«Он уважать себя заставил»

Кирилл Бенедиктов

Речь пойдет об оскорблениях.

В частной жизни мы реагируем на оскорбления по-разному. Кто-то отвечает ударом в челюсть, кто-то пишет жалобу в полицию, кто-то устраивает виртуальные бои в соцсетях, а некоторые даже делают вид, что ничего особенного не произошло – «брань на вороту не виснет». В конце концов, отвечать или не отвечать на оскорбление – личное дело каждого.

В случае с государствами всё обстоит иначе.

Государство, позволяющее оскорблять себя, свои символы, своего главу (монарха ли, президента ли, премьера – не суть важно), демонстрирует всему миру не столько свою приверженность свободе слова, сколько слабость своих институтов. Сильное государство должно позволять критику в свой адрес, но не имеет права мириться с оскорблениями. Хотя бы потому, что повторяемое многократно оскорбление может трансформироваться в прилипчивую кличку, искажающую восприятие своей страны у легко поддающейся на подобные провокации молодежи (как это произошло, например, с вброшенным в обиход либеральными «юмористами» мерзким словечком «Рашка» и вариациями на эту тему).

В то время, как честь и достоинство представителей власти российский закон как раз защищает (статья 319 УК РФ – до года исправительных работ), Россия как таковая, ее государственная система, и институт президентства в частности, остаются фактически беззащитными.

Разговоры о том, что пора ужесточить ответственность за оскорбления государства и его первых лиц, ведутся уже давно (в 2016 г., например, депутат от ЛДПР Роман Худяков подготовил законопроект «О защите чести и достоинства президента России», целью которого была защита не конкретного лица, а института президентства в целом). Недавно об этом вспомнили снова – и снова в ЛДПР. Лидер этой партии В.В. Жириновский 5 июня обрушился с резкой (но справедливой) критикой на радиостанцию «Эхо Москвы».

«Радиостанция “Эхо Москвы”. Конечно, свобода слова обязательна, никогда мы не должны говорить о цензуре, об ограничениях, но есть моральный аспект: если в передачах её звучит оскорбительный характер в отношении всех высших должностных лиц, в отношении нашего государства, то это недопустимо».

Приведя целый ряд примеров и назвав имена журналистов, оскорбляющих нашу страну, лидер ЛДПР предложил Госдуме потребовать от «Эха Москвы» убрать «оскорбительный и клеветнический характер отдельных выступлений большинства журналистов». Инициативу Жириновского поддержал спикер Госдумы Вячеслав Володин, который поручил Комитету по международным делам проанализировать законодательство Совета Европы по тем вопросам, которые поднял лидер ЛДПР. «Учитывая, что мы с вами члены Совета Европы, было бы правильно посмотреть, как решаются эти вопросы на законодательном уровне в рамках европейских государств», — сказал Володин.

Теперь главе Комитета по международным делам Леониду Слуцкому предстоит разобраться с тем, как решаются эти вопросы в европейских государствах, – и через неделю доложить об этом парламентариям. Возможно, лучшей кандидатуры для подготовки такого доклада в Госдуме не найти: ведь никто иной, как Слуцкий недавно подвергся ожесточенной травле со стороны либеральных СМИ за якобы имевшие место сексуальные домогательства к журналисткам (почему только и исключительно оппозиционной направленности – остается большой загадкой). В то время на депутата в соцсетях вылился целый ушат оскорблений, которые (учитывая недоказанность обвинений в его адрес и отсутствие обвинительного вердикта не только суда, но и парламентской комиссии по этике) вряд ли могут быть классифицированы иначе, чем клевета и диффамация.

Поможем немного главе Комитета по международным делам и посмотрим, как обстоят дела с ответственностью за клевету и оскорбления в адрес государства и его лидеров в странах Европы.

Единого европейского законодательства, предусматривающего ответственность за клевету, оскорбления и диффамацию не существует. Законы о клевете, неприкосновенности частной жизни и об оскорблении государственных деятелей различаются по всему Европейскому Союзу. ЕС имеет ограниченную компетенцию в этой области, за исключением сферы защиты данных. Однако Группа Высокого уровня по вопросам свободы СМИ и плюрализма (в рамках Европейской Комиссии) последовательно рекомендует гармонизировать законы о клевете и диффамации в пространстве ЕС.

Еврокомиссия критикует существующий в настоящее время порядок вещей, указывая, что «слишком часто архаичные национальные законы остаются нереформированными и поэтому содержат положения, которые могут ограничивать свободу выражения мнений».

