Обесценивание современного гражданина России

Егор Холмогоров

Нашумевшая брошюра «Универсальные компетентности и новая грамотность: чему учить сегодня для успеха завтра», предложенная «Высшей школой экономики» всем любителям российских реформ, представляет собой предварительные выводы доклада в рамках проекта «Универсальные компетенции и новая грамотность», который должен быть опубликован осенью 2018 года. Авторы предлагают «рекомендации для трансформации российской школы с учетом опыта наиболее продвинутых стран, уже сейчас, не дожидаясь 2030 года».

Заметим слово «продвинутый», подразумевающее, что есть некие они – «продвинутые», а есть мы, заведомо отсталые. Здесь сразу же возникает вопрос: что это за «наиболее продвинутые страны»? И куда именно они наиболее продвинутые? А то есть такие направления куда, быть может, лучше и вовсе не продвигаться.

Обычно самой продвинутой страной планеты считаются США: самый большой ВВП, авианосцы, доллар, Капитан Америка. При этом, специфическое интеллектуальное качество массового американского образования давно вошло в легенды, а с тех пор положение только ухудшилось, так как основное внимание уделяется программам diversity и тому, чтобы в классе ни в коем случае не оказалось слишком много белых мальчиков.

При этом именно США последние два года кричат благим матом: «Нашу политическую систему взломали русские хакеры». Получается, что по сравнению с Россией — США отсталая страна. Раз «мы взламываем их», а не они нас, значит, как минимум, с математикой и информатикой у нас всё обстоит неплохо.

Продвинутой страной могла считаться и Великобритания: не случайно ведь российские олигархи забирают из её школ своих детей. Раз забирают, значит сдавали, раз сдавали – значит там учат неплохо, по крайней мере английскому и верховой езде. Но вот уже полгода британские химики никак не могут разобраться с произведением русских, как они утверждают, химиков. То есть химия у нас тоже лучше. А судя по тому, что британская пресса уверяла своих читателей, что в России по улице ходят медведи, с географией и биологией в туманном Альбионе тоже некоторая напряженка.

По объему ВВП в пересчете на покупательную способность крупнейшей экономикой мира является Китай, значит, он может нами считаться продвинутой страной. Но рецепт успеха Китая хорошо известен – власть коммунистической партии, убежденный великодержавный национализм, жесткий контроль над мыслями и поведением населения. Бери и копируй. Но что-то среди российских либералов восторга эта мысль не вызывает.

В списке стран по ВВП по ППС на душу населения лидирует Катар. Рецепт его успеха тоже широко известен. Нефтяная экономика и жесточайший ваххабитский фанатизм — можно, опять же, скопировать, только ваххабизм в наших широтах заменить, к примеру, на старообрядчество.

Остается ВВП по номиналу на душу населения, то есть страна, у граждан которой больше всего денег. Таковой наряду с карликовыми Люксембургом и Монако оказывается Швейцария. Вот у Швейцарии действительно можно чему-то поучиться. Или нет?
Сразу вспоминается цитата из фильма «Третий человек»: «При герцогах Борджиа в Италии на протяжении 30 лет царили война, террор и убийства, зато Италия того времени дала нам Микеланджело, Леонардо да Винчи и эпоху Возрождения. А что дала нам Швейцария за 500 лет демократии, братской любви и мира? Часы с кукушкой?» Часы, впрочем, изобрели в Баварии, а последняя гражданская война в Швейцарии между либералами-протестантами и консерваторами-католиками состоялась в 1847 году, никаких 500 лет мира, но и швейцарцам, конечно, есть чем гордиться, от кантональной демократии до историка культуры Буркхардта (бывшего, впрочем, жесточайшим исламофобом).

