Меркель на пути к четвертому сроку

Леонид Поляков

Давос Давосом, но про Берлин тоже забывать не надо. Хотя бы потому, что сегодня, 26 января там начинаются переговоры по созданию правительственной коалиции между консервативным блоком ХДС/ХСС и социал-демократами. Это стало возможным после того, как в воскресенье 21 января конференция СДПГ одобрила саму идею продолжения «большой коалиции» (сокращенно – GroKo). Нельзя сказать, что там всё было «на тоненького» (как любят выражаться футбольные комментаторы). Но и счет 362 голоса «за» коалицию с ХДС/ХСС при 279 голосах «против», так сказать, «на толстенького» едва ли тянет. Большинство в 56% в высшем органе партийной власти означает, что исход зависел от позиции всего лишь 42-х партайгеноссе. Качнись она в противоположную сторону, и…

В преддверии этого (полу)судьбоносного голосования (а действительно судьбоносное еще впереди) в экспертной среде и немецкой прессе высказывались разные предположения о последствиях отрицательного вотума. Все они сходились в одном: ничего хорошего такой вотум ни потенциальным участникам коалиции, ни Германии, ни Евросоюзу явно не сулит.

Первое очевидное негативное следствие – продолжение ситуации, когда исполнительная власть страны работает в режиме ВрИО, то есть не имеет мандата на принятие долгосрочных стратегических решений как в самой Германии, так и в Евросоюзе. Назвать это «политическим кризисом», наверное, было бы преувеличением, но чем-то вроде «политического тупика» вполне было бы возможно. Случись такое, у канцлерин Меркель оставались лишь две опции: либо формировать правительство меньшинства из блока ХДС/ХСС, либо своим отказом вынуждать президента Франка-Вальтера Штайнмайера объявлять новые парламентские выборы.

В первом случае Меркель лично и консервативный блок в целом попадали в унизительную зависимость от голосования в парламенте по любому поводу. Каждый раз пришлось бы искать поддержку той или иной инициативы правительства у тех же социал-демократов, в первую очередь, либо у Левых, Зеленых, Свободных Демократов. А то и (не приведи Господь!) у страшных крайне-правых «альтернативщиков» (АдГ), на союз с которыми по австрийскому варианту немецкие консерваторы пойти едва ли когда-нибудь решатся.

Новые выборы по всем нынешним опросам общественного мнения ничего принципиально не изменили бы. Все семь партий остались бы на своих прежних местах, и таким образом вопрос о создании коалиционного правительства вновь встал бы в полный рост, превращая немецкую политическую сцену в театр демократического абсурда.

Второе негативное следствие отрицательного вотума на конференции СДПГ заключалось в том, что это повлекло бы за собой ослабление центристского мейнстрима – как самих социал-демократов, так и консервативного блока. Неспособность ведущих партий создать устойчивое и эффективное правительство могла бы серьезно подорвать доверие к ним у широкого электората. И, как опасаются многие (причем, не только в Германии), вызвало бы переток электоральной поддержки на крайне правый фланг – в пользу «Альтернативы для Германии», в частности. Намек на такую возможность содержится в результатах еженедельного опроса INSA/YouGov, который показал, что на выборах в то самое воскресенье 21 января консерваторы получили бы свои 31.5%, а вот социал-демократы – всего лишь 18%, притом, что АдГ уже имела бы 14%.

Дальше если и предвиделся негатив, то относительный, поскольку кризис лидерства в той или иной партии – это всегда в то же время и шанс для ее обновления, для нового старта. Собственно, это общее рассуждение впрямую проецировалось на вполне реальную возможность ухода с политической сцены «королевы Европы» (она же – «императрица европейской политики») – Ангелы Меркель. С одной стороны, к ней за 12 лет бессменного канцлерства привыкли не только в консервативной среде, но и в Германии вообще. И last but not least – в Европейском Союзе. Ведь именно тот самый часто ругаемый «меркелизм» — способность находить межэлитные компромиссы, перехватывать чужие идеи и обеспечивать стабильное лидерство – и превратил Германию в самое процветающее государство в ЕС. Что особенно важно и значимо в эпоху Brexit’а.