В действительности, среди государств-членов ЕС уголовное наказание за диффамацию не предусмотрено только в пяти странах: Хорватии, Ирландии, Румынии, Великобритании и на Кипре. Хотя ПАСЕ и ОБСЕ призвали государства отменить уголовные санкции за клевету еще в 2007 г., ситуация с реформированием европейского правового поля почти не меняется (исключением является Франция, о которой будет сказано ниже). Более того, в законодательстве многих стран-членов ЕС предусмотрены гораздо более жесткие санкции за клевету или оскорбления в адрес политиков и государственных деятелей по сравнению с рядовыми гражданами, несмотря на то, что ЕСПЧ еще в 1986 г. постановил (дело «Лингенс против Австрии»): «Пределы приемлемой критики, соответственно, шире в отношении политического деятеля, чем частного лица».

Особую озабоченность Еврокомиссии вызывает тот факт, что законы о клевете, диффамации и оскорблении государственных деятелей не просто остаются в законодательной системе стран-членов ЕС, но и регулярно применяются – даже несмотря на то, что приговоры по этим делам столь же регулярно отменяются ЕСПЧ. Особенно это касается европейской «периферии» — Польши, Испании и Греции, но не только.

Сам Вячеслав Володин, поручая Слуцкому провести блиц-исследование, ссылался на опыт ФРГ – там «это всё достаточно законодательно четко решено». И действительно, Германия вполне может послужить примером того, как государство защищает себя и свои институты от оскорблений и диффамации.

Статья 90 УК ФРГ (часть a) предусматривает за оскорбление Федерального Президента (публично, на собрании или распространением письменных материалов) – лишение свободы на срок от трех месяцев до пяти лет. В менее тяжких случаях суд может смягчить наказание по своему усмотрению. Если имеет место клевета, или – внимание! – намеренное выступление против целостности ФРГ или против конституционных основ, наказанием может быть лишение свободы на срок от шести месяцев до пяти лет. В законе есть оговорка, что подобные деяния преследуются только с санкции самого Федерального Президента.

Часть b той же статьи гласит: «Кто публично, на собрании или путем распространения письменных материалов оскорбляет законодательный орган, правительство или Конституционный Суд Федерации или ее Земли или одного из их членов в этом качестве таким образом, что это угрожает авторитету государства, и этим намеренно выступает против целостности Федеративной Республики Германии или против ее конституционных основ, наказывается лишением свободы на срок от трех месяцев до пяти лет».

Наконец, статья 188 – «клевета и злословие в отношении политического деятеля» – предполагает наказание в виде лишения свободы на срок от трех месяцев до пяти лет, если злословие имеет место против персоны, играющей роль в политической жизни народа, «по мотивам, которые связаны с положением оскорбляемого лица в общественной жизни» и если это злословие «направлено на то, что бы существенно затруднить общественную деятельность» этого политика. В случае же, если злословие носит клеветнический характер, нижняя граница наказания поднимается, и клеветнику грозит от шести месяцев до пяти лет лишения свободы.

Эта статья, заметим в скобках, делает невозможным голословные обвинения в сексуальных домогательствах в отношении депутатов Бундестага. Если бы в УК РФ присутствовала подобная норма, либеральным журналисткам пришлось бы хорошенько взвесить все риски, прежде чем пытаться обвинить Леонида Слуцкого в харассменте, не имея никаких доказательств.

В целом ряде европейских стран до сих пор действуют старые (фактически еще средневековые) «законы об оскорблении величества» — lèse-majesté. Одной из таких стран являются предельно либеральные во всех иных отношениях Нидерланды. По закону королевства, преднамеренное оскорбление монарха карается тюремным заключением сроком до пяти лет и штрафом (оскорбление супруги монарха, наследника или регента – до четырех лет). Закон этот действующий: в период с 2000 по 2012 г. он применялся 18 раз, в половине случаев выносились обвинительные приговоры. Разумеется, верхняя планка наказания, предусмотренная законом, почти не применяется. Так, в 2007 г. 47-летний голландец был приговорен к неделе тюремного заключения и штрафу в 400 евро за то, что публично назвали королеву Беатрис «шлюхой» и заявил офицеру полиции, что занимался с королевой сексом.

Последний случай применения lèse-majesté в Нидерландах имел место в 2016 г. Проживающий в Нидерландах 44-х летний турок опубликовал на своей странице в Фейсбуке оскорбительный для короля Виллема-Александра коллаж, сопроводив его текстом, в котором король был назван «убийцей, вором и насильником». Суд приговорил любителя фотошопа к тридцатидневному тюремному заключению.