Однако точно ли швейцарцам более есть чем гордиться, чем русским? Снова перед нами символ веры российских западников: внушать высокоразвитой стране, внесшей огромный вклад в мировую науку, технологии, геополитические процессы, культуру, комплекс отсталой страны третьего мира, которая должна срочно саморазрушиться, чтобы догнать.
То, что речь идет именно об отношении к России как стране Третьего мира, очевидно из упоминания таких глобальных «добрых советчиков» как Всемирный Банк и ОЭСР. Как на деле работают эти «злые самаритяне» блестяще показано в работах лауреата Нобелевской премии по экономике Джозефа Стиглица и известных экономистов — норвежца Эрика Райнерта и работающего в Британии корейца Ха Джун Чанга (именно он и придумал этот мем про самаритян).

Принцип работы этих советчиков довольно прост – сломать всё, что работает, устранить все национальные особенности любой реформируемой структуры, дать универсальные рецепты, наслаждаться деструктивным результатом, в котором обвинить местную косность и неспособность работать еще более универсально. Реформы по рекомендациям «самаритян» – это, как правило, снос того, что работало, и неплохо работало, под корень. Во имя чего? Основой интеллектуального инструментария реформаторов являются слова «грамотность» и «универсальные компетенции». Именно их-то и собираются прививать нашим школьникам в реформированной школе.

Слово «школа» происходит от латинизированного древнегреческого слова, сменившего значения с «досуг, времяпрепровождение свободного человека» на «кропотливое изучение наук». Не случайно слово «схоластика» появилось раньше чем «школяр» или «школьник», а последнее означало маленький, начинающий ученый. Школа появилась как низшая ступень, но ступень в изучении науки. И массовая школа, даже в XIX-XX веке сохранила характер пусть и простейшего, но научного учреждения (другое дело, что начиная с XVIII века на школу начали возлагать еще и воспитательные задачи).
Теория «грамотности и универсальных компетенций» предполагает полный отказ от научного характера школы. Вместо погружения в мир знаний теперь ребенок должен усваивать в ней «базовые навыки», имеющие чисто утилитарное значение и развивать формальные свойства интеллекта без проникновения в содержание.

Причем это освоение мыслится на самом примитивном уровне. Само слово «грамотность», ключевое для докладчиков, предполагает начальный, базовый уровень образования, его примитивный фундамент. Причем «грамотности» в сознании человека (особенно постсоветского) противостоит «безграмотность». А поскольку грамотности нас еще только предстоит научить, то, значит, сегодня мы все являемся безграмотными, низшей ступенью социального космоса.

И снова мы видим обесценивание реформаторами современного гражданина России. Только что он узнал, что является «отсталым» по сравнению с «продвинутыми странами»; теперь он выяснил, что является еще и «безграмотным» по сравнению с некими мифическими «универсально компетентными» людьми.

Что же это за универсальная компетентность? Докладчики связывают её с навыками адаптации к миру, которые должны прийти на смену жесткой квазинаучной системе старого школьного образования. Они указывают, не совсем несправедливо, что в современном, быстро меняющемся мире знания, которыми снабжает наша школа своих учеников, быстро устаревают. Несколько лет мы тратили на неорганическую химию и ньютонову физику, хотя уже к моменту нашего рождения наука ушла бесконечно вперед – по сути мы осваивали программу XIX века.

И в самом деле, универсальная школа – продукт позитивистского «века знаний», когда система мира, восходящая к просвещенческому энциклопедическому проекту, казалось четкой, стройной, строго рациональной, лишенной противоречий, довольно механистичной. Казалось, что основные принципы всех наук раз и навсегда установлены – ньютонова механика, менделеевская периодическая система, дарвиновский эволюционизм, и эти принципы достаточно хорошо обозримы в учебнике, чтобы школьник выходил в большую жизнь с ясной и непротиворечивой картиной мира.

