Дрейф культурных войн и либеральный копипаст

 

Дмитрий Дробницкий

Зачем меланезийский народ строит самолеты из соломы и навоза?
(Риторический вопрос из анонимного блога)

Еще совсем недавно американские либералы и консерваторы отчаянно спорили друг с другом по строго очерченному кругу вопросов. Друг другу противопоставлялись два идеологических пакета — либеральный и консервативный. Споры были настолько ожесточенными, что их назвали культурными войнами.

«Либеральный пакет» включал в себя следующие обязательные компоненты: однополые браки, право на аборт (желательно на любом сроке и за счет государства), «зеленая» энергетика (иначе глобальное потепление убьет землю), высокие налоги и социальная защита всех без исключения (ну, кроме тех, кто продолжает «зачем-то» трудиться), запрет на гражданское оружие и — самое главное — усиление государственного регулирования не только в отношении предпринимательской деятельности, но и всех аспектов частной жизни людей.

Соответственно, в «консервативный пакет» входили: защита Второй Поправки (право на хранение и ношение оружия), свобода предпринимательства, критика теории глобального изменения климата по вине человека, семейные ценности (тех семей, где муж и жена — мужчина и женщина), защита жизни в утробе и так называемое «малое государство», которое отвечает за национальную оборону и нацбезопасность, но не лезет в жизнь семей и общин.

В Европе несколько лет назад подобных споров не было. Несмотря на то, что некоторые партии и политики называли себя консервативными, они, скорее, являлись просто более умеренной версией своих либеральных оппонентов. Старый Свет был царством победившей политкорректности. Там никто до недавнего времени не смел выражать полную поддержку заокеанским консерваторам.

Именно поэтому американские либералы воспевали Европу. Но более всего — Канаду. Эту страну считали даже бóльшим идеалом, чем, например, Германию или Францию. В основном по чисто символической причине — на том же материке, где до сих пор «по непонятным причинам» выжили «проклятые консерваторы», существует настоящий «либеральный рай», эдакая супер-Европа.

В 2016 году, когда в разгаре была борьба за президентское кресло в США, многие американские звезды шоу-бизнеса и Голливуда грозились эмигрировать в Канаду в случае, если победа не достанется Хиллари Клинтон. Никто, правда, так и не уехал. Но Канада остается притчей во языцех для левых в США. А уж нынешнего либерального премьера страны кленового листа Джастина Трюдо либералы Соединенных Штатов любят чуть ли не больше, чем самого Барака Обаму.

В России же к культурным войнам в США было особое отношение. Многие люди, которые называли себя русскими консерваторами, отказывались принимать американский консервативный пакет, впрочем, как и саму идею «пакетности». У нас очень долго существовали оксюмороны «левый консерватор» и «правый либерал». В 2014 году я обозначил данную проблему как «реликтовую болезнь левизны в консерватизме». Всякий человек мог заявить о том, что он консерватор, но при этом считать частную собственность злом (во всяком случае, относительным злом, которое необходимо всячески «сдерживать»), а право на самооборону законопослушными гражданами — безумной идеей.

«Зачем нам слушать англо-саксов?» — вопрошали приверженцы «суверенного консерватизма». Я очень хорошо помню эти споры 2011–2014 гг. Мне говорили: ну почему я должен обязательно положительно относиться к однополым бракам, если я за «социальное государство»? Или: я за оружие самообороны, но я также за госрегулирование экономики, что не так-то?

Споря в то время с «левыми консерваторами» (точнее говоря, с консерваторами, пожелавшими найти некий самостийный «консерватизм»), я предлагал им поразмыслить над следующим сценарием. Допустим, здравоохранение и образование стали полностью «бесплатными», то есть финансируемыми из бюджета. Хорошо, а кто тогда будет определять стандарты оказания медицинских услуг? И кто будет писать школьную программу для наших детей? Государство? Так правительство может решить, что за деньги налогоплательщиков можно не только убивать детей в утробе, но и делать операции по смене пола. А в школе — тоже за народные деньги — учить тому, от чего у любого русского, родившегося до конца 1990-х, волосы на голове встанут дыбом.

