Год за два: уроки выживания от Терезы Мэй

Леонид Поляков

Годовщины, как известно, бывают разные. Одни хочется праздновать даже чаще, чем каждый год. Другие – наоборот, лучше бы не поминать вовсе. Одна из именно таких свежих годовщин пришлась на 7 июня.

В этот день ровно год назад на внеочередных парламентских выборах партия тори – вопреки всем прогнозам и ожиданиям – не только не нарастила свое преимущество перед лейбористами, но вообще утратила большинство. Было у них 330 депутатских мандатов, а стало – 318. Что вынудило их создавать коалицию с североирландской партией демократических юнионистов (DUP), получившей всего лишь – но решающих! – 10 мандатов. И это электоральное фиаско теперь навсегда занесено в список личных «достижений» Терезы Мэй, по настоянию которой досрочные выборы и состоялись.

То, что этот «праздник со слезами на глазах» ни тори вообще, ни Тереза Мэй персонально отмечать не стали, – это вполне понятно и правильно. Пусть «ветер бередит былые раны» у тех, кто от этого получает удовольствие. Или, как говорил в таких случаях тоже премьер, незабвенный Виктор Степанович: «Если у кого чешется – чешите в другом месте». И потом – неужели за прошедший с тех пор целый год не удалось Терезе Мэй добиться чего-то такого, что вытеснило бы из памяти (и партийной, и ее собственной) прошлогодний конфуз?

Вопрос, как говорится, действительно «на засыпку». Потому что: ни вялотекущий Брекзит, ни фейковое «отравление Скрипалей» в Солсбери, ни участие в бессмысленных ракетных ударах по Сирии в отместку за фейковое применение химического оружия войсками Асада в Думе, – ничто из этого перечня à la carte по-настоящему британскую публику не впечатляет. А значительную часть публики консервативной так даже побуждает требовать от Терезы Мэй немедленной отставки. Или, в крайнем случае, ухода с поста сразу после 29 марта следующего года, когда собственно Брекзит и должен произойти.

Недавний опрос компании Deltapoll дал в этом смысле вполне красноречивые цифры: 27% требуют немедленной отставки Терезы Мэй сразу после Брекзита. И столько же за то, чтобы она оставалась премьером. 14% считают, что она должна будет пройти через партийные перевыборы лидера и сможет устоять. Но 15% полагают, что она должна будет оставаться премьером, пока партия не найдет ей замену. А на вопрос о том, как британцы оценивают работу команды переговорщиков по Брекзиту с Евросоюзом, только 27% ответил – «хорошо», а 57% — «плохо». Правда, среди респондентов, голосующих за тори, поддержка Мэй пока достаточно приличная – 59% считают, что она должна оставаться премьером и после Брекзита.

Эти цифры отчасти коррелируют с результатами ежемесячных опросов, проводимых на портале conservativehome.com. В последнем (июньском) опросе участвовало 1188 членов партии, из которых 24% требуют немедленной отставки Терезы Мэй и еще 45% считают, что она должна оставить пост до выборов 2022 года. Против отставки Мэй сейчас или в будущем – 28%. Цифры настораживают сами по себе, но еще бóльшую тревогу они должны вызывать, если рассматривать их в динамике – на фоне показателей прошлого месяца. Тогда за немедленную отставку премьер-министра высказались лишь 13%, а против отставки было 34%.

Еще более неприятными для Мэй оказались показатели ежемесячного рейтинга членов кабинета и некоторых других видных фигур в ее партии. Однопартийцы наделили ее отрицательным рейтингом со значением -9.5, и тут она уступила сомнительное лидерство только своему министру финансов Филипу Хэммонду (Philip Hammond), у которого показатель -24.8. А тройка позитивных лидеров выглядит так: министр окружающей среды Майкл Гоув (Michael Gove) +72.5; министр внутренних дел Сайид Джавид (Sajid Javid) +70.4 и лидер шотландских тори Рут Дэвидсон (Ruth Davidson) +67.7.

