«Мы все умрем». Боб Вудворт погубил жанр журналистских расследований

Дмитрий Дробницкий

Чтение сделало Дон Кихота джентльменом.
Вера в прочитанное — сумасшедшим
(Джордж Бернард Шоу)

11 сентября в Соединенных Штатах не только вспоминали жертв теракта 17-летней давности, но и зачитывались новым бестселлером знаменитого автора Боба Вудворта. Его книга «Страх. Трамп в Белом Доме» поступила в широкую продажу во вторник, хотя представителям прессы, а также счастливчикам, вовремя осуществившим предзаказ на Amazon, посчастливилось начать чтение чуть раньше…

И чуть раньше разочароваться.

Один из ведущих юмористического шоу Last Week Tonight на телеканале HBO Джон Оливер, вдоволь поиздевавшись над администрацией Белого Дома по итогам «разоблачений» Вудворта, не преминул воткнуть пару шпилек в бок именитому автору. Оливер пересказал содержание книги одной фразой: «Как бы там ни было, президент — это просто катастрофа, и мы все скоро умрем».

Это высказывание невольно вызывает в памяти фрагмент советского фильма «Формула любви». Джакоб (в исполнении Александра Абдулова), пересказывая на русском языке финал песни «Уно моменто», говорит с отстраненным выражением лица: «И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли». После паузы он добавляет: «Это очень грустная песня».

Смех-смехом, но Вудворт и правда всеми силами пытается создать у читателя ощущение, что конец Америки (а может быть, и мира) не за горами. Конечно, такую картинку рисуют все мейнстримные медиа. Более того, предыдущий бестселлер, посвященный администрации Трампа — книга Майкла Вулфа «Огонь и ярость», — описывает обстановку внутри Белого Дома примерно так же. Но то Вулф, в чьей информированности и, будем говорить откровенно, журналистской чистоплотности сомневались даже либеральные американские медиа.

Другое дело — Вудворт. Он был главным разоблачителем Никсона и его приспешников в ходе Уотергейтского скандала. Только с ним пожелал общаться главный источник The Washington Post (и книги «Вся президентская рать»), сотрудник ФБР по прозвищу «Глубокая Глотка» (по легенде им был замдиректора ФБР Марк Фелт). Он автор девятнадцати книг. Он лауреат различных премий. Он писал об изнанке самых разных администраций, включая администрации Джорджа Буша-младшего и Барака Обамы. И всё написанное было чистой правдой.

А раз так, то и о Трампе написана чистая правда, не так ли? Уж с кем, с кем, а с Вудвортом всякий сотрудник Белого Дома, госдепартамента или иного федерального ведомства поделится любой информацией о президенте и его ближайшем окружении, тем более, что президент-то ужасен. Ну ведь правда?

Постойте, если это правда, то Вашингтон кишит предателями, непрофессиональными болтунами и презревшими не только закон, но и всякие приличия заговорщиками. Чего стоит хотя бы история о том, что со стола Трампа сотрудники администрации регулярно воровали документы с целью не допустить подписания им тех или иных распоряжений! Получается, автор на чистую воду вывел не президента вовсе, а тех, кого он цитировал в своем произведении.

Очень странная картина получается. Практически все в окружении главы государства считают его опасным, непредсказуемым, глупым и чуть ли не психически больным. Но все эти мудрые люди так и не отважились ввести в действие четвертую часть 25-й поправки и отстранить президента от власти. Они лишь изливают душу великому Бобу Вудворту и пишут анонимные колонки в The New York Times.

Более того, за прошедшее с момента релиза книги время практически все члены администрации в явной и категоричной форме открестились от тех слов, которые приведены в «Страхе». Вудворт назвал это «обычной работой вашингтонской машины отрицания». Но тогда почему достойные люди, которые только и удерживают Америку на краю пропасти, ничего не предприняли законным путем? Боятся? Ждут подходящего момента? Не хотят войти в историю как первый кабинет, который во главе с вице-президентом изгнал из Белого Дома верховного главнокомандующего?

