Гражданский активизм: новые субъекты общественно-политического действия

Настоящее исследование посвящено одной из наиболее актуальных проблем современного российского общества, связанной с новым этапом социально-политического развития страны, предполагающим более активную роль гражданского общества, его институтов, а также более интенсивную коммуникацию между обществом и властью.

Поставленные в исследовании задачи решались в рамках нескольких проблемных полей, каждое из которых отражает основные тенденции и противоречия социально-политического развития российского общества, позволяя в целом составить достаточно полное представление о факторах, динамике, специфике и тенденциях развития гражданского активизма в нашей стране.

Эмпирической основой исследования стал всероссийский опрос населения (март 2014 г.), проведенный по выборке в 1600 респондентов, репрезентирующей взрослое (от 18 лет и старше) население РФ по параметрам пола, возраста, образования и типа населенного пункта проживания. Средняя погрешность по эмпирическим показателям исследования составляет 3,8%.

В презентации итогов исследования и в работе круглого стола приняли участие известные политологи, социологи, представители научных изданий, журналисты. В рамках круглого стола, состоявшегося по итогам презентации, на обсуждение были вынесены следующие вопросы :

· Каковы особенности социального контекста гражданского активизма в современной России?

· Какое влияние на социальную активность граждан оказывает ценностная палитра современного российского общества? Россияне: «активные» или «инертные», «либералы» или «этатисты-державники»?

· Как соотносится гражданская активность и демократия? Какой видят граждане свою «зону ответственности» за происходящее в стране?

· Какой активизм востребован россиянами: политический или неполитический? Активисты – кто они, что ими движет?

· Участие в локальных сообществах и местном самоуправлении: в чем причины «затянувшегося старта»?

· Протестное движение – долговременный спад или формирование новых практик активизма?

Основные результаты исследования

В ходе исследования были выявлены особенности социально-политического контекста, влияющие на формирование и становление конкретных практик гражданского активизма. С одной стороны, наблюдается устойчивость, и даже рост, уровня удовлетворенности россиян различными сторонами своей жизни. С другой стороны, фиксируется значительное и все более углубляющееся социальное неравенство, отсутствие качественного улучшения условий жизни, преобладание острого ощущения социальной несправедливости, характерное для всего населения. К тому же активное включение в сознательную жизнь поколения «нулевых», рост численности среднего класса актуализировали в общественном сознании значимость таких нематериальных факторов удовлетворенности жизнью, как возможности самореализации, качество общественных и политических институтов, состояние морального климата в обществе и т.п.

Выявленная специфика обусловила формирование двух основных стратегий, в соответствии с которыми выстраиваются поведенческие практики россиян: либо полное отчуждение от внешней окружающей среды и замыкание на своем собственном микромире (семья, узкий круг друзей), либо обращение к активистским практикам различного характера. И хотя вторая стратегия в настоящий момент характерна для меньшинства россиян, ее наличие и проявление в тех или иных формах позволяет говорить о постепенном развитии гражданского активизма в российском обществе.

Существенным фактором развития гражданского активизма является комплекс норм, ценностных ориентаций и поведенческих установок, изучение которых позволило выявить фактическое противопоставление частной, повседневной и публичной, общественно-политической жизни россиян. При этом исследование показало относительную поляризацию населения по двум линиям характеристик: активные – инертные, либералы – этатисты-державники (в данном случае не тождественно определению консерваторов).

Если говорить о нормах, ценностях и установках, которыми россияне руководствуются в своей повседневной жизни, то можно констатировать постепенное движение от их инертности в сторону активизма. «Активисты», в большей степени ориентированные на инициативность, умение добиваться успеха, чувство собственного достоинства, рациональность, готовность к сотрудничеству, стремление к переменам, в настоящий момент составляют 37% населения и численно превышают «инертных» россиян (29%), ориентированных на устойчивость, стабильность, воспроизводство себя в неизменной форме и, следовательно, негативно относящихся к переменам.

Однако, когда речь идет об установках населения по отношению к власти и об их представлениях о желаемом пути развития и позиционирования страны в мире, то картина оказывается совершенно иной. Доля этатистов-державников (которых нельзя полностью идентифицировать с консерваторами) не только составляет более половины всего населения (56%), но и в разы превышает в этом случае долю последовательных либералов (которые вообще составляют пока незначительное меньшинство в российском обществе – 8%).