Как уже отмечалось в моей предыдущей колонке, именно тандем Гоув-Дэвидсон рассматривается в кругах высокопоставленных тори в качестве сменщика Терезы Мэй в перспективе выборов-2022. Что, однако, не находит поддержки у более широкой публики. В том же опросе Deltapoll в качестве топового сменщика Мэй респонденты назвали министра иностранных дел Бориса Джонсона – 16%. 2–3 места с 8% поделили Джейкоб Рис-Могг и Рут Дэвидсон. А Гоув с 3% оказался вообще на предпоследнем месте.

Расхождение между запросами на лидерство у партийной элиты и рядового избирателя очевидное. Но еще более очевидно, что никто из консервативной обоймы претендентов на премьерство не набирает такого процента поддержки, который бы позволил ему/ей уже сегодня бросить вызов Терезе Мэй. Этот вывод подтверждает и самый свежий рейтинг претендентов на партийное лидерство, опубликованный на портале conservativehome.com. В лидерах – Дж.Рис-Могг с 21.17%, М.Гоув – 20.41% и (что характерно) – «кто-то другой» с 17.7%.

А это значит, что при всей сложности и малой предсказуемости той ситуации, в которой Тереза Мэй пребывает уже целый год, шансы на сохранение партийного лидерства и, соответственно, премьерства у нее не так уж малы. И вряд ли ее испугают воинственные призывы, вроде того, с которым The Sun вышла в прошлую субботу: «Если премьер-министр не сможет сплотить партию вокруг себя и повести нас к полноценному выходу из ЕС, даже без всякой сделки, если потребуется, она должна уступить дорогу тому, кто это сможет».

Вопрос же остается: кто именно этот «тот»? Ведь даже столь непримиримый брекзитёр Дж. Рис-Могг зачем-то обмолвился в одном из интервью, что Британия, если захочет, может вновь войти в Евросоюз лет через 30…

В свете этой оговорки понятно, что рассматриваемое Кабинетом как наиболее прагматичное решение продлить переходный период после Брекзита за пределы 2021 года (чтобы найти удовлетворительное для всех сторон решение проблемы границы между Ирландией и Ольстером) уже не смотрится чересчур взрывоопасным даже в среде самых радикальных Leavers. И, похоже, прав обозреватель портала Politico.eu Алекс Уикэм (Alex Wikham), который, рассказывая о том, «как брекзитёры утратили контроль над Брекзитом», утверждает, что «вопреки видимости Кабинет Терезы Мэй делает именно то, чего она хочет». А достигла она этого с помощью тактических ходов, которые мог бы рекомендовать и сам Макиавелли.

«Главный выигрыш Мэй состоит в том, — утверждает А. Уикэм, — что она убедила некоторых брекзитёров пойти на сделку, которая может им не нравиться в краткосрочном плане, но которая дает им шанс ее пересмотреть в будущем: так говорят официальные лица на Даунинг-стрит и союзники тех министров Кабинета, кто поддерживает Брекзит. Она предупредила их о том, что отказ от сделки может вызвать политическую смуту и вероятность срыва Брекзита вообще. То есть теперь наоборот: “Плохая сделка лучше, чем никакой сделки”».

А насчет макиавеллизма – вот, пожалуйста: «Но, несмотря на весь шум, Мэй и ее команда уверены, что они нашли такую придумку/“фишку” (fudge), которую большинство ее Кабинета сможет проглотить. Отчасти потому, что некоторые тори-Leavers, не поняли, чтó происходит, отчасти потому, что остальные приняли предложенный Мэй подход, и еще потому, что у остальных просто не было плана, как все это остановить».

В моей предыдущей колонке была размещена карикатура из The Guardian, изобразившая Терезу Мэй с надписью – «Так выглядит мертвая утка». Вполне ожидаемо от левого карикатуриста, но при этом – несколько запоздало. Признав Терезу Мэй в политическом смысле «уткой» не просто «хромой», а уже «мертвой», Стив Бэлл опоздал со своим диагнозом почти на год. Дело в том, что еще 11 июня 2017 года в той же The Guardian вышла статья Эндрю Роуэнсли (Andrew Rawnsley) под заголовком: «Некто из живых мертвецов прогуливается по Даунинг стрит». И заканчивал он статью так: «Британия получила зомби премьер-министра». И вот через год он оказался вынужден констатировать, что, «оказывается, весьма трудно покончить с зомби премьер-министром».

