Британский пейзаж в сирийской перспективе

Леонид Поляков

12 апреля приблизительно в 13.30 по московскому времени (а значит – 6.30 по вашингтонскому) президент США Дональд Трамп отправил в твиттер следующее сообщение: «Никогда не говорил, когда начнется атака на Сирию. Может быть, очень скоро или совсем не скоро! В любом случае США при моей администрации проделали огромную работу по освобождению региона от ИГИЛ. Где же ваше: “Спасибо Америка?”»

Неочевидная (мягко говоря) связность трех предложений этого твита может кого-то натолкнуть на самые радикальные предположения об умственном состоянии его автора. В первую очередь — с учетом твита, опубликованного им же за сутки до этого: «Россия обещает сбивать любые и все ракеты запущенные по Сирии. Россия, готовься, потому что они прилетят – прекрасные, новые и “умные”. Ты не должна быть партнером Животного, Убивающего Газом, которое убивает свой народ и наслаждается этим!» И в самом деле — мир замер в ожидании. В чем же смысл этих двух как будто взаимоисключающих месседжей? Прилетят или не прилетят? Готовиться ли России (а на самом деле – всему мир) или – «отбой»? А, может, у автора вышла какая-то опечатка? Ведь бывает и такое. Вот самый свежий пример.

Мирные обитатели Южного Лондона, законопослушные пенсионеры получили письмо от премьер-министра Терезы Мэй с просьбой помочь партии тори в ходе избирательной кампании по выборам в местные советы и перечислить любую сумму в соответствующий Фонд. В письме, в частности, говорится: «Мы уже наняли тридцать менеджеров кампании здесь в Лондоне, но пока не набрали нужного числа. Вот почему нам необходима поддержка таких, как вы, чтобы пополнить Фонд менеджеров кампании. Самый минимальный взнос поможет нам победить социализм в нашей стране».
Всё бы ничего, если бы не обращение к адресатам. А оно выглядит так: Dear Mr. F***ingjoking. И чтобы адресат не сомневался, в приложенной форме для заполнения при отправке денежного взноса, стоит вот что: YoumustbeF***ingjoking. Можно себе представить выражение лиц добропорядочных лондонских обывателей, распечатавших конверт с посланием от самой премьер-министра и лидера партии тори, когда они увидели, что их именуют «Мистер Факингджокинг». Наверное, оно мало чем отличалось от выражения лиц обитателей штаб-квартиры тори, когда они узнали об этой загадочной истории.

А она и в самом деле загадочная. Письмо, датированное еще 12 февраля, было (?) отправлено по конкретным адресам и должно было содержать либо конкретное имя, либо стандартную нейтральную формулировку типа: Dear Sir… Каким образом вместо этого в письме появился нецензурный хэштег, – в штаб-квартире тори обещали разобраться. Не исключено, что при обработке письма произошла накладка, и злополучный хэштег впечатался помимо воли и намерений оператора. Но уже появилось предположение, что на самом деле – это тот самый «черный пиар». То есть проделка конкурентов – скорее всего, лейбористов, – нацеленная на дискредитацию тори в преддверии майских муниципальных выборов.

«Подмётные письма» избирателям – трюк давно известный и широко использующийся в избирательных кампаниях в любой (смею предположить) стране. Так что, если это действительно придумка политтехнологов, работающих на лейбористов в Лондоне, то, вынося им осуждающий моральный вердикт, можно все-таки в качестве смягчающего вину обстоятельства указать на минимальный моральный (для пенсионеров) и политический (для тори) ущерб. Но никаких смягчающих обстоятельств не может быть у тех, кто придумал историю про газовую атаку в Думе – пригороде Дамаска.

А то, что это придумано, было ясно с самого начала, когда еще наш генштаб предупреждал о готовящейся провокации. Но тем более ясно это теперь, в том числе и многим британцам, среди которых и Пирс Корбин – родной брат лидера лейбористов Джереми Корбина. Более того, Пирс усмотрел прямую связь между провокацией в Думе и местными выборами в Англии, опубликовав следующий твит: «Видео на сайте Guardian #SyriaChemicalAttack – это #FAKEnews. Некоторые участники в масках, другие НЕТ (в опасной зоне!) поливают водой детей, заставляя их плакать. ВОТ ЭТО ЧТО! #FalseFlag – чтобы атаковать Асада, Путина и создать против Джереми Корбина, который против войны, [обличительный] нарратив во время местных выборов».

