О пользе сравнений. Чужое горе как источник оптимизма

Леонид Поляков

В одной из самых проникновенных песен Булата Окуджавы дан рецепт на тот случай, «когда мне не в мочь пересилить беду, когда подступает отчаяние». Просто нужно сесть в «синий троллейбус» (причем – «на ходу»), и всё как-то само собой рассосется.

Примечательно, что, как и в те далекие советские времена, в сегодняшней Москве троллейбусы по-прежнему – синие. И примечательно также, что синий – это цвет британских консерваторов. Казалось бы, что общего между огородной «бузиной» и киевским «дядькой», то есть между московским троллейбусом и британскими тори во главе с Терезой Мэй? Кроме цвета? А вот послушайте:

«Перед лидером стоят тяжелейшие проблемы, ее авторитету был нанесен до сих пор ощутимый удар результатом прошлых выборов, члены партии утратили веру в нее, и, согласно одной воскресной газете, один из ее высокопоставленных коллег сказал: “Я больше не могу с этой женщиной работать”».

Она настаивает на том, что ей нужно время, чтобы привести ее переговоры с европейскими партнерами к успеху. В особенности она хочет, чтобы ее критики прекратили раскачивать лодку или даже дезертировать до саммита ЕС в конце месяца. Ее критики возражают, что у нее были годы, чтобы достичь хоть чего-то на этих переговорах, и давать ей еще две недели совершенно бессмысленно. А между тем The Financial Times цитирует высокопоставленного чиновника Евросоюза, который говорит: «Я не думаю, что мы сможем решить ее домашние проблемы… Это вне наших возможностей… Это всё очень личное и очень политизировано».

Это цитата из колонки Эндрю Гимсона (Andrew Gimson) — одного из редакторов партийного портала conservativehome.com  – который решил, было, поиграть с читателями в «угадайку», но сам же всё испортил, включив в заголовок фразу-спойлер: «We refer, of course, to Merkel». Впрочем, осуждать Гимсона едва ли стоит. Его проговорка («конечно», Меркель) говорит сама за себя. Партийный портал все-таки обязывает. Вы – пессимисты, сомневающиеся и прочие критиканы, – было, подумали, что это всё про Терезу Мэй? Так вот нет! Вы – раскачиватели «лодки» и потенциальные «дезертиры», — думаете, что у нас дела обстоят «хуже некуда»? Ничего подобного! Есть куда – и очень даже есть.

А посему окончательная рекомендация Гимсона однопартийцам и «сочувствующим» вполне ожидаема: «В то время, как мы изо дня в день концентрируемся на проблемах Мэй, было бы вернее вместо этого сфокусироваться на трудностях у Меркель».

Надо отдать должное Гимсону: его совет коллегам переключиться на проблемы Меркель прозвучал вполне своевременно, за два дня до решающего голосования в Палате Общин по ключевому вопросу в законе о Брекзите: о праве парламента определять политику правительства. Гарантии большинства у правительства Мэй на тот момент не было, слухи и предположения о том, что в случае поражения Мэй будет вынуждена уйти в отставку, циркулировали всё упорнее. И для, так сказать, «разрядки напряженности» взгляд в сторону – на вроде бы вполне политически благополучную Германию – представлялся вполне логичным и продуктивным PR-ходом.

Тем более, что подобным же образом в тот же день поступил и «главный пиарщик» всего западного мира – президент США Дональд Трамп. Попав в невыгодную ситуацию с процедурой разделения семей незаконных мигрантов на границе США и Мексики, он немедленно твитнул:

«Народ Германии обращается против своего руководства, в то время как миграция сотрясает и без того слабеющую берлинскую коалицию. Преступность в Германии на подъеме. Большая ошибка для всей Европы впустить миллионы людей, которые столь резко и насильственно изменили ее культуру!» А в следующем твите добавил: «Be smart, America!»

Этот вполне разумный совет быть умнее попавшего в беду (очевидно – по собственной глупости) «соседа» или, скорее, «партнера» у самого этого партнера вызвал, однако, ничем не прикрытый приступ негодования. И во флагманском издании немецкой либеральной демократии – журнале Der Spiegel – появился комментарий Штефана Кузмани (Stefan Kuzmany) под заголовком «Враг в Белом Доме». Автора особенно задело утверждение Трампа о том, что официальные власти скрывают реальную статистику преступлений, и он заявляет:

«Утверждение, – выдвинутое без всяких доказательств, – о том, что германское правительство и его чиновники сознательно утаивают от граждан Германии правду о размерах преступности, не должно оставаться без последствий. Его открытая поддержка правых популистов – ничто иное, как вопиющая атака иностранной державы на правительство нашей страны. Это прямая попытка Белого Дома дестабилизировать Федеративную Республику Германию».