Казалось бы, журналист-расследователь с огромным стажем должен был прояснить для читателей причины такого поведения сотрудников администрации. Но он этого не делает. Даже не пытается. В прологе и сорока двух главах он описывает один нелицеприятный эпизод за другим. Получается и правда картина полной катастрофы. «Все скоро умрут». И ничего не сделают для своего и всеобщего спасения. «Сия пучина поглотила их».

Но что если Вудворт пишет неправду? Скажем мягче, что если он сочиняет? Если экс-агенту МИ-6 Кристоферу Стилу можно сочинять «русское досье на Трампа» и отправлять его в ФБР, то почему полет своей фантазии должен ограничивать великий писатель?

Лично меня в книге смущают два момента. Во-первых, она слишком хорошо ложится в медийный нарратив — включая «Огонь и ярость» Марка Вулфа, анонимную колонку в The New York Times, вышедшую пятью днями ранее, а также всё, написанное либеральными изданиями о «хаосе в Белом Доме». Для того, чтобы написать «Страх», не нужно было проводить никаких расследований и многочасовых интервью с источниками-которые-пожелали-остаться-неназванными. Можно было просто скомпилировать все то, что было написано ранее.

Если бы Вудворт действительно занялся расследованием, он бы с вероятностью 99.9% откопал нечто новое, причем противоречащее «всеобщему знанию» о «неадекватном президенте». Так всегда бывает, если рыться в фактах и говорить с источниками, которые действительно знают, о чем говорят. Я на своем опыте сталкивался с такими ситуациями. И это самое интересное в жанре журналистского или аналитического расследования. Неожиданные сведения обязательно всплывают и дают толчок новым изысканиям. Ничего подобного в книге нет.

Во-вторых, произведение изобилует диалогами. Иной раз они растягиваются на несколько страниц — ну прям любовный роман! По словам Вудворта, он опрашивал людей, которые были свидетелями таких диалогов или в них участвовали. Но как они могут так точно помнить, какие именно слова произносились при них два года назад? А пять? А восемь? Каким образом, например, были воспроизведены диалоги Стивена Бэннона и Дэвида Босси, а затем их общий разговор с Трампом, состоявшиеся в 2010 году? Или все в США носят с собой на конфиденциальные беседы диктофоны, или придется признать, что автор, как минимум, приукрасил свое повествование.

Когда Вудворт в соавторстве с Карлом Бернштейном работал над серией статей о Уотергейтском скандале, он постоянно вел записи. Опрашивая людей, которые согласились с ним поговорить, он задавал вопросы о событиях, которые произошли вчера или позавчера, то есть были живы в памяти свидетелей. В таком случае воспроизвести какой-либо диалог точно (или почти точно) не представляет никакой сложности. Но что если речь идет о событиях двухгодичной (не говоря уже восьмилетней) давности?

Просто попробуйте восстановить в памяти какое-либо заметное позапрошлогоднее событие. Допустим, юбилей друга. Или, если вам не повезло, ДТП, попадание в больницу и т.п. Общую канву вы, несомненно, вспомните. Более того, вам будет казаться, что эмоции, пережитые тогда, и по сей день сохраняют яркость (правда, следователи по уголовным делам и психологи утверждают, что это самообман). А теперь постарайтесь в точности воспроизвести все реплики тостующих, гаишника, второго водителя, врача, медсестер, сопровождающих родственников и друзей. Или у вас идеальная память, или вы поняли, о чем я говорю.

Если вы будете писать мемуары, вас никто не упрекнет в том, что тот или иной диалог станет продуктом художественного вымысла. Главное, чтобы вы не исказили суть событий прошлого.