Но, со стороны другой, при неважном электоральном результате на сентябрьских выборах в Бундестаг и двойном «обломе» при попытках создать правительственную коалицию, у многих в Христианско-демократическом союзе возник бы естественный вопрос к г-же Меркель: а не пора ли на покой? Другой вопрос, что за широкой канцлерской спиной явных сменщиков особо не видно, но ведь это – тем более в минус! Мало того, что «Ангела промахнулась», так еще просто некому возглавить «стаю».

Особая и нехорошая (для Меркель) ирония воскресного голосования социал-демократов заключается в том, что фактически это был вотум доверия лидеру христианских демократов. Именно большинство в 362 голоса оставило Ангелу Меркель «на плаву». Пока что. Так как одно дело – голосование партийной верхушки, а несколько другое – всего рядового состава. А оно обязательно должно состояться, когда и если уже не «разведывательные», а настоящие коалиционные переговоры между СДПГ и ХДС/ХСС завершатся (если завершатся!) выработкой конкретного соглашения. Тогда опять политическое будущее Ангелы Меркель будут определять не собственная партия и не собственный электорат, а 440 000 членов СДПГ. А это обстоятельство, несомненно, дает серьезный козырь на нынешних переговорах Мартину Шульцу, который в таких козырях остро нуждается.

Дело в том, что карьера Шульца в роли лидера СДПГ весьма коротка и пока что не очень убедительна. Его год назад позвали из кресла председателя Европарламента в надежде придать новый импульс германской социал-демократии. Импульс, однако не получился: СДПГ на парламентских выборах показала худший результат за всю послевоенную историю ФРГ. Непоследовательная и двусмысленная позиция по вопросу о GroCo тоже в зачет ему не идет. Да, действительно, политика – искусство возможного. Но даже при этом невероятная «гибкость» Шульца, который трижды публично отрекался от самой идеи продолжения «большой коалиции» и все-таки на нее пошёл, — может в какой-то момент выйти ему «боком».

Внимательные наблюдатели заметили, что на конференции решающей оказалась вовсе не речь Мартина Шульца, который запугивал аудиторию перспективой еще более провальных новых выборов в случае отказа от GroCo. За окончательный результат 362 – 279, на самом деле, ответственны две ключевые фигуры в СДПГ: лидер партийной фракции в Бундестаге Андреа Налес (Andrea Nahles) и лидер молодежного партийного крыла (Jusos) Кевин Кюнерт (Kevin Kŭhnert). Первая вложила в свой призыв голосовать за коалицию мощный эмоциональный заряд, который, очевидно, повлиял не только на женскую часть конференции. Второй же вообще обеспечил появление серьезной альтернативы в виде лозунга «No GroCo». Так что – в отличие от лидерского «безрыбья» в стане христианских демократов – в СДПГ есть кому потягаться с Шульцем за «желтую майку» партийного вождя.

Парадоксальным образом получается, что в начинающихся коалиционных переговорах лидеры обеих сторон – «хромые утки», политическое выживание которых зависит не столько от них самих, сколько от решений противоположной стороны. При этом еще и «скованные одной целью» — избежать новых выборов, а значит, любой ценой добиться продления «большой коалиции». Но, на самом деле, цена не может быть любой, и пределы маневров, уступок и компромиссов у обеих сторон серьезно ограничены. Для Шульца воспоминание о 279 голосах «против» будет висеть «дамокловым мечом» в каждую минуту переговоров, а это означает, что он вынужден будет выдвигать максимальные требования, удовлетворяющие ту часть партии, которая уже сейчас предпочитает уход в оппозицию сотрудничеству с консерваторами. И уже сейчас из окружения Шульца раздаются заверения в том, что по ряду позиций, вроде бы согласованных в ходе предварительных переговоров и отраженных в итоговом документе, социал-демократы будут требовать серьезных изменений. Прежде всего по таким сюжетам как здравоохранение, рынок труда и, разумеется, миграционная политика.