До 2014 года не раз возникал спор о том, является ли торгово-индустриальный протекционизм левой программой или правой. Тогда же многие русские «левые» выступали против бесконтрольной иммиграции. Они называли ее «нелегальной» (и отчасти были правы), но на самом деле их целью было прекращение импорта гастарбайтеров, независимо от того, легально они прибыли в Россию или нет.

Вскоре «правыми» — как в России, так и на Западе — стали называть всех, кто выступал с анти-иммигрантской программой. Но сама по себе риторика, направленная против «пришлых», яйца выеденного не стоила, пока она не соединилась с идеей индустриального протекционизма и программой создания новых, реиндустриализованных рабочих мест в развитых странах. Но когда такое соединение произошло, консервативное движение появилось и в Европе. Более того, западными консерваторами стали интересоваться у нас в стране.

Между тем, западные левые (реальные левые, то есть либералы) тоже не сидели без дела. Они придумали множество других направлений атак на «жуткий старый мир». На наш современный мир, который всё еще кажется им излишне консервативным.

Американские консерваторы уже давно смирились с гей-парами и даже с гей-браками, во всяком случае, риторически. Еще пять лет назад подобное было невообразимо, но сегодня это так. А либералы пошли дальше, и теперь, возможно, понятна их конечная цель. Это кажется невероятным (как так? — люди же не самоубийцы!), но целью этой является полное разрушение цивилизации Запада. Некоторые европейские и отечественные эксперты называют ее «цивилизацией Севера» — включая в нее, таким образом, нашу страну и, возможно, Китай. При нынешнем премьер-министре Нарендре Моди в Север можно смело включать и Индию.

Либералы разрушают устои цивилизации с настойчивостью, достойной лучшего применения.

Исследование известного американского политолога Брюса Бауэра показало, что либералы в США сегодня гораздо больше заботятся о мигрантах (преимущественно из мусульманских стран), чем о геях и лесбиянках. Если раньше люди нетрадиционной сексуальной ориентации находились на вершине «пирамиды защиты», то теперь их сменили иммигранты-мусульмане. Оказывается, теперь либерально — это ходить в хиджабе, Нет, не там где-то в странах Ближнего Востока, а в Европе и Америке. Эта тенденция заставила лгбт-сообщество Старого Света серьезно поправеть, но никто из левых не собирается обращать на это внимание. Лгбт — отработанный материал. Сегодня нужны новые бойцы либерального фронта.

Кстати, интересный вопрос: а мусульмане понимают, что они играют на стороне западных либералов? Судя по тому, что кронпринц Саудовской Аравии продолжает подыгрывать американским левым, на элитном уровне этот вопрос решен. А как насчет простых людей? Понимают ли мигранты, которым позволяют вести себя в странах Севера, не подчиняясь местным традициям и нормам, что они являются всего лишь орудием?

Один из главных идеологов либерал-глобализма Фарид Закария называет иммиграцию «последним фронтиром глобализации». В своей работе «Популизм на марше» он делает вывод, что построение «дивного нового мира» будет невозможным, если Запад не станет максимально «разнообразным» и «инклюзивным».

Особую опасность для «инклюзивности» представляют белые патриархальные мужчины. С «белой» частью проблемы должна справиться иммиграция. «Мужскую» пытаются решить с помощью специально разработанных социальных технологий.

Скандалы вокруг сексуального насилия (в которых, кстати, гораздо чаще были замечены либералы Голливуда и медийных корпораций нежели консерваторы) и так называемого харассмента были направлены отнюдь не против единственного человека — Дональда Трампа, как утверждали многие мои коллеги, — а против мужского начала как такового. Кроме того, навязывается фактически полицейское регулирование сексуального поведения.