Действительно, операция «под чужим флагом» — типичный прием, тех, кто ищет предлог для оправдания своих агрессивных действий. Самый известный пример такого рода – провокация в Гляйвице – осуществленная нацистами 31 августа 1939 операция «Консервы», давшая повод для вторжения в Польшу и начала Второй Мировой войны. И вспомнить это самое время, поскольку те, кто задумал и осуществил инсценировку хлориновой атаки в Думе, даже если они метили только в Джереми Корбина, не могли не сознавать, что рискуют ввергнуть мир в Третью Мировую. Но пока она не началась (и будем надеяться – никогда не начнется), вернемся к вышеупомянутому Корбину.

Как стойкий оловянный солдатик, он продолжает стоять на своем, требуя от Терезы Мэй неопровержимых доказательств причастности России как к «делу Скрипалей», так и к «атаке в Думе». Выступая утром 12 апреля на встрече с избирателями в Дерби, он в очередной раз изложил свою позицию: «Я думаю, что кто-то очевидно ответственен за это [дело Скрипалей] и этот кто-то должен быть найден. Я считаю, что применение нервно-паралитического вещества безусловно зловредно и неправильно. Должна быть проведена инспекция ОЗХО, и те, кто это сделал, должны быть привлечены к ответственности. Ясно, что Новичок – российская разработка и имеет российское происхождение, но расследование должно быть проведено».

На вопрос о том, считает ли он ответственным Путина, Корбин ответил: «Я не говорю – это так или не так. Я говорю, что расследование должно быть проведено, чтобы обличительный жест имел за собой доказательства. Я считаю, что любые разногласия между странами должны основываться на доказательной базе, чтобы у нас было законное основание для жалоб на того, кто это сделал».

Казалось бы – образец выдержанности, здравого смысла и безупречной логики. Для всех? Отнюдь нет. В мире политики, который по определению является непрестанной борьбой (фактически – войной иными средствами) за власть, ресурсы, престиж, господство, такие определения как «здравость» и «безупречность» не работают. Или, точнее, работают в особой «логике» с особым «смыслом». Поэтому Корбин при всех своих попытках выглядеть «правым» (в смысле правоты), всегда будет изобличаем оппонентами-тори в качестве опасного для Великобритании «левого».

В традиционном арсенале таких изобличений имеются такие клише, как «марионетка Кремля», «полезный идиот Путина», «антисемит». Но неустанные поиски новых прегрешений лидера лейбористов продолжаются, и вот член Европарламента от юго-восточной Англии Дэниел Хэннан (Daniel Hannan) публикует итог своих поисков на сайте conservativehome.com. Прежде всего, он честно намеревается понять оппонента, которого он панибратски именует то Jezza, то Corbo: «Это важно – понять мировоззрение Джереми Корбина. Было бы нечестно называть лидера лейбористов запутинцем (pro-Putin). Российский автократ управляет как раз той разновидностью националистического, с капитализмом-для-своих, милитаристского государства, которое, в иных обстоятельствах, Jezza бы ненавидел. Но когда Путин против Мэй, он не может заставить себя поддержать правительство тори, точно так же, как не мог заставить себя поддержать Маргарет Тэтчер против фашистской диктатуры Галтиери. И убежденность в том, что Британия всегда не права, руководит его ответом на недавнее варварство в Сирии».

Как видим, «честность» у Хэннона все-таки особенная. Она покоится на презумпции отождествления Британии с «тори», и в этой логике действительно выходит, что всякий, кто считает, что данный лидер тори не прав, тем самым утверждает неправоту Британии. И словно чувствуя уязвимость своего аргумента, Хэннон ( уже упомянувший всуе бесславную войну с Аргентиной за Фолклендские (они же Мальвинские) острова) обращается к другим историческим примерам. «Задайте один вопрос, — риторически адресуется он к читателю. – В каком конфликте Джереми Корбин был на стороне Британии? Он показал себя готовым защищать любое, сколь угодно гнусное дело, при условии, что оно достаточно англофобское: Ирландскую Республиканскую армию, СССР, Хезболлу. Он даже не смог заставить себя осудить ИГИЛ, без того, чтобы не упрекнуть США за присутствие в Ираке».