Отечественный историк Эдвард Радзинский любит приправлять свои книги и публичные лекции художественными подробностями — вот Сталин (Иван Грозный, Петр Первый и т.д.) идет по коридору и думает (говорит кому-то)… Это неплохой прием для популяризации исторических изысканий, основанных на письменных источниках.
Но если речь идет о журналистском расследовании, в котором каждое слово (включая персональные оскорбления в адрес президента) важно, подобные вольности недопустимы.

Более того, книга Вудворта потому так и насыщена диалогами, что они придают ей весомости. Читателю предлагается оценить разговоры между людьми из окружения Трампа, исходя из того постулата, что все реплики абсолютно аутентичны, как если бы были зафиксированы на диктофон или записаны «Большим Братом». Но это-то как раз и неправда.

Вудворт старался придать «Страху» тот же лоск, создать в нем ту же атмосферу, в какую погружался читатель «Всей президентской рати». Понятно, какую задачу он пытался решить. Авторитет его прежних книг должен сделать все, изложенное в последнем произведении, непререкаемым фактом.

Лучше бы он этого не делал.

Связав свой свежий опус с классическими расследованиями 1970-х, он не только не убедил никого, но и поставил под вопрос достоверность рассказанного почти полвека назад. Стройная легенда, увековеченная в фильме Алана Пакьюлы, о двух бесстрашных журналистах, которые по ночам приходили домой к сотрудникам администрации Никсона (а те с удовольствием откровенничали с ними) и десятки раз встречались с тайным информатором из ФБР в некоем подземном гараже, и раньше подвергалась сомнению.

В 2012 году вышла книга Джеффа Химмельмана «Правдиво Ваш» о легендарном редакторе The Washington Post Бене Брэдли, который курировал работу Вудворта и Бернштейна во время Уотергейта. В ней впервые появились упоминания о том, что Брэдли сомневался в достоверности многих фактов, изложенных журналистами. Редактор даже не особенно верил в то, что они встречались с «Глубокой Глоткой». Химмельман утверждает, что Вудворт пытался заставить его вычеркнуть из рукописи упоминания о словах Брэдли, опасаясь, что правда о журналистских подтасовках выйдет наружу.

Еще одна нестыковка обнаружилась в отношении другого информатора — некоего Z. Вудворт и Бернштейн заставили своих читателей считать его высокопоставленным сотрудником Белого Дома, который был посвящен во все аферы Никсона. В книге журналисты рассказывают захватывающую историю о том, как они помещали красный флажок в горшок с цветком на балконе квартиры Вудворта (это действо было старательно сфотографировано авторами для книги) каждый раз, когда они просили информатора о встрече. Если тот мог с ними встретиться, он публиковал зашифрованное объявление в газете The New York Times.

Сопоставление сведений, полученных от «Глубокой Глотки» и Z позволяло выстроить «стопроцентное дело» против Никсона. Два человека со знанием дела рассказали правду-матку о нарушившем закон президенте. Вот только истории об обоих информаторах, судя по всему, были чистейшим вымыслом.

В 2008 году увидели свет мемуары бывшего директора ФБР Патрика Грэя, отредактированные его сыном Элом Грэем и снабженные дополнительными исследованиями с использованием архивов Бюро. В ней делается однозначный вывод, что «Глубокая Глотка» не только не мог быть Марком Фелтом (который заявил об этом в 2005 году), но вообще не мог быть одним человеком. Если каким-либо образом Вудворт и Бернштейн и получили сведения о расследовании ФБР, то их источниками должны были быть по крайней мере пять человек.

Вот что пишет Грэй-младший: «Сегодня существуют убедительные доказательства того, что «Глубокая Глотка» на самом деле был подделкой, за которой стоит сам Боб Вудворт… «Глубокая Глотка» не мог быть одним человеком, это выдумка, в лучшем случае — коллективный персонаж».

Журналист и историк Уотергейта Джеймс Розен в своей рецензии на книгу отца и сына Грэев делает предположение, что источником Вудворта мог быть директор ФБР Грэй-старший. Разумеется, эта версия требует отдельной проверки, которой сейчас многие исследователи захотят заняться.