А статью с этим заголовком он начал вот с такого комплимента: «Говорят, что в случае ядерного Армагеддона Землей будут править тараканы. У меня есть растущее подозрение, что эти стойкие насекомые должны будут обнаружить, что в пост-апокалиптической пустыне вместе с ними присутствует еще и Тереза Мэй. Она продемонстрировала способность выживать в условиях экзистенциальных вызовов, удивительную, даже с научной точки зрения».

Иной, малоопытный политик мог бы, скорее всего, обидеться: эпитеты «Zombie», «Dead Duck», а особенно – «cockroach», далеко не самые приятные, что и говорить. Но мне почему-то кажется, что Тереза Мэй при всей их неприглядности должна бы, напротив, воспринять их именно как комплимент. Ну, может быть, не все. Может, «мертвая утка» — не особо притягательный образ. Но неубиваемая зомби и переживающий ядерную войну таракан – почему бы и нет?! В конце концов, не все же нам ориентироваться на макиавеллиевский образ идеального государя, сочетающий качества льва (смелость и сила) и лисы (хитрость и ум). Почему бы современному политику в наш ядерный век не уподобиться кентавру/сфинксу/химере в виде Зомби-Таракана? Чем этот образ хуже, скажем, Человека-Амфибии или Человека-Паука?

Вы скажете, что два последних транслируют мессидж о непобедимой силе «Добра», тогда как «Зомби-Таракан» — это что-то из знаменитой сказки незаслуженно сегодня забытого нашего великого сказочника Корнея Ивановича Чуковского? Но при всей его особенной любви ко всему английскому (языку, литературе, культуре), я не уверен, что Тереза Мэй о нем вообще слыхала. А иначе, наверняка вспомнила бы (при чтении фельетона Э. Роуэнсли) эти пророческие строчки:

Только вдруг из-за кусточка,
Из-за синего лесочка,
Из далеких из полей
Прилетает Воробей.
Прыг да прыг
Да чик-чирик,
Чики-рики-чик-чирик!

Взял и клюнул Таракана,
Вот и нету великана.

Как известно, не все пророчества имеют обыкновение сбываться. Не исключено, что и это предсказание о смелом «Воробье» к Терезе Мэй никакого отношения не имеет. Тем более, что кандидатуры на роль этой бесстрашной птицы хотя у тори и имеются, но никто до соответствующего образа всерьез не дотягивает. И как раз это обстоятельство, полагает Э. Роуэнсли, и позволяет Мэй удерживаться на плаву уже целый год. Пережив внутреннюю драму вечером 7 июня 2017 г., когда она рыдала на протяжении двух часов и была готова подать в отставку, Мэй оказалась той фигурой в партии, которую все считают случайной и вот-вот уходящей, но никто не может и даже (на самом деле) не хочет сменять. Колумнист Observer’а пишет: «Ее внешним щитом была многочисленность и неадекватность кандидатов на замену. За прошедший с тех выборов год тори нашли, что гораздо легче называть Мэй бесполезной, нежели договориться о том, кто из них повел бы дела лучше».

Среди претендентов числится и особо колоритная фигура – нынешний министр обороны Гэвин Уильямсон (Gavin Williamson), тот самый, который однажды предложил России «заткнуться и отвалить». Еще в бытность свою старшим «погонщиком» (whip) во фракции тори в Палате Общин, он отличился тем, что завел весьма своеобразного «питомца». Как известно, у Даунинг стрит есть свой питомец – кот Ларри, у Форин Офиса – кошечка Палмерстон.

А вот у него – гигантский паук-тарантул по кличке Крон (Cronus). Выбор и самого питомца, и его имени многое говорит о самом хозяине. Ведь Кронос в греческой мифологии – это персонаж, который кастрировал собственного отца, а перед этим съел своих детей из боязни, что они его изгонят. Всё это дало повод для очередной злой шутки Э. Роуэнсли: «У парламентариев-тори сложилось значительно более благоприятное мнение о пауке, нежели о его хозяине».

