Германия: «большая коалиция»-2.0?

Леонид Поляков

Ночь с 11 на 12 января наверняка войдет в историю германской, а может быть, и европейской политики. Предварительные переговоры о возможности дальнейших переговоров по созданию правительственной коалиции между ХДС/ХСС и СДПГ шли без перерыва более 24 часов. В конце концов, стороны достигли соглашения, и теперь 21 января оно должно быть подтверждено конференцией СДПГ. Консерваторы поставлены в режим stand by. Что означает эта невыигрышная политическая поза и почему они вынуждены ее принять?

В двух заключительных статьях прошлого года я поднял тему кризиса идентичности европейского консерватизма на примере Великобритании и Германии. Обе статьи не случайно имели в заголовке знак вопроса. Обсуждая тему, я всё время опасался одного – не слишком ли я преувеличиваю проблему? Не навязываю ли я британским и немецким консерваторам свои, так сказать, «русские страхи» по поводу, которого они не чувствуют и не понимают?

К счастью (в смысле удовлетворения личного самолюбия), мои опасения довольно скоро развеялись. В качестве новогоднего «подарка» на ведущем интернет-портале британских консерваторов conservativehome.com 3 января появилась статья Эндрю Гимсона (Andrew Gimson) под красноречивым заголовком «Разрушение немецкого консерватизма Меркель и Колем». Главный упрек обоим лидерам христианских демократов состоит в том, что «ради удержания власти» они «выбрали политику, которая в значительно большей степени отвечала запросам их оппонентов, нежели немецких консерваторов, которые хотят сохранить национальную валюту и национальные границы».

Жертвуя стратегическими ценностями ради тактических интересов, христианские демократы, в конце концов, завели в тупик не только немецкий консерватизм, но и немецкую политику в целом. Катастрофа с «Ямайкой» показала, что «левым» дрейфом блока ХДС/ХСС недовольны не только правые из «Альтернативы для Германии» (АдГ), но и верные (теперь уже в прошлом) союзники — либералы-правоцентристы из Свободной Демократической партии. Попытка же продолжить «большую коалицию» с СДПГ (сокращенно – GroKo) – паллиатив, проблему не решающий. И Гимсон завершает: «Две главные партии, имеющие в совокупности жалкие 53% голосов избирателей, находятся в крайне отчаянном положении. Конвенциональная немецкая политика парализована, поскольку быть немцами по-прежнему почти до невозможности трудно, а быть европейцами – также весьма затруднительно».

Эта «дружеская» диагностика может показаться сильно преувеличенной (особенно в констатации «паралича»), но, на самом деле, Гимсон довольно проницательно уловил основную трудность всей не только современной, но и послевоенной германской политики. А она в том, что на фоне опыта двенадцатилетней нацистской диктатуры, развязанной ею Второй мировой и финального Нюренберга немцам действительно практически невозможно – без немедленных подозрений в неонацизме – играть на правом политическом «поле». История с едва ли не официальным остракизмом АдГ – тому наглядное доказательство.

А это значит, что ключевая ценность консерваторов – национальная идентичность – фактически исключена из их повседневного политического «оборота», и они оказываются лишенными возможности простраивать внятный общенациональный дискурс. В меньшей степени от этого страдает баварский ХСС, но его исключительность лишь подчеркивает весьма проблематичную ситуацию для консерваторов на федеральном уровне.

Как ни парадоксально, но эта «игра в прятки» ведущей консервативной партии Германии уже стала раздражать даже их партнеров-оппонентов. Так, министр иностранных дел Зигмар Габриэль, представляющий в нынешнем «временном» правительстве СДПГ, в предновогоднем интервью изданию Bild откровенно заявил: «ХДС/ХСС и Ангела Меркель не добились успеха на переговорах с СвДП и “Зелеными”. Одна из причин этого заключается в том, что они никогда не говорят, ради чего они хотят править. Что важно для Германии? Вот что должно быть главным, – а не все эти партийные тактические ухищрения. Теперь, наконец, ХДС и ХСС должны сказать, чтó они хотят делать для Германии. Они должны перестать прятаться».