Легенда об информаторе Z на поверку также оказалась враньем. Химмельман утверждает: «На протяжении десятилетий Карл и Боб настаивали, что члены Большого Жюри (рассматривавшего Уотергейтское дело — Д.Д.), к которым они обращались, никаких сведений им не сообщили. Десятилетиями эта история тиражировалась в интервью и переизданиях «Всей президентской рати», а Вудворт, Бернштейн и Брэдли стали святой троицей журналистики. Согласно же записям самого Вудворта, это неправда. Никакой тайны в персонаже Z не было. Это была тщательно маскировавшая внешность женщина из Большого Жюри, которая нарушила закон, разговаривая с журналистами».

Эти слова подтверждает Джеймс Розен, ознакомившийся с архивами The Washington Post: «Вудворт и Бернштейн заставляют читателя думать, что некий мудрый человек из администрации Никсона, босс Z, был крайне встревожен преступной деятельностью (в Белом Доме — Д.Д.)… Это совершенно не ссответствует действительности».

При чем тут босс Z? А вот при чем. В статьях журналистов (а позже в книге) приводятся слова информатора: «Мой босс называет это обелением». Что ж, если босс — это сотрудник Белого Дома, то речь идет о препятствовании правосудию со стороны президента. Обелял Никсон себя и своих ближайших соратников. Но Z — присяжная. Ее постоянная работа никак не связана с Белым Домом, а ее босс мог знать о Уотергейте только из газет. Что и подтверждается второй частью фразы информатора: «Но он даже не знает фактов». И эта фраза, сохранившаяся в бумагах Вудворта, не попала ни в The Washington Post, ни в книгу «Вся президентская рать».

Что ж, Ричард Никсон вынужден был покинуть Белый Дом и позже честно признался в тех преступлениях, за которые ему грозил импичмент. Вряд ли Уотергейтское дело будет пересмотрено из-за того, что Вудворт в свое время подошел к своей работе «творчески». Но уважаемому автору некого винить, кроме самого себя, в том, что его достижения снова подвергаются сомнению.

Хуже того, отношение к политической книге и журналистским расследованиям может измениться радикально. Кто теперь поверит любому автору, который напишет очередную книгу о Белом Доме или, скажем об операциях американских военных в Ираке? Если даже в 1970-х, в классические годы журналистских расследований, ярчайшие представители жанра привирали и передергивали факты, а их «источники» были плодом воображения, словно герои детективных романов, то кто будет принимать за чистую монету такие расследования сегодня?

Телеведущий Fox News Шон Хэннети любит повторять (а за ним — и многие другие консервативные комментаторы), что журналистика в Америке умерла. С ним сложно не согласиться. В 2016 году такие гранды индустрии как The New York Times и The Washington Post (не говоря уже о телеканалах) превратились в орудия партийной пропаганды. И сразу же значимость печатного слова девальвировалась.

Впрочем, до недавнего времени у ответственных потребителей информации оставались перед глазами примеры журналистики прошлого и политический нонфикшн. Стало быть, сохранялась надежда на возрождение вменяемых средств массовой информации. У элит же была надежда на то, что когда-нибудь избиратель снова поверит в написанное в газете и сказанное с телеэкрана.

Но Боб Вудворт, похоже, сделал все, чтобы похоронить эти надежды. Решив тряхнуть стариной, он одним махом убил индустрию политического книгоиздания. Во всяком случае, нанес ей очень серьезный урон. По ходу он запятнал историю жанра журналистских расследований, основанных на инсайдах.

Трампу-то что — с него как с гуся вода. Его даже реальными разоблачениями пока никому свалить не удалось. А вот творчество Роберта Апшера Вудворта — особенно его последний опус — будет аукаться политикам и всей пишущей братии еще очень долго.

В общем, «это очень грустная песня»…