Черная пятница и «Белая книга» Терезы Мэй

Леонид Поляков

Магия российского мундиаля продолжается. Благодаря нашей команде футбол затмил политику настолько, что сам превратился в мощный политический фактор. И, например, нынешняя восьмерка четвертьфиналистов смотрится как вполне полноценная и влиятельная G8 на фоне той недееспособной G7, которую президент США Дональд Трамп предложил срочно усилить за счет приглашения России.

Потому что от исхода стыковых матчей этой восьмерки в пятницу и субботу на самом деле напрямую зависит настроение сотен миллионов людей. И соответственно – их отношение к насущным политическим проблемам. Ведь одно дело, когда нация объединена победами в самой популярной игре нынешнего века, и совсем другое – когда угнетена поражением.

Заведомые фавориты, но неудачники турнира – Германия, Аргентина, Испания и Португалия – вполне наглядно это демонстрируют. Как и их более удачливые конкуренты – например, Хорватия. Её президент Колинда Грабар-Китарович – вопреки инициированному британцами политическому бойкоту – уже побывала на победном для хорватов матче с Данией. И снова прилетит теперь уже в Сочи на матч с нашей командой.
Аналогичным образом поступила и Швеция, ранее заявлявшая, что официальные лица российский мундиаль будут бойкотировать. Но на матче Швеция – Швейцария уже присутствовал министр предпринимательства и инноваций Микаель Дальберг. И, похоже, в субботу на матче Швеция – Англия может оказаться уже более представительная шведская делегация.

А что там – у самих инициаторов глупейшего и постыднейшего бойкота? Пробросы на тему возможного визита Терезы Мэй или принца Уильяма (как президента Английской футбольной ассоциации) в Москву 15 июля в случае, если англичане выходят в финал, в английской прессе уже встречаются. Пока официальные комментаторы с Даунинг стрит, 10 утверждают, что прежняя позиция премьера не изменилась: ни она сама, ни члены королевской семьи на мундиале не появятся. Даже несмотря на тот общенациональный восторг, которым была охвачена вся Англия после победы по пенальти над сборной Колумбии.

Возможно, для Мэй – это дело принципа. Но есть и еще одно обстоятельство, которое мешает ей проявить в общем свойственную ей политическую «гибкость». Нет, это не только и даже не столько очередной фарс с очередной британской парой, якобы отравленной боевым нервно-паралитическим веществом с ласковым названием «Новичок». Это, в первую очередь и главным образом – нервно-политическое «вещество», которое по-прежнему называется кратко и ёмко – Брекзит.

Именно о нем идет сегодня, в пятницу 6 июля, речь на совещании кабинета министров в загородной резиденции премьера Чекерс (Chequers). И именно сегодня должно выясниться, чем закончится «война» между группами Leavers и Remainers, образующими противостоящие фракции в правительстве Терезы Мэй.

Итогом совещания должен стать текст, получивший название «White Paper» и долженствующий представить детализированную позицию Великобритании на переговорах с ЕС об условиях Брекзита. Несмотря на несколько странное название, в этой «Белой книге» должны быть черным по белому прописаны все пункты, соблюдение которых даст (естественно, по мнению британцев) возможность обеим сторонам завершить бракоразводный процесс к обоюдной выгоде. Однако уже сейчас известно, что эта самая «обоюдная выгода» видится существенно по-разному с разных берегов канала.

И как Тереза Мэй сумеет решить сложнейшее политическое «квадратное уравнение», т.е. примирить одновременно и свой расколотый кабинет, и Лондон с Брюсселем, – остаётся большой загадкой.

Похоже, за консультацией на эту тему она и слетала в четверг к своей «подруге» Ангеле Меркель, которая, только что вроде бы решила тоже весьма непростую задачку сохранения правительственной коалиции, избежав как отставки министра внутренних дел и лидера ХСС Хорста Зеехофера, так и отставки собственной. Но вряд ли результат этой консультации полностью Терезу удовлетворит: ведь у Ангелы цель – не выход из ЕС, а наоборот, его всяческое укрепление. А Брекзит – как заразная болезнь – глядишь, и в Италии обнаружится. И вряд ли у немецкой фрау-канцлерин имеется какая-либо мотивация облегчать британской «товарке» выход из положения «хуже губернаторского». Скорее, даже наоборот: есть соблазн основательно проучить Британию, чтобы другим неповадно было.

