Анатомия террора. Заметки о «философии зла»

Леонид Поляков

После серии каталонских терактов стало окончательно ясно: то, что Ф.Лукьянов и А.Миллер в своем докладе «Сдержанность вместо напористости: Россия и новая мировая эпоха» назвали «израилизацией Европы», — свершившийся факт. Да, в прошлом осталась страшилка 90-х – так называемая «балканизация». Сегодня на первый план выходит не конфликт между самими европейскими нациями, а конфликт между коренными и новоприбывшими европейцами. Причем конфликт перманентный, чередующий фазы убаюкивающей ремиссии с фазами пиковых обострений. И конфликт повсеместный – от Лондона до Берлина и от Барселоны до Турку. В общем – жизнь как на вулкане: известно, что рванет, но неизвестно – когда.

Является ли виной всему пресловутая глобализация, или мультикультуралистская толерантность, или имперско-колониальное (как в случае Франции особенно) наследие; или это расплата за погром арабо-мусульманского Ближнего Востока, учиненный западной «коалицией» в период 2001–2016 гг.? Каждый из перечисленных факторов, несомненно, значим в том отношении, что является одной из причин современного великого «переселения народов». Которое несет с собой не столько шпенглеровский «закат Европы», сколько восход «не-Европы» как минимум и даже «анти-Европы» как максимум.

Но кто же эти «максималисты», с удручающей регулярностью заставляющие вздрагивать то Соединенное Королевство, то Францию, то Бельгию, то Германию, то Испанию, и прочие старинные и уважаемые европейские государства? В большинстве случае – это не отчаявшиеся новоприбывшие, не в буквальном смысле беженцы (хотя кельнский новогодний хэппенинг еще долго не забудут не только в Кельне) и даже не сомнительные психопаты (как было политкорректно сказано про недавний двойной наезд на автобусные остановки в Марселе). Это – в основном и как правило – афро-азиаты второго или даже третьего поколения, дети и внуки тех, кто уже десятилетиями живет в той или иной европейской стране. И кто весьма даже искренне удивляется террористическим наклонностям своих по-европейски образованных отпрысков.

А надо признать, что наклонности эти достаточно глубоки и устойчивы, поскольку находят пути к реализации с высокой степенью изобретательности. Если десятилетие назад (да даже еще пару лет назад) в Европе можно было сравнительно просто организовать теракт с помощью бомбы или огнестрельного оружия, то сегодня, после ужесточения полицейских и прочих превентивных мер, террористы ухитряются обходиться такими предметами повседневного гражданского обихода, как столовые ножи и прокатные автомобили. Ради поставленной цели – запугивания среднего европейского обывателя – все средства оказываются хороши. И дело не в количестве трупов, а в самом факте гибели хотя бы одного совершенно ни в чем не повинного (перед террористами уж точно!) человека. В наглядной демонстрации аксиом той «философии зла», которую исповедают и проповедуют организаторы и исполнители террора.

Может показаться странным употребление здесь самого слова – «философия». Вроде бы меньше всего похож на философа человек за рулем грузовика, давящего людей на Английской набережной Ниццы или на барселонской Ла Рамбле. А тем более автор смертельной поножовщины в финском Турку. Ничего себе «любовь к мудрости», заставляющая убивать первого встречного!

Но дело в том, что необходимо честно признать: афро-азиатские новоевропейские террористы – отнюдь не маньяки-чикатилы, а вполне вменяемые идейные убийцы, практикующие смерть как закономерный и логичный вывод из основных посылок того, что я именую «философией зла». Вот на эти посылки как на совокупность аксиом и стоит обратить внимание, чтобы попытаться понять (что никоим образом не ставит вопрос о прощении!) анатомию рутинизированного паневропейского террора.

Как известно, аксиома – это то, что не нуждается в доказательстве и, наоборот, служит основанием для доказательства неких положений, не очевидных изначально. Так в математике, но так же и в сфере морали. И опять, не надо удивляться, что я говорю о морали применительно к «философии зла». Ведь мораль – это и есть сфера представлений о добре и зле, и человек моральный в строгом смысле этого слова (как разъяснял еще Гегель) – это не человек высоконравственный, а просто человек, допускающий само различение добра и зла. То есть чьи действия прямо мотивированы этим различением. С этим необходимым (извиняюсь за педантизм) разъяснением, давайте посмотрим на ту аксиоматику, которая служит одновременно и мотивацией практикантов террора, и – что самое главное – их оправданием.

Итак, вот этот набор.

Аксиома первая. Террор – это форма борьбы угнетенных афро-азиатских меньшинств, которые таким образом протестуют против социального неравенства, расизма и ксенофобии, осуждаемых и отрицаемых европейцами на словах, но практикуемых на деле.

Аксиома вторая. Террор – ответный удар, месть Западу за вмешательство в жизнь исламского мира. Здесь, что называется, каждое лыко в строку: и крестоносцы, и колониальный период, и особенно всё, что произошло уже в XXI веке (Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия, война против ИГ*).

Аксиома третья. Террор есть форма утверждения социального идеала праведного общества в соответствии с канонами ислама в противостоянии Западу как «Царству Сатаны».

Аксиома четвертая. Террор – это способ создания «исламского государства» на территории врага, обращение «неверных» в правильную веру посредством страха.

Нетрудно заметить, что эти аксиомы представляют собой «адскую смесь» левого антиколониального, антиимпериалистического дискурса и фанатического прозелитизма утопии праведного халифата. Это одновременно и пункты обвинения западной (постхристианской в особенности) цивилизации, и перечень оснований, дающих право на убийство. Нам, европейцам (хотя бы отчасти) вполне естественно представляется, что этот «кошмар злого добра» (бердяевская формула тут очень кстати!) несет в себе и потенциал саморазоблачения. Ведь не может же быть доказательством правоты=доброты какой-либо философии кровавая диалектика самоочевидного зла! Но вопрос именно в том, какими «очами» смотреть.

И вот надо признать, что в феномене анти-европейского террора мы встречаем не только инакомыслящих, но и – инаковидящих. Потому что у людей (допустим), идущих убивать и готовых умирать, – своя «правда», которую невозможно разоблачить и дезавуировать, поскольку она имеет религиозную санкцию. Ибо сказано в 29-м стихе 48-й суры Корана с характерным названием «Победа»: «Мухаммад – посланник Аллаха, и те, которые с ним, яростны против неверных, милостивы между собою».

Отсюда не следует, что ислам – религия террора. Но в силу особенности организации исламского мира, в котором нет единого центра и строгой иерархии, джихадизм как террористическая война против неверных периодически находит в исламской среде апологетов и проповедников, готовых посылать за смертью и на смерть свою паству – в корыстных ли целях или по искреннему убеждению.

Объективно исламский организационно-вероисповедный плюрализм оказывается идеальной питательной почвой для взращивания радикально-экстремистских течений, практикующих террор. Поэтому с точки зрения будущего Европы (как минимум!) крайне важно, чтобы в самой исламской умме нашлись реальные силы противодействия этой взаимоистребительной «философии зла». Иначе хантингтоновская теория «столкновения цивилизаций» обернется уэллсовской «войной миров». И мало не покажется. Никому.

 

* ИГИЛ – террористическая группировка, деятельность которой на территории России запрещена решением Верховного суда РФ.