Это требование самого популярного политика Германии (недавний опрос ARD-Deutschlandtrend показал его поддержку в 62%), предъявленное за десять дней до начала переговоров его партии с консерваторами о возможности создания GroKo, невозможно рассматривать иначе как своего рода ультиматум. Который Габриэль еще более конкретизировал следующим образом: «Еще не решено, имеет ли смысл вести переговоры о коалиции. Одно лишь ясно: если канцлер и ее окружение продолжат отвергать все предложения по реформированию Евросоюза, коалиции с СДПГ не будет». На всякий случай, стоит напомнить, что его значительно менее популярный (всего лишь 30% поддержки, по данным того же опроса) партийный шеф – председатель СДПГ Мартин Шульц – призвал создать ни много, ни мало Соединенные Штаты Европы уже к 2025 году!

И, похоже, что исход даже предварительных переговоров (которые проходят с 7 по 12 января в Берлине) о возможности дальнейших переговоров уже об условиях «большой коалиции» во многом зависел от того, как консерваторы смогут ответить именно на этот вызов. Потому что (как кажется) для них открывается неожиданная перспектива преодоления кризиса идентичности не за счет «последней прямоты» во внутригерманской повестке, а как раз за счет выхода из нее в общеевропейское и даже глобальное пространство. Если почти невозможно (согласно диагнозу Гимсона) быть отчетливо «немцами», то не стоит ли попытаться (хотя и это трудно) предстать «европейцами»?

И это может оказаться актуальным общественным запросом, на который консерваторы могли бы дать адекватный и имиджево выигрышный ответ. Во всяком случае, в самой Германии уже раздаются голоса, прямо требующие переосмысления роли страны в новом миропорядке, который задан фактическим отказом США от традиционной роли мирового лидера.

Собственно на это аккуратно намекал в том же интервью Зигмар Габриель, отмечая, что «Европа должна учиться тому, чтобы стать силой, которую в мире воспринимают всерьез. До сих пор мы предоставляли это другим: Франции, Соединенному Королевству, Соединенным Штатам. Однако, так больше продолжаться не может. Особенно если США становятся неопределенным партнером и возникают новые силы, такие как Китай. Они играют по другим правилам. Они играют в другой лиге. Плюс – в отличие от нас – у них есть глобальная стратегия».

И уже без всяких обиняков об этом говорится в статье Кристиане Хоффманн (Christiane Hoffmann), помещенной в первом номере Der Spiegel за 2018 г. под вызывающим заголовком «Время для Германии учиться лидерству». Время настало, полагает автор, потому что необходимо заполнять геополитическую пустоту, образующуюся в мире ввиду «демобилизации» Америки с трех глобальных «фронтов»: военного, морального и фронта «ключевого лидерства в международном сообществе». На глазах распадается «либеральный миропорядок», который США создавали в течение семидесяти лет. Кто-то должен перенять у сходящих с мировой арены США роль «надежного гаранта европейской безопасности», «архитектора (shaper) глобальной политики» и «ведущей силы свободного Запада». Так почему бы – не Германия?!

Хоффманн игриво называет это «концом невинности немецкой внешней политики», имея в виду неизбежный теперь отказ от ее традиционных принципов. Прежде всего, от привычки перекладывать все важные решения и ответственность на других (обычно – на США). А также от роскоши основывать внешнюю политику на ценностях, в то время как другим приходится копаться в грязи Realpolitik. Германии придется перестать быть «добренькой» за чужой счет и теперь каждый раз в случае столкновения ценностей и интересов тщательно просчитывать последствия выбора.

Но призывая Германию к освоению новой роли глобального лидера, Хоффманн тут же, словно пугаясь собственной смелости, делает многозначительную оговорку: «Что это значит, когда США перестают играть роль глобального лидера? Идея, что Германия могла бы воспринять эту роль, была бессмыслицей с самого начала». Мы, объясняет Хоффманн, не так уж политически и экономически сильны, а наши умеренно экипированные вооруженные силы вообще не имеют средств ядерного сдерживания. Но, если это так, то что же по силам Германии в новых глобальных обстоятельствах? Ответ таков: «Германия не может спасти Запад, но вместе с Францией она может сделать значительно больше в Европе и на ее “заднем дворе”, чем она сделала прежде».