Уже XIX век начал нарушать стройность этой системы – геометрия Лобачевского к преподаванию в школьном курсе подходила весьма плохо. А уж ХХ век и вовсе оказался разрушительным – ни эйнштейнову физику, ни современную генетику на школьном уровне внятно преподать было нельзя. Они шли лишь более или менее удачным довеском к классике. Наши учителя продолжали излагать нам XIX век, добавляя: «мы даем вам основы, а в вузах вы узнаете более сложные вещи». Но вуз это специализация, поэтому гуманитарии так навсегда и уходили в мир с ньютоновой картиной мира и представлением, что еще был какой-то Эйнштейн, который сказал, что всё относительно.

Современная школа, несомненно, продукт либерализма полуторавековой давности, который, покрытый патиной времени, стал почти консерватизмом. Система мира, которую она подключала к нашему мозгу, безнадежно устарела, но при этом не имеет нравственной ценности еще более устаревших систем.

Мнение о том, что Бог сотворил мир за 6 календарных дней может кому-то показаться неверным, но производит на свет хороших людей. Мнение о том, что жизнь это борьба за существование и выживание в процессе эволюции наиболее успешных рас (у Дарвина было написано «рас»: не забывайте), – это еще более неверная, с точки зрения современной биологии, концепция, но она еще и плодит отъявленных мерзавцев, готовых на любое преступление ради выживания и считающих всех, кто «не успешен», биомусором.

Но одного у старой модели школы не отнимешь: она давала каждому своему выученику жесткий ментальный каркас, который позволял двигаться по жизни не ползком и наращивать новые знания. Именно это и грозит отнять у нас концепция «универсальной компетенции», предполагающая изготовление ментального Протея, который, как нам обещают, будет «уметь думать», решать задачи, ставить проблемы и находить решения, одинаково легко разберется в квантовой физике, молекулярной биологии, математической топологии и текстологии древних рукописей.

Вообще-то я знаю такого человека, который одинаково разбирается и в предельных функциях, и в картографии Геродота. Анатолий Трофимович Фоменко, универсальный гений всех времен и народов, автор отменного и пугающе невежественного шарлатанства, которое, впрочем, собрало вокруг себя целую секту других таких же уверенных в своей универсальной компетентности гениев. Доктрина «универсальной компетенции» сделает «фоменковщину», то есть невежественное крикливое верхоглядство, основным типом интеллектуальной активности на нашей части суши.

Школяр старого образца рос с убеждением, что есть некоторая сетка знаний. В каждой области более-менее разбираются специалисты, а задача школьника – понимать, что такая область существует, оценить свой интерес к ней и свою способность стать специалистом. Одни из нас сразу понимали, что им не быть математиками, другие, что им не светит медицина, третьи, что они ничего не понимают в литературе или истории. Можно было держать в уме две области одновременно и быть компетентным в обеих (это чем академик Шафаревич, сильный в социальной философии, или академик Колмогоров, сильный в стиховедении, отличались от академика Фоменко).

Но приписывать себе свойства универсального гения, который с синхрофазотроном придет и наведет порядок в тайнописи Леонардо да Винчи, — такое в уничтожаемой сегодня старой школе было не принято. И именно поэтому старая школа, пусть и не всегда, давала на выходе компетентных людей, то есть людей, которые уважали компетентность и чувствовали разницу между нею и некомпетентностью.

Это свойство пытаются на корню извести конструкторы «новой школы». Они намерены каждого идиота (иногда, увы, буквально), уверить в том, что он «разбирается во всем», «умеет решать задачи» и «овладел навыками проектного мышления». При этом никаких конкретных знаний, которые позволили бы ему отличить важное от неважного подлинное от мнимого, эта жертва экспериментов, не получит.

Зададимся простым вопросом – на каком именно материале наш школьник будет осваивать свои «универсальные компетенции»? Раньше компетентность приходила как побочный навык в работе с конкретной эмпирикой естественно-математических и гуманитарных наук школьного курса. Риторика осваивалась при написании сочинений, логика при изучении математики, осторожность при химических экспериментах.
Великий русский консерватор М.Н. Катков, отстаивая необходимость введения в русских гимназиях классического образования, изучения греческого и латинского языков, утверждал, что такое изучение хорошо тем, что на сравнительно нейтральном примере даст богатые умственные плоды – логика, красноречие, богатство жизненных примеров, эстетика. То есть он предполагал, что подобное классической образование создаст рамки универсальной компетенции, и был не так уж и неправ.