Общий вывод напрашивается: «Нет, этот президент США никогда не был партнером. Он – враждебный оппонент. В конце концов, мы должны начать воспринимать его именно так и действовать соответственно».

Что это конкретно означает, нам еще предстоит посмотреть. Одно дело – воинственные заявления либерального публициста, а совсем другое – конкретные правительственные решения. Но одно уже понятно: после таких обвинений можно говорить не только о «торговой войне» между США и ФРГ, но и о войне политико-дипломатической, как минимум. И это как раз в тот момент, когда (как совершенно справедливо заметил Трамп) роковой «миграционный вопрос» действительно стал «яблоком раздора» не только внутри консервативной коалиции ХДС/ХСС, но и внутри германского общества. А по сути – внутри всего Евросоюза. И причиной этому стала политика «открытых дверей», объявленная Ангелой Меркель еще в 2015 году.

Дело вроде бы давнее, но последствия сказываются до сих пор. Хотя «девятый вал» волны мигрантов вроде бы миновал, и коалиционное правительство вроде бы постепенно разобралось, чтó делать с новоприбывшими обитателями разоренных (с помощью натовских усилий!) ближневосточных и африканских государств. А всё равно – прежнее решение продолжает «вылезать боком» той же Меркель и, соответственно, всей консервативной (казалось бы, нерушимой) коалиции.

Ранее так произошло на парламентских выборах осени 2017 г., когда право-популистская «Альтернатива для Германии» (AfD) пришла к финишу третьей (после мейнстримных консерваторов и социал-демократов) и ныне в статусе официальной оппозиции располагает 92 мандатами в Бундестаге. А теперь нечто подобное может произойти и на земельных парламентских выборах в Баварии в октябре этого года, где политический монополист – Христианско-социальный союз – всерьез опасается, что значимая часть ранее безальтернативно «своих» избирателей переметнется к AfD. Всё из-за того же рокового «мигрантского вопроса».

И опасаться действительно есть чего: все немецкие поллстеры дают «Альтернативе для Германии» не ниже 13% электоральной поддержки, а один из самых качественных институтов – INSA – по последнему (от 19.06) опросу фиксирует падение поддержки консервативной коалиции до 29% и рост поддержки AfD до 16%!

Соглашусь: утверждение Трампа о том, что «германский народ обращается против своего руководства», несколько преувеличивает размеры народного недовольства властями. Но вот замечание о том, что «миграция сотрясает и без того слабеющую берлинскую коалицию», — это буквально не в бровь, а в глаз. Потому что (как бы ни возмущался Ш. Кузмани) факт остается фактом: между канцлером А. Меркель (ХДС) и ее министром внутренних дел Х. Зеехофером (ХСС) действительно пробежала «черная кошка».

И в самом крайнем случае это может привести к серьезному политическому кризису, выход из которого потребует внеочередных парламентских выборов. Потому что, если ХСС, который располагает 46 депутатскими мандатами в Бундестаге, решит из коалиции выйти, то у ХДС(200)+СДПГ(153) останутся лишь 353 мандата. А при нынешнем Бундестаге в 709 депутатов этого недостаточно для формирования правительства большинства.

А ведь всё из-за какой-то, на первый взгляд, мелочи. Министр хочет, чтобы мигрантов без документов, либо зарегистрированных в других государствах ЕС, на границах Германии разворачивали обратно. То есть фактически Хорст Зеехофер следует за премьером Венгрии Виктором Орбаном, который построил забор на границе с Сербией и вообще отказывается пускать мигрантов в свою страну. А канцлер, наоборот, хочет добиться универсально-общеевропейского решения проблемы беженцев. Для Германии речь идет буквально о нескольких тысячах таких случаев, но Зеехофер идет «на принцип». Для него лично (но для ХСС в первую очередь) жизненно важно показать баварскому (да и не только) избирателю, что в вопросе защиты страны от очередного наплыва афро-азиатских беженцев они тверды, как скала. И именно на них, а не на «Альтернативу для Германии» можно вполне положиться в уже и не так далеком октябре.

Ситуация в Германии подвисла. Может ли Меркель просто уволить строптивого министра? Да, такие полномочия у канцлера есть, иначе это – не канцлер. Но дело-то в том, что Зеехофер – это не министр сам по себе, а часть коалиционного соглашения, по которому портфели распределились между тремя партнерами. И даже если уходит Зеехофер, портфель министра МВД всё равно должен остаться за ХСС. И нет никаких оснований полагать, что нынешний премьер Баварии Маркус Зёдер (Marcus Söder) согласится на какую-либо фигуру, которая не будет поддерживать миграционный план Зеехофера.