Все эти соображения о внешнеполитическом курсе Германии после «потери невинности» могли бы выглядеть плодом журналистской фантазии, не имеющей ничего общего с реальностью, если бы не интервью того же Зигмара Габриэля той же Кристиане Хоффманн и Клаусу Бринкбоймеру (Klaus Brinkbaumer), опубликованное уже во втором номере Der Spiegel за этот год. В основном повторяя всё сказанное ранее в интервью Bild, он еще раз подчеркнул: «Мадам Меркель знает очень хорошо, что ХДС и ХСС должны поменять свою европейскую политику… Я не знаю, будет ли достигнуто коалиционное соглашение с СДПГ. Но если оно состоится, то это будет первое коалиционное соглашение, в котором фокусом станет Европа».

Это повторное обусловливание успеха коалиционных переговоров согласием консерваторов на глубокий европейский «разворот» вполне можно назвать «ультиматумом Габриэля». И этот ультиматум поставил весь консервативный блок и персонально Ангелу Меркель перед очень непростым выбором.

Во-первых. Ради сохранения шансов на GroKo и продления своего канцлерства на четвертый срок можно как бы не замечать ультимативного тона СДПГ и сделать вид, что новая концепция германского лидерства в Европе и на Западе – это интегральная часть консервативной идентичности. Правда, всем уже известно, что глубокая евроинтеграция – это ключевая «фишка» левого, социал-демократического проекта. И это еще раз подтвердил Мартин Шульц, утром 11 января заявивший, что без «свежего старта для Европейского Союза» коалиции не будет. Однако, такой ход был бы вполне в стилистике того самого «меркелизма», суть которого – в искусстве выстраивании межэлитного компромисса при публичной подаче чужих идей в качестве своих.

Правда, приходилось брать в расчет, что, судя по результатам разных опросов и по мнению многих аналитиков, Меркель в искусстве «политического плагиата» действительно достигла предела. Уже цитированное исследование ARD-Deutschlandtrend показывает, что перспективу нового канцлерства Меркель оценивают в январе как хорошую и очень хорошую 53% респондентов. Тогда как в октябре таковых был 61%. 65% считают Меркель хорошим канцлером, но при этом 67% согласны, что ее «лучшие времена позади»! А 75% полагают, что пришло время для персональных обновлений в ХДС.

Поэтому, во-вторых. Учитывая эти цифры, а также тот факт, что 52% немцев не одобряют GroKo (одобряют – 45%), консерваторы могли бы попробовать пойти «на принцип»: ответив каким-либо своим ультиматумом с тем, чтобы коалиция с СДПГ не состоялась. При заявленном отказе Меркель соглашаться на правительство меньшинства оставался единственный выход – новые выборы в Бундестаг. Но тот же опрос дает цифры, практически полностью дублирующие результаты прошлогодних сентябрьских выборов.

Так что, в этом случае перед Германией явно замаячил бы день «политического сурка»…
Сегодня стало ясно, что вариант «во-вторых» может реализоваться лишь в случае «бунта на корабле» СДПГ, причем двойного: либо GroKo похоронят на партконференции 21 января, либо это сделает последующий общепартийный референдум. Чем бы дело ни кончилось, эти дни и недели унизительной зависимости от чужого решения Ангела Меркель в свой актив записать вряд ли сможет.

P.S. Но действительно ли кризис «меркелизма» означает «разрушение» немецкого консерватизма, как утверждает Эндрю Гимсон? При ответе на этот вопрос есть искушение вспомнить поговорку про соринку в чужом глазу. Потому что буквально вслед за его статьей на том же портале появилась статья Марка Уоллеса (Mark Wallace) под заголовком «Новое свидетельство вреда, причиненного Консервативной партии ее плохим взаимодействием с рядовым составом». Как говорится – без комментариев.