Есть еще несколько обстоятельств, которые позволяли до сих пор и позволят Мэй еще некоторое время удерживаться в премьерском кресле. Во-первых, это опасение самих ее конкурентов, что попытка сменить Мэй может вызвать в среде тори такую междоусобицу, которая просто взорвет партию изнутри. А, во-вторых, все претенденты предпочитают, чтобы Мэй сама выпутывалась из тупика, в котором оказался Брекзит, и никто особо не жаждет немедленно впрягаться в эту давно буксующую «телегу». Показательна в этом отношении часовая перепалка между Мэй и ее министром по Брекзиту Дэвидом Дэвисом (David Davis), случившаяся накануне ее отлета в Канаду на саммит G7.

Согласно различным утечкам, Дэвис угрожал отставкой и уводом своей команды в случае, если премьер-министр не согласится опубликовать правительственный документ о Брекзите (так называемые White Paper) до саммита ЕС 28 июня. И в этом документе обязательно должна быть проставлена конечная дата переходного периода, в течение которого необходимо будет решить проблему границы между Ирландией и Ольстером.
Дэвису удалось одержать «Пиррову победу»: Тереза Мэй согласилась ограничить так называемый режим backstop (пребывание Северной Ирландии в Таможенном союзе с ЕС) концом декабря 2021 года.

Однако в кругах стойких брекзитёров подозрение, что Мэй фактически саботирует Брекзит, отнюдь не исчезло. И не случайно Джон Лонгуорт (John Longworth), сопредседатель группы «Leave Means Leave» («Уходя – уходи), мрачно заметил, что «ЕС – это как “Отель Калифорния” [знаменитая песня группы Eagles], мы из него не выйдем никогда».

Есть и еще одно обстоятельство, которое побуждает амбициозных однопартийцев смириться (хотя бы временно) с лидерством Терезы Мэй. Это – фактор Корбина. Как утверждает Э. Роуэнсли: «Лейбористы сыграли значимую роль в сохранении Миссис Мэй. У нее нет лучшего друга, нежели Джереми Корбин – нечаянный и негаданный спаситель ее премьерства». Радикально левый крен движения Momentum, на которое внутри своей партии и опирается Корбин, настолько пугает консерваторов, что они рассматривают Терезу Мэй как «наименьшее зло» в сравнении с перспективой получить Корбина-премьера в случае досрочных выборов.

В конечном итоге Э. Роуэнсли приходит к такому выводу: «Ее премьерство никогда не будет чем-то иным, нежели зависящим от обстоятельств. Ничего возвышенного или вдохновляющего в этом статусе нет, но премьерство, зависящее от обстоятельств, всё же лучше альтернативы – экс-премьерства. Каждый очередной день, который она прожила, оставаясь на Даунинг стрит, 10, – для нее своего рода победа. И пример того, что не только тараканы могут пережить апокалипсис». Ну что ж, метко, едко, но справедливо. Особенно в том отношении, что наметившееся вроде бы почти кафкианское зачисление Терезы Мэй в сообщество тараканов все-таки дезавуировано. Даже притом, что апокалипсис ей еще предстоит пережить.

12 июня в Палате Общин пройдет 12-часовой марафон по окончательному утверждению документа о Брекзите (Withdrawal Bill). Терезе Мэй предстоит отвергнуть 15 поправок в документ, внесенных Палатой Лордов и фактически блокирующих Брекзит. Во фракции тори команда «Свистать всех наверх!» — никаких отпусков, «больничных» и т.п. На счету каждый голос, притом, что в самой фракции есть, как минимум, дюжина «уклонистов», готовых поправки пэров поддержать.

Как поведут себя лейбористы, тоже заявлявшие, что они готовы выполнить волю народа, проголосовавшего большинством за выход Британии из ЕС, – предсказать до конца невозможно. Можно лишь предсказать, что любой возможностью «подставить» Терезу Мэй при решающих голосованиях они воспользуются точно. Что практически будет истолковано как вотум недоверия правительству.

Так что, вполне может оказаться, что прошедший после выборов год станет последним в премьерской карьере Терезы Мэй. Даже если считать его за два.