Но даже если такого соблазна у Меркель нет и в дальнейшем не возникнет, всё равно очень сомнительно, что ее консультация поможет Мэй решить домашнюю «квадратуру круга». А она, в описании обозревателя The Spectator Джеймса Форсайта (James Forsyth) такова: «С политической точки зрения, можно суммировать то, чего хочет достичь № 10, следующим образом: минимизировать экономический ущерб от выхода из ЕС, чтобы максимизировать шансы Терезы Мэй оставаться премьер-министром и шансы тори на победу в следующих выборах. А в то же время они должны совершить такую сделку, которую общественность воспримет как Брекзит и которая не раскалывает партию тори».

Проблемы, как видим, здесь по всем пунктам. Но последний напрягает особенно. И в качестве напоминания об этом, как нельзя кстати, оказывается коллективное письмо 33 тори – членов Палаты Общин, содержащее по сути ультимативное требование к премьер-министру относительно «красных линий», долженствующих присутствовать в «Белой книге».

Инициатор письма – Андреа Дженкинс (Andrea Jenkins) – специально в конце мая оставила должность частного парламентского секретаря в министерстве жилья, сообществ и местного самоуправления, чтобы целиком заняться Брекзитом и иметь возможность оппонировать «первоскамеечникам» (т.е. правительству, занимающему первый ряд в Палате Общин).

Письмо составлялось в тайне, но вскоре его содержание стало известно Джулиану Смиту (Julian Smith) — руководителю фракции тори (Chief Whip), и под его явным давлением некоторые подписанты свои подписи отозвали. Андреа Дженкинс в интервью порталу conservativehome.com утверждает, что таковых было всего 4. Но еще 19 парламентариев конечный вариант письма не подписали, сочтя его тон слишком жестким. Примечательно также, что Дженкинс пыталась договориться с фракциями лейбористов и североирландских демократических юнионистов (входящих в правительственную коалицию), но те отказались под предлогом подготовки собственных писем-обращений.

И 29 июня Тереза Мэй получила письмо 33-х парламентариев с единственной открытой подписью Дженкинс, призывающее премьер-министра проявить мужество и твердо противостоять всем тем, кто хочет Брекзит остановить. В нем содержится восемь «красных линий», переход за которые будет воспринят как нарушение воли британского народа, выраженной на референдуме 2016 года. Подписанты заявляют, что они не примут:

• «продления переходного периода после 31 декабря 2020 г.;

• любого продления двухлетнего периода выхода из ЕС, как это описано в ст.50 [Лиссабонского договора – неформальной конституции ЕС];

• юрисдикции Европейского Суда над Соединенным Королевством после завершения переходного периода;

• того, чтобы оставаться частью Таможенного союза или иной подобной структуры;

• любой сделки о выходе, которая запрещает нам заключать договоры о свободной торговле;

• свободное или преференциальное передвижение людей из ЕС;

• любую сделку о выходе, если в ней не будет жестко обусловленной связи между нашей выплатой ЕС 39 млрд. фунтов стерлингов и удовлетворяющим нас соглашением о свободной торговле;

• если в отношении любой части Соединенного Королевства будут применяться особые правила в сравнении с остальными частями».

Пункт последний этого, по сути дела, ультиматума концентрирует в себе практически всё предыдущее. И касается самого больного и самого спорного вопроса – о беспрепятственной границе между Северной Ирландией как частью Соединенного Королевства и членом ЕС Республикой Ирландия. Парадокс в том, что и Тереза Мэй, и лидеры Евросоюза полностью согласны, что реальной границы там быть не должно. Но вот как это сделать – стороны до сих пор не договорились. Мало того, об этом не договорились даже члены кабинета Терезы Мэй.

До сих пор было известно, что рассматривались два варианта: «новое таможенное партнерство» и так называемое «maximum facilitation». Первый предлагала сама Тереза Мэй и сторонники самого «мягкого» Брекзита (то есть те члены кабинета, которые на референдуме голосовали за «Remain»). За второй стояли несгибаемые брекзитёры. В первом случае избежать границы между Ирландиями предлагалось с помощью простой, на первый взгляд, схемы. А именно: на все товары, поступающие в Соединенное Королевство и транзитом следующие в ЕС, будет установлен тариф ЕС, который будет собираться британскими таможенниками и затем отправляться в Брюссель.

Второй вариант (максимальное облегчение) предусматривал размещение на несуществующей границе между Ирландиями соответствующего электронного оборудования, которое будет отслеживать маршруты ввозимых в Соединенное Королевство товаров. Проблема, однако, в том, что на данный момент такого оборудования еще не существует и даже непонятно, когда оно может быть создано и установлено. Неприемлемость же первого варианта для брекзитёров состояла в том, что фактически Великобритания оставалась в составе Таможенного союза с ЕС. Что означало невозможность самостоятельно заключать торговые сделки с третьими странами.

Но реакция переговорщиков от Евросоюза на оба эти варианта, рассматривавшихся британским правительством, была известна и не изменилась: они оба были восприняты как неприемлемые, невыполнимые и нереалистичные.