Со своей стороны, Меркель будет постоянно под прицелом всех тех в консервативных кругах, кто заподазривает ее в непозволительной «левизне». Не находя ей альтернативы в собственных рядах, они начинают с завистью посматривать на соседнюю Австрию, где лидером консерваторов и канцлером стал политический «вундеркинд» Себастиан Курц. Мало того, что ему всего лишь 31 год и у него (а, следовательно, и у «Народной партии») всё впереди. Так он еще не побоялся создать коалиционное правительство вместе с той самой Партией Свободы, которую австрийские и европейские левые открыто называют неонацистской. И не случайно в одной из публикаций консервативной Die Welt появилась парадоксальная формула: «Альтернатива Меркель – это не “Альтернатива для Германии”, это – Курц».

Понятно, что немецкие консерваторы не собираются звать австрийского канцлера к себе «на царство». Но они недвусмысленно намекают на то, что акцентированно правая политика Курца в таком ключевом вопросе, как прием беженцев, позволила Народной партии занять первое место на прошлогодних парламентских выборах. И неплохо было бы последовать этому примеру. Меркель достаточно чутко восприняла это давление «справа», и не случайно в итоговом документе предварительных переговоров было зафиксировано число в 223 000 беженцев в год – на которое коалиция должна будет ориентироваться в своей миграционной политике. Там же присутствует и ежемесячная квота на 1000 родственников, которые могут прибыть в Германию по программе воссоединения семей.

Однако этот «правый уклон» уже вызвал жесткую реакцию в левой среде. В частности, Дирк Курбьювайт (Dirk Kurbjuweit) — автор редакционной статьи в Der Spiegel, озаглавленной «Меркель должна объясниться», — напрямую потребовал от канцлера ответа на вопрос, почему она радикально изменила свою политику в отношении беженцев, не потрудившись объяснить немецким избирателям причину такой перемены. Напомнив читателям фразу Меркель образца 2015 года о том, что, если страна не может показать «дружеское лицо» в чрезвычайной ситуации, «то это – не моя страна», Курбьювайт расценил сам факт квотирования приема беженцев как измену ранее провозглашенным гуманитарным принципам. А нежелание объясняться с общественностью – высокомерием как прямым следствием слишком долгого нахождения на вершине власти. Отсюда вывод-приговор: «Отказ вступать в важную дискуссию – отличительная черта монархий, а не демократий».

На самом деле, Курбьювайт сильно наигрывает в своем демократическом пафосе, поскольку сам же приводит очень простое и лежащее на поверхности объяснение нынешней позиции Меркель. Это – следствие борьбы за власть как в смысле сохранения поста канцлера, так и в отношении лидерства внутри консервативного блока. Успех «Альтернативы для Германии» стал для нее индикатором серьезного недовольства в обществе ее прежней политикой «открытых границ». А провал «ямайской» коалиции из-за отказа лидера свободных демократов (казалось бы, верных союзников!) Кристиана Линднера поддержать эту самую политику, научил ее «дуть на воду». Конечно, такого же подвоха от баварских друзей из ХСС, она не ждет. Но не считаться с их жесткой позицией по приему беженцев она тоже не может.

И тут очень кстати пришелся Давос. В своей речи на форуме Меркель завуалированно, но всё же достаточно внятно объяснилась. Отметив, что в Германии наблюдается поляризация общества, которой не было уже несколько десятилетий, она объяснила это появлением «ядовитой смеси» из трех компонентов: излишнего бремени Германии по выкупу долгов других стран в ЕС, роста безработицы и экстремального наплыва мигрантов. В итоге у значительной части немецкого общества возникло ощущение, что у него слишком много и слишком несправедливо отнимают. Что и породило феномен, который Меркель обозначила термином «токсичная политика».

Вообще же ее появление в Давосе и ее проповедь мультилатерализма (не путать с мультикультурализмом, который она уже давно «похоронила») в противовес трамповскому изоляционизму явно подняли настроение в стане «еврократов». Уже даже появился новый термин – Mercron, отражающий надежду на то, что Меркель в паре с Макроном придадут «старушке» Европе новое дыхание, столь необходимое в пору Brexit’а и «America – First!»

Может, и придадут. Только Меркель еще предстоит пройти через «огонь» очень непростых коалиционных переговоров с руководством СДПГ, потом – через «воду» общепартийного референдума социал-демократов и лишь после этого услышать «медные трубы» четвертого срока на посту федерального канцлера. По самым осторожным прикидкам это может произойти как раз на католическую Пасху, которая в этом году пришлась на 1 апреля.