Сегодня в качестве средства выработки компетенции учить латынь или древнерусский никто не предлагает. Старую школу нам предлагают упразднить. В новой этого конкретного предметного наполнения не будет. Но нужда в примерах не исчезнет. А значит определять конкретное содержание мышления и мировоззрения наших детей будет сочинитель «рабочих тетрадей» по развитию компетенций.

«Дядя Вася и Дядя Петя живут вместе, воспитывая пост-девочку трансгендера Любу-Ваню и квир-трикстера aka “Пучок Хаоса”. Если Дядя Петя стащил тайком у Дяди Васи его пророщенные веганские зерна, а Дядя Вася обиделся и порвал дядипетины кружевные трусы, то есть ли возможность помирить дядь и что должны сказать воспитанники в суде, чтобы проявить подлинное открытое правосознание и не нарушить инь-янь гармонию в своей ячейке мультикультурного общества».

Школьная программа старого образца хороша тем, что понятно как контролировать её содержание. Если в школьном учебнике написано, что «Россия от века была страной рабов не принесшей в мир ничего, кроме зла», или «попы-мракобесы учили невежественных людей, что Земля – плоская, а на самом деле она – полый внутри шар на внутренней поверхности которого живут люди», то выловить это и пресечь не составляет особого труда.

А вот при «модульном обучении» и «индивидуальном подходе» сам Роналду ногу сломит – то под видом изучения мифологии детей приобщают к наркотикам, то под видом постижения тайн Ницше – к ранней половой жизни, то культурологические исследования радикальных контркультур заканчиваются сбором бомб в террористических организациях. Ничего не давая для фундаментального интеллектуального развития детей, как инструмент социального контроля над огромной частью общества школа будет тоже сломана и начнет выдавать сломанных детей, которым родители уже не успеют помочь.

При этом решит ли такая скрюченная школа хотя бы заявленную программную задачу – выработку компетентного, приспособленного к жизни и творческого человека? Перечитывая списки рекомендуемых универсальных компетенций и навыков невозможно отделать от ощущения, что по ним можно подготовить только бесхребетного приспособленца, исполнителя, более-менее нестроптивого разнорабочего. Все эти компетенции и «грамотности» носят адаптационный, а не созидательный характер. Они воспитают гибкость, чтобы их носитель мог перестроиться и «соответствовать запросам», но не твердость, чтобы достичь цели и сформировать новую реальность.

«Универсальная компетенция» никогда не воспитает фанатика науки и техники, который «точно знает», что должно быть так и преодолевая любые преграды стремится к поставленной цели. Она не образует человека с однозначными принципами, пригодного для власти и общественной деятельности. Вместо поэта, писателя, художника, то есть человека, живущего в мире возвышенной фантазии, порой принимая его за правду, она воспитает только «креативщика», умеющего разве что тырить чужие логотипчики. Что эта школа воспитает вместо воина я боюсь даже подумать – лучше заранее сшить белый флаг.

Несомненно, нашей школе нужна смена общей парадигмы. Преподавать замшелую позитивистскую картину мира XIX века во втором десятилетии века XXI и в самом деле бессмысленно. Однако сдвиг парадигмы нам нужен в сторону прямо противоположную той, что предлагают ревнители реформ. Наша школа должна формировать человека с ясной идентичностью, твердым характером, широтой конкретных знаний, настоящего эрудита, способного «ввинтиться» в ту или иную область, если от него это потребуется.

«Грамотность» должна быть уделом начальной школы, а в средней на смену ей должны придти зачатки профессионализма и действительно нелишние в жизни бойцовские навыки.