Трудно себе представить более тяжкое обвинение, нежели обвинение в англофобии, предъявленное Корбину открытым текстом. Ведь по смыслу клеймо «англофоб» практически ничем не отличается от клейма «враг народа», столь популярного в столь нелюбимом им СССР в тридцатые годы прошлого века. Но Хэннон полагает, что этого недостаточно и что «кашу маслом не испортишь». Оказывается, Корбин на самом деле никакой не левый. Хотя в прошлом его поддержка СССР имела хоть какое-то оправдание, то сегодня всё иначе. «Оправдывая Асада и Путина, — торжествует Хэннан, — он не поддерживает какое-либо “левое дело”. Он становится в один ряд с французским Национальным фронтом, австрийской Партией Свободы, венгерским Йоббиком, испанской Фалангой, греческой Золотой Зарей и со своим новейшим британским союзником Ником Гриффином (Nick Griffin). Полезный идиот? Мягко сказано».

Ну вот, вроде всё – пригвоздил. Уличить Корбина в том, что его поддерживает Ник Гриффин (бывший председатель Британской Национальной партии, считающейся не просто крайне правой, а почти фашистской), это ли не апофеоз разоблачителя?! Наверное, сам Хэннон именно так и считает. Беда, однако, в том, что вся его обличительная тирада содержит в себе одно неустранимое противоречие, полностью дискредитирующее ее автора. По аналогии с известной ситуацией, когда товарищу предлагается либо крестик снять, либо трусы надеть, здесь Хэннону предлагается все-таки выбрать: у него Корбин или англофоб – или крайне правый националист?

В общем – понятно. Товарищ явно перестарался. И это объясняется тем, что Корбин сегодня – реально сильная политическая фигура, угрожающая не только нанести тори очередное поражение на местных выборах в мае, но и выступить реальной премьерской альтернативой в случае правительственного кризиса. То ли в случае провала Брекзита, то ли в случае разоблачение аферы со Скрипалями, то ли в случае неуклюжих действий Терезы Мэй в ситуации с атакой на Сирию. И если в первых двух случаях вероятность кризиса скорее гипотетическая, чем реальная, то в последнем она значительно больше.

Участвовать ли в коалиции США+Франция+Великобритания для атаки на Сирию – вот в чем для Мэй почти гамлетовский вопрос. С одной стороны, она уже получила «черную метку» в том отношении, что позволила опередить себя Макрону, первым присягнувшему на верность Дональду Трампу в «гуманитарной миссии» бомбардировки Сирии. До сих пор она проявляет непростительную (в глазах Вашингтона) нерешительность, а тут еще тот же Корбин настаивает на том, что участие британских войск в операции против Сирии должно быть санкционировано парламентом. А ведь там опять тот же Корбин спросит – а где доказательства того, что: а) хлорин был действительно применен в Думе? и б) если был применен, то где доказательства, что именно армией Асада, а не анти-асадовскими боевиками по наводке ЦРУ, MI-6 или других подобных ведомств?

А еще до всяких дебатов в Палате Общин можно ведь задаться таким вопросом: а что Мэй намерена делать, если в ответ на ракеты, пущенные с британских кораблей и субмарин по сирийской территории, прилетят российские ракеты и торпеды? Похоже, что именно этот вопрос и объясняет отношение значительного большинства британцев к тому, как должна себя вести страна в отношении Сирии. Согласно опросу YouGov, только 22% опрошенных поддерживают военную акцию Британии против Асада. Но 43% — против, при 37% ответа не имеющих.

Перед Мэй стоит действительно нелегкий выбор, и, прежде чем решиться на участие в сирийской авантюре, она должна ответить сама себе на ряд ключевых вопросов. Которые подсказывает колумнист портала conservativehome.com Пол Гудмэн (Paul Goodman). Вот список: «Как ответит Путин? Каковы его возможности ответить в киберпространстве или нанести ответный асимметричный удар – в Украине, в странах Балтии? Какова опасность для британского персонала в ситуации, выходящей из-под контроля? Сочетание таких факторов, как непредсказуемый американский президент; воинственная, но уязвимая Россия; разрушенная система ООН; умиротворяющий лидер оппозиции, переменчивая Палата Общин и слабое правительство, – всё это вместе гибельно для Мэй».

Совет «доброго человека» (позвольте мне так перевести фамилию колумниста) таков: «Лучший выбор для нее – строго ограниченный ракетный ответ; никаких самолетов над Сирией, не говоря уже о наземной операции». И даже при этом, как полагает Гудмэн, мудром выборе, Мэй всё равно обречена на то, чтобы оказаться в роли героини древнегреческой трагедии: «Она будет ощущать руку истории на своем плече, в то же время гадая, не занесла ли вторая рука нож за ее спиной».

Вроде бы всё по делу. Но почему-то вспоминается разухабистый хэштег из письма к лондонским пенсионерам, подписанного (или все-таки нет?) Терезой Мэй.