В Йельском университете всерьез обсуждается инициатива запретить любые мужские собрания. Женские следует всячески поощрять. Смешанные же должны проходить под надзором женщин, дабы мужчины не распространяли свою «токсичную маскулинность». Авторы инициативы требуют, чтобы смешанные и мужские собрания проходили с единственной целью — осуждения мужественности и «порочной патриархальности». Короче говоря, это должны быть собрания людей с чувством вины.

Уже упомянутый нами Джастин Трюдо недавно отметился совершенно безобразным пассажем. Во время встречи с гражданами Эдмонтона (провинция Альберта) он прервал женщину, которая говорила о задачах человечества, чтобы поправить ее «чудовищную» терминологическую ошибку. Дело в том, что в английском языке слово «человечество» (mankind) носит «отчетливо сексистский» характер (man — мужчина). Трюдо назидательно сказал собеседнице: «Надо говорить peoplekind — так инклюзивнее».

Разумеется, в данном случае имеет место чисто англоязычное «исправление языка». Наши термины «человечество» и «род людской» изначально были бесполыми. Но легко представить себе, как будут извращены русские слова «мужество» и «отечество», а также словосочетание «Родина-мать». Что мы должны говорить — «человежество», «родительство» и «страна-родитель»?!

Трюдо очень быстро понял, что переборщил со своей «прогрессивностью». Уже через несколько дней он говорил о том, что его высказывание было «неудачной шуткой». Однако американские кампусные либералы отступать не собираются. Так, в Университете Пердью введены новые правила. Слова мужчина (man) и женщина (woman) употреблять более нельзя, поскольку оба слова содержат корень «man», оскорбительный в своей маскулинности.

Культурные войны в США претерпели определенный дрейф. Теперь либералы требуют не соблюдения прав меньшинств (сексуальных, расовых или этнических), не «избавления от расизма и сексизма», а тотальной ликвидации основ цивилизации Севера. Нет, они не самоубийцы. Напротив, в них сработал нормальный инстинкт самосохранения — цивилизация восстала против них.

До сегодняшнего дня отечественные либералы импортировали всё, что было изобретено их западными учителями. Аборт — право женщины распоряжаться своим телом (а ребенок в утробе — вообще «паразит»). Однополые пары — это прогрессивно. Глобализация неизбежна. Индустриальное производство себя изжило. «Культура изнасилования», «гендерное неравенство», «зеленая» энергетика, иммиграция, зоны свободной торговли…

Даже удивительно, что в ходе нынешней российской предвыборной кампании «официально оппозиционный» кандидат К.А. Собчак не использовала предоставленную ей трибуну для копипаста (его еще называют карго-культом) новейших либеральных идей. Хотя какая прекрасная возможность была для пиара «всего прогрессивного»!

Но что пришлось бы говорить — больше мигрантов и меньше мужественности, больше импорта и меньше промышленного производства, да и вообще вас тут быть не должно, поскольку вы недостаточно «разнообразны»? Что ж, это был бы смелый социальный эксперимент!

Правда, и без Ксении Анатольевны нашлись «светочи прогресса». Харассмент, например, уже обсуждают и в российской театральной среде, и на ЦТВ, и в Госдуме. Всё под копирку. Карго-культ исправно отправляется.

Фронт культурных войн сегодня находится совсем не там, где 5–7 лет назад. Сегодня каждый уважающий себя консерватор является «популистом». Он выступает за торгово-индустриальный протекционизм, за нормальную семью, против миграции, размывающей культурные основы национального государства, и против глобалистской элиты, всеми силами пытающейся разрушить цивилизацию, которую, вообще говоря, строила не она.

Хорошая новость состоит в том, что русским консерваторам — во всяком случае, временно — не о чем спорить как друг с другом, так и с консерваторами западными.

В лице правого популизма Америка, Европа и Россия обрели такой вид политического консерватизма, который — наконец-то! — понимается ими почти одинаково. И если мы, консерваторы, упустим этот шанс, то как же мы будем выглядеть в глазах будущих поколений?