Таким образом, говорить о «консервативном большинстве» можно в основном применительно к актуализации роли государства в его державной ипостаси. При этом важно иметь в виду, что запрос на сильное государство и даже «твердую руку» вовсе не тождественен запросу на «завинчивание гаек», а предполагает обеспечение равенства всех граждан перед законом и обязательные для всех «правила игры».

Важной составляющей развития гражданского активизма является уровень поддержки обществом демократических ценностей. Настоящее исследование показало, что тотального разочарования ни в российской, весьма несовершенной версии демократии, ни тем более в демократических ценностях как таковых у наших сограждан нет. Современную Россию демократической страной считают 42% респондентов, что несколько больше, чем два года назад, но примерно такое же число респондентов (40%) придерживаются противоположного мнения. Причем их критический настрой адресован в основном институтам и механизмам, призванным переводить многообразные индивидуальные и групповые интересы граждан на язык общезначимых проблем (парламент, политические партии, профсоюзы, НКО и т.д.).

В основе представлений россиян о желаемой модели демократии лежат идеи правовой защищенности, экономической эффективности и социальной справедливости. То есть, демократия, отвечающая интересам большинства – это, прежде всего, работающий механизм, ориентированный на реализацию не только политических, но и социальных прав граждан, начиная от снижения уровня социального неравенства и заканчивая расширением возможностей политического участия для более широких слоев населения, чем это имеет место сейчас.

Совершенно очевидно, что формирование такого механизма – дело самих граждан, их активности, настойчивости, способности к самоорганизации. Причем кризис институциональной сферы, традиционных политических структур в каком-то смысле может стать триггером развития низовых форм демократии, разнообразных гражданских инициатив. Но также очевидно, что создание подлинно демократического порядка не может быть лишь результатом «живого творчества масс», а предполагает разнообразные формы общественно-государственного партнерства. Соответственно, ключевым аспектом современной демократической «повестки дня» становится проблема структурирования гражданского общества таким образом, чтобы оно могло влиять на государство, на равных взаимодействовать с ним.

С этой точки зрения интерес представляет мнение самих россиян, выявленное в ходе исследования о приоритетных направлениях общественно-государственного партнерства. К сферам и областям жизни, где без усилий самих граждан решить волнующие их проблемы затруднительно, респонденты отнесли практически всю социальную сферу (здравоохранение, образование, активная старость, адаптация социально уязвимых групп населения). Довольно большое число респондентов выделили сферы, выходящие за рамки частных интересов, имеющие общезначимый характер: 43% отметили важность активного участия граждан в защите окружающей среды, 41% — прав человека, 38% — в благотворительной деятельности. Неожиданно высокий процент (30%) получила опция «диалог между поколениями», что, по всей видимости, связано с пониманием того, что традиционные институты ретрансляции опыта поколений (школа, семья, медиа) с этой задачей не справляются и, соответственно, могут и должны быть дополнены гражданскими институтами, лидерами общественного мнения, новыми формами коммуникации и т.д.

Поведенное исследование показало, что гражданский активизм – политический и неполитический – стал реальным фактом жизни нашего общества: сформировались ядро активистов и еще более обширный слой граждан, потенциально готовых оказать поддержку различным движениям и течениям. Ту или иную степень политической активности сегодня демонстрируют 57% россиян, из которых 12% практикуют деятельные формы участия, а 45% проявляют интерес к политике, но пока не выходят за рамки эпизодической и преимущественно формальной включенности.

Исследование выявило также потенциал активизации этого периферийного слоя и пополнения группы политических активистов (с нынешних 12% до возможных 20%). Причем перспективы роста связаны с деятельностью тех институтов, которые дают реальную возможность для решения конкретных политических и социальных задач.

Социальная база неполитического гражданского активизма составляет 34% населения, в том числе 17% участвуют в деятельности одной организации; 9% — двух, 8% — в деятельности трех и более организаций. Наиболее распространенные формы свидетельствуют о сосредоточенности неполитического участия, прежде всего, на тех направлениях, которые связаны с повседневной жизнью и интересами граждан. Между политической и неполитической составляющей гражданского активизма существует тесная связь. Подавляющее большинство опрошенных (79-81%), участвующих в деятельности неполитических общественных организаций, в той или иной форме включены и в политическую жизнь страны.