С чем же Тереза Мэй выходит на этот раз? Согласно утечкам, ее новый план, который обсуждается в резиденции Ексчекер, это – «третий путь», представляющий собой комбинацию двух прежних вариантов. «Облегченная таможенная процедура» (facilitated customs arrangement) предполагает, что полностью готовая продукция, поставляемая в Соединенное Королевство, будет облагаться тарифом, независимым от тарифов, установленных в ЕС. Правительство при этом обязуется поставить на границе между Ирландиями оборудование, которое позволит отслеживать товарные потоки, поступающие извне на британскую территорию. Предполагается, что 96% товаров будет полностью отслежено, и с тех, что следуют в ЕС, будет взят соответствующий тариф. В отношении остальных 4% тоже будут предприняты определенные меры.

Таким образом, Британия сможет заключать сделки с третьими странами, которые в обмен на обнуленные тарифы на свой экспорт разрешат британским компаниям, оказывающим различные услуги, доступ на свои рынки. Британия обещает не отходить от стандартов ЕС, поэтому правила в таких сделках изменяться не будут. Но сами сделки все-таки заключать будет можно.

Однако, очень похоже, что «третий путь» Терезы Мэй ведет Брекзит в тот же знакомый тупик. Комбинация «ежа» и «ужа» порождает лишь химеру, которая не удовлетворяет ни домашних евроскептиков, ни брюссельских переговорщиков. Дэвид Дэвис – министр, отвечающий в правительстве за Брекзит, уже отправил Терезе Мэй личное письмо, в котором (как утверждает газета The Daily Telegraph) предупреждает ее, что гибрид из двух прежних вариантов наверняка будет отвергнут брюссельскими визави. Что сделает его позицию изначально уязвимой.

Свои подозрения в том, что Мэй готова «слить» Брекзит не устает высказывать один из самых радикальных брекзитёров не только во фракции тори, но и в партии — Джейкоб Рис-Могг (Jacob Rees-Mogg). В среду 4 июля он во главе с группой парламентариев встречался с Джулианом Смитом и заверил того, что ни он, ни его коллеги по «European Research Group» не поддержат план сделки с ЕС, если она будет означать «мягкий» Брекзит. И более того, им было высказано требование, чтобы на переговорах с Брюсселем присутствовали не только личный советник Мэй по европейским делам Олли Роббинс (Olly Robbins), но обязательно и ответственный министр – Дэвид Дэвис. И вообще, необходимо готовить план выхода из ЕС без всякой сделки по известной формуле: no deal better than a bad deal.

Этим же советом заканчивает свою очередную колонку на портале conservativehome.com его редактор Пол Гудмэн (Paul Goodman). Но, прежде, чем ее закончить, он предложил весьма оригинальный взгляд на то, как нужно понимать Брекзит. Можно воспринимать его как набор фотографий, запечатлевших День Первый, или День Первый после транзита, как «замороженное время». А можно смотреть Брекзит как фильм, в котором День Первый или День 730-й – это лишь главы развивающейся истории.

И в этом случае мы увидим, как «логика великого решения, которое британский народ огромным числом голосов принял 23 июня 2016 года раскроет себя с течением времени. Медленно, но верно регуляторные нормы Соединенного Королевства постепенно отделятся от норм ЕС по мере того, как пропорция британского экспорта в страны вне ЕС будет расти. Технология, которая позволит “max fac” действовать, как задумано, постепенно заработает, мы избавимся от общих внешних тарифов и будем в состоянии заключать выгодные торговые сделки. Увиденный в этом свете Брекзит становится своего рода противоположностью союза, от которого никак не уйти: в меньшей степени событие, нежели процесс».

Что ж – посмотрим, воспримут ли эту «кинологику» сторонники Брекзита в правительстве, в партии тори и в широкой публике. А я, тем временем, предлагаю воспользоваться аналогией Гудмэна и обозначить два альтернативных сценария развития истории с Брекзитом с помощью двух известных фильмов.

Для первого можно воспользоваться фильмом Эмира Кустурицы «Черная кошка, белый кот», который после многих драматических коллизий заканчивается вполне голливудским хэппи-эндом. Это значит, что сегодняшняя «Черная пятница» обернется такой «Белой книгой», которая примирит и правительство, и партию тори, и – самое главное – Лондон с Брюсселем.

Для второго вполне подходит фильм Саманты Тейлор-Джонсон «50 оттенков серого», который намекает на то, что смешение «Черной пятницы» и «Белой книги» породит лишь бесконечную череду садомазохистских упражнений в поисках удовлетворительного, но так и не способного удовлетворить всех Брексита.

Такое кино.