Но ситуация подвисла еще и в том смысле, что Зеехофер фактически выдвинул канцлеру ультиматум: если на саммите ЕС 28–29 июня не будет найдено общеевропейское решение вопроса о мигрантах, то он своим приказом с 1 июля введет правило «от ворот поворот» тем мигрантам, кто не имеет документов или уже зарегистрировался в другой стране ЕС.

А надежд на то, что такое решение действительно будет принято на саммите, – крайне мало. Во всяком случае, компромисс, а тем более консенсус между Меркель и Орбаном – вещь труднопредставимая. Остается полагаться на двухсторонние договоры о реадмиссии спорных беженцев с Австрией, Италией, Грецией и Францией. Что не исключено, но не будет выглядеть как общеевропейское решение. В качестве паллиатива это может сработать, – если исходить из предпосылки (как это делают многие эксперты), что в распаде коалиции на самом деле не заинтересованы ни христианские демократы, ни социал-христиане Баварии.

Посмотрим. А пока вернемся на родину изобретателей футбола. Трудно сказать, насколько психотерапевтическая методика переключения внимания на чужие беды, предложенная Э. Гимсоном, действительно сработала. Но на этой неделе у Терезы Мэй повод для оптимизма действительно появился. Потому что, в отличие от Ангелы Меркель, ей удалось разброд и шатания в собственном консервативном стане минимизировать настолько, что в среду 20 июня она смогла, наконец, расслабиться.

Потому что при решающем голосовании в Палате Общин компромиссная поправка правительства в закон о Брекзите (EU Withdrawal Bill) прошла со счетом 319 «за» — при 303 «против». И в тот же вечер закон был направлен в Палату Лордов, которые согласились прекратить межпалатный «пинг-понг», одобрили правительственный вариант, который будет теперь представлен на подпись главе государства – королеве Елизавете II.

Напомню вкратце, в чем суть проблемы и в чем смысл достигнутого Мэй компромисса. Закон о Брекзите постепенно вылился в тяжбу между правительством и парламентским большинством (тори + североирландские демократические юнионисты), с одной стороны, и оппозиционными фракциями (лейбористы, либдемы, шотландские националисты, валлийская партия) – с другой, по поводу того, кому должно принадлежать решающее слово в случае, если к определенному сроку соглашение о выходе Великобритании из ЕС не будет достигнуто.

Тереза Мэй настаивала на праве правительства принять решение о выходе из ЕС без всякого соглашения по принципу «no deal better than bad deal». Оппозиция требовала признать право парламента в этом случае заставить правительство продолжать переговоры вплоть до достижения приемлемой сделки.

Дело осложнилось тем обстоятельством, что во фракции тори обнаружились диссиденты, которые сочли неправильным и недемократичным лишение парламента права на «meaningful vote», то есть на «голосование по существу», в таком важнейшем для нации вопросе как Брекзит. Разумеется, все они из числа тех, кто на референдуме голосовал против Брекзита, и их неспроста подозревают в том, что своей борьбой за «парламентский суверенитет» они прикрывают свое тайное желание этот самый Брекзит остановить. Лидером группы «мятежников» стал бывший генпрокурор Доминик Грив (Dominic Grieve), который и предложил поправку в закон, обязывающую правительство при отсутствии сделки с ЕС к 21 января 2019 года поставить закон на голосование «по существу» в парламенте.

С учетом того, что группа тори-диссидентов насчитывала дюжину, голосование в Палате Общин 20 июня грозило обернуться унизительным поражением для Мэй. Которое означало бы ее полную дискредитацию как лидера партии и, соответственно, поставило бы под вопрос само продолжение правительственной коалиции. И уже утром в среду, за несколько часов до голосования, когда оппозиция напрягла все силы, заставив явиться в Палату даже тяжело больных на креслах-каталках и беременных на девятом месяце депутатов, правительство пошло на уступку.

Поправка Доминика Грива была принята таким образом, что, если к 21 января следующего года соглашение о Брекзите с ЕС не будет достигнуто, правительство обязано в течение пяти дней представить в парламент отчет о ситуации и о плане дальнейших действий. А депутаты получают право его обсуждать и предлагать в этот план свои поправки. Правда, решать, подлежит ли отчет и план правительства тем или иным поправкам или нет, — будет… спикер Палаты Общин Джон Бёркоу (John Bercow). Лично.

По какой-то таинственной причине это необычное (мягко говоря) предложение удовлетворило половину группы диссидентов и (что самое интересное) самого Доминика Грива. Но «шестеро смелых» (включая, разумеется, непреклонную Анну Соубри) все-таки голосовали против правительственного варианта. И если бы не четверка несгибаемых брекзитёров-лейбористов и еще четверка лейбористов воздержавшихся, то финальный счет выглядел бы 315 : 311 в пользу правительства. Что выглядело бы уж совсем неприлично.

Хотя с какой стороны посмотреть: ведь кое у кого дела обстоят еще хуже. Что не может не радовать.