Исследование показало, что на фоне сравнительно невысокого уровня политического и общественного участия, меняется качество этого участия. Оно становится более осмысленным, социально мотивируемым и для многих совершенно бескорыстным. Основное место в структуре мотивов занимают стремление защитить свои права, возможности общения с единомышленниками, а также (хотя и в несколько меньшей степени) стремление сделать мир лучше. Это принципиально важно, поскольку еще совсем недавно гражданское участие, если оно не сулило каких-то прямых материальных или карьерных выгод, рассматривалось значительной частью населения, включая активистское ядро, как деятельность сугубо маргинальная.

Сегодня наблюдается рост интереса к разнообразным неформальным практикам низовой самоорганизации, волонтерства, движений «одного требования», действующих в большинстве случаев на принципах добровольности и альтруизма. При этом основным фактором, демотивирующим гражданскую позицию человека в современном российском обществе, является уверенность, что его личное участие ничего не изменит. Ощущение беспомощности и бесправности «простого человека», низкий уровень информированности о деятельности общественных формирований, закрытость и непрозрачность деятельности публичных институтов существенно снижают интерес к общественно-политической активности.

Исследование показало, что значительный, но пока слабо реализуемый, потенциал гражданской активности заложен в местных сообществах. При этом распространенная точка зрения об отсутствии у россиян запроса на реальное местное самоуправление, предусматривающее активное непосредственное участие в решении вопросов местной жизни не находит эмпирического подтверждения. Каждый третий опрошенный заявил о своей готовности включиться в деятельность по благоустройству среды своего обитания – ходить на субботники, работать в товариществах собственников жилья. Каждый второй готов участвовать в публичных слушаниях и инициативных группах по сбору подписей за или против какого-либо нововведения, строительства.

Граждане не менее пристально следят за происходящим в их локальных сообществах, чем за региональной и федеральной повесткой дня, обсуждают происходящие с родными и друзьями. Однако подавляющее большинство россиян (78%) не видят на данный момент возможности и перспектив повлиять на принимаемые местной властью решения. В отношении муниципалитетов сформировался устойчивый образ уровня власти, неудовлетворительно справляющегося со своими обязанностями, а главное – не заинтересованного в вовлечении граждан не только в работу органов местного самоуправления, но и в иные формы общественной самодеятельности.

Одной из форм гражданского активизма является протестная активность, отличающаяся от иных форм и практик участия и общения с властью своей способностью самостоятельно формировать политический дискурс и повестку дня, предлагая альтернативные механизмы коммуникации и решения социально значимых проблем. Настоящее исследование показало, что участники протестных движений являются сложно мотивированными в своих ценностных ориентациях и поведенческих установках, далеко не всегда обусловленных социальными и экономическими обстоятельствами. В настоящее время Россия переживает заметный спад протестных настроений. За последние два года с 7 до 4% сократилась доля тех, кто лично участвовал в акциях протеста. Еще более заметно сократилась число готовых «морально» поддерживать протестующих – с 46 до 32%. На этом фоне вполне естественным выглядит двукратное сокращение уровня поддержки несистемной оппозиции (до 10%) в случае ее гипотетического конфликта с властью, тогда как ядро сторонников власти осталось практически неизменным (21-24%). В то же время свыше 60% россиян в случае, если этот конфликт из гипотетического перерастет в реальный, попытаются максимально от него дистанцироваться, сохранив нейтралитет.

Для значительной части россиян, особенно молодежи, фактически единственной формой работающей низовой горизонтальной самоорганизации и шире – свободы самовыражения, слова и информации – являются социальные сети. Среди активных пользователей социальных сетей действительно несколько выше уровень симпатии к оппозиции и участникам акций протеста, но ключевой индикатор влияния социальных сетей на протестную активность – личное участие, по результатам исследования, минимален. Лишь около 5% из их числа принимают участие в протестных акциях. В этой связи можно говорить о тенденции складывания виртуальных «слабых сетей» – групп интересов единомышленников, что, безусловно, имеет большое значение, но говорить о социальных сетях как ключевом триггере общественного и политического активизма, пока не приходится.

Таким образом, гражданская активность представляет собой деятельность самых разных общественных и политических сил, преследующих различные социальные, политические, идеологические и