В отличие от Нидерландов, датский закон более суров к тем, кто оскорбляет регента или супругу/супруга монарха. Статья 267 Уголовного кодекса Дании предусматривает за клевету на королеву Маргрет II наказание в виде тюремного заключения на срок до четырех месяцев, а вот статья 115 (клевета и оскорбления в адрес регента, которого в Дании в настоящий момент нет) позволяет поднять верхнюю планку в два раза – до 8 месяцев.

Диффамация в адрес супруги (супруга) короля, вдовствующей королевы и наследника престола (сейчас это кронпринц Фредерик) может повлечь за собой поднятие верхней планки на 50% – до полугода тюрьмы. В марте 2011 г. суд Дании вменил нарушение статьи 267 нескольким активистам Greenpeace, которые в 2009 г. провели перформанс во время проходившей в Копенгагене конференции ООН по климату. Несколько «гринписовцев», нарядившись в вечерние туалеты и изображая из себя королеву Маргрет II и ее мужа, принца Хенрика, вышли на красную ковровую дорожку перед зданием датского парламента и развернули плакаты с призывами спасти Землю от глобального потепления.

Однако обвинению не удалось доказать, что в данном случае имело место умышленное оскорбление королевской четы, и в итоге 11 активистов организации получили двухнедельные сроки лишения свободы (условно) за использование фальшивых автомобильных номеров и незаконное ношение полицейской формы (в которую облачились «телохранители» лже-Маргрет и лже-Хенрика).

Еще одной страной, где сохраняется закон lèse-majesté, является Испания. Согласно статье 490 (3) Уголовного кодекса Испании, клевета или диффамация, направленная «против короля, королевы, любого из их предков или потомков, супруга, регента, принца или принцессы Астурийской», является уголовным преступлением. Если характер преступления расценивается судом как «серьезный», наказание – лишение свободы на срок от шести месяцев до двух лет. В менее тяжелых случаях можно отделаться штрафом в размере от шести до двенадцати месячных заработных плат.

Клевета и оскорбление в отношении короля и членов его семьи по любым другим мотивам, кроме мотивов исполнения ими своих функций (то есть по неполитическим мотивам), согласно статье 491 (1) УК, карается штрафом на сумму от четырех до двадцати месячных заработных плат. Использование изображения Короля либо членов его семьи в форме, которая может причинить ущерб престижу Короны, наказывается штрафом в размере от шести до двадцати четырех заработных плат.

По этой статье был присужден к штрафу испанский сатирический журнал El Jueves («Четверг»), поместивший на свою обложку в 2007 г. карикатуру сексуального характера на принца Астурийского (нынешнего короля Испании Филиппа VI) и его жену. Сумма штрафа составила 3000 евро.

Статья 543 УК предусматривает наказание за оскорбления, нанесенные в письменной форме либо действием Испании, ее Автономиям или ее символам и эмблемам, осуществленные публично: штраф на сумму от шести до двенадцати месячных зарплат в зависимости от их тяжести.

А в ноябре 2013 г., несмотря на сопротивление и критику со стороны Совета Европы, парламент Испании принял закон, разрешающий штрафы до 30 тысяч евро за оскорбление флага страны.

Интересный случай представляет собой законодательство Исландии.

Здесь нет различия между клеветой/оскорблением в адрес частного лица и представителя государственной власти. Исключение представляет собой лишь президент республики либо лицо, осуществляющее полномочия главы государства. Клевета и оскорбления караются штрафом или лишением свободы на срок до года. Умышленная клевета и оскорбления в адрес близких родственников предусматривают более суровое наказание – до двух лет лишения свободы. В случае же оскорбления либо клеветы на президента Исландии это наказание может быть увеличено, но не более, чем в два раза (статья 101 пункт 1 Уголовного кодекса Исландии). Диффамация и оскорбления в адрес ближайших родственников президента влечет за собой увеличение базового наказания за клевету на 50%.

Особенностью исландского законодательства является юридическая защита зарубежных государств и их лидеров. 95-я статья Уголовного кодекса этого островного государства предусматривает наказание до двух лет тюремного заключения за публичное оскорбление иностранного государства, нации, главы государства, флага или любого другого признанного национального символа, так же, как и флага ООН или Совета Европы. Аналогичное наказание предусматривается и за угрозы или враждебные действия по отношению к дипломатическим представительствам иностранных государств на территории Исландии. Если речь идет о множественных случаях клеветы, диффамации или оскорблений, верхняя планка может быть поднята до 6 лет лишения свободы.

Справедливости ради следует сказать, что далеко не все европейские страны сохраняют в своем законодательстве нормы, ограничивающие «свободу слова» своих граждан в отношении глав государств и правительственных чиновников. Например, во Франции в 2013 г. была отменена статья 26 Закона 1881 г. о свободе прессы, которая предполагала уголовную ответственность за оскорбление президента Республики. Однако в то же время французский президент был добавлен в список государственных должностных лиц, имеющих повышенную защиту от диффамации. В этот список, помимо президента, входят министры, парламентарии и главы религиозных конфессий. Максимальный штраф, полагающийся за клевету на лиц из этого списка, составляет 45 000 евро. Стоит отметить, что клевета или оскорбления в адрес госслужащих, даже если они осуществляются не публично (в виде слов, жестов, угроз, писем или изображений), могут повлечь за собой штраф в размере до 7500 евро, а в некоторых предусмотренных законом случаях – лишение свободы на срок до одного года.

Такой же штраф – 7500 евро – ждет злоумышленника, который посмеет надругаться над национальным гимном (Марсельезой) или трехцветным флагом республики. В случае, если это преступление будет совершено группой, нарушителей ждет шесть месяцев тюрьмы.

В Польше оскорбивший президента этой страны может получить реальный тюремный срок (до трех лет лишения свободы). Однако та же самая статья УК распространяется на любого иностранного главу государства, пока он находится на польской земле. Так, во время государственного визита в 2005 г. президента России Владимира Путина польская полиция арестовала 28 молодых людей, выражавших свое несогласие с прибытием российского лидера.

Польская юриспруденция славится и оригинальным толкованием закона об оскорблении президента; так, в 2006 г. прокурор на полном серьезе обвинил в «презрении к должности главы государства» 45-летнего жителя Варшавы, у которого случился приступ метеоризма при упоминании тогдашнего главы государства Леха Качиньского.

Разумеется, европейские законы, заставляющие граждан уважать свое государство, его главу, институты и символы, в разы мягче аналогичных норм, существующих в азиатских и ближневосточных странах. Настоящим чемпионом в этой сфере остается Таиланд, где любое (даже высказанное в шутливой форме) оскорбление в адрес короля, королевы, наследника или регента, наказывается тюремным заключением сроком от трех до пятнадцати лет. Согласно постановлению Верховного суда Таиланда (2013 г.) аналогичное наказание может применяться к тем, кто, по мнению судей королевства, оскорбил любого из тайских монархов, включая давно умерших.

Вряд ли нам стоит идти по пути Таиланда, однако создать механизм, эффективно защищающий государство, его институты и первых лиц от оскорблений, необходимо. И здесь изучение опыта европейских стран может оказаться полезным. В том числе и потому, что у европейцев получается сочетать принципы свободы слова с защитой чести и достоинства первых лиц государства.

Проблема эта действительно сложная. Леонид Слуцкий справедливо замечает: «Подходить к этому вопросу нужно предельно взвешенно, я бы даже сказал – деликатно. Хотя бы потому, что речь идет о некоторых недобросовестных СМИ, а возможные нововведения будут касаться всех. И, конечно, решение этого вопроса не должно превращаться в полицейщину. Никто нас за это не похвалит».

Особенно, добавлю, не похвалит Совет Европы, который предельно нервно относится к любым попыткам стран-членов сохранить или усилить законы, предусматривающие ответственность за клевету и оскорбления в адрес первых лиц государства и их символов (например, в 2013 г. тогдашний комиссар СЕ по правам человека Нилс Муйжниекс не раз заявлял о «серьезной обеспокоенности» в связи с ужесточением наказания за оскорбление флага Испании).

Но тут следует отдавать себе отчет в том, что конечной целью большого европейского проекта, субъектами которого выступают Еврокомиссия, Совет Европы и тому подобные наднациональные структуры, является растворение национальных государств в новообразовании, где не будет ни границ, ни национальной, культурной и религиозной идентичности. Разумеется, такому новообразованию не нужны ни национальная символика, ни даже сколько-нибудь авторитетные государственные структуры. А значит, необходимости в их защите силой закона тоже нет.

Россия такое будущее для себя отвергает (по крайней мере, пока). Следовательно, должна защищать и свои символы, и свои институты, и своего президента – как залог сохранения идентичности.