерства и превратить резиденцию на Downing Street 10 в спортзал – удар по имиджу Терезы Мэй весьма чувствительный.

В общем, резюмировать разницу между двумя по-своему «железными леди» можно с помощью двух классиков мировой литературы. Если для Ангелы Меркель вполне актуально гетевское «Остановись мгновенье – ты прекрасно!», то к Терезе Мэй уже впрямую обращен шекспировский вопрос: «Быть или не быть?» Притом, что отвечать на него, скорее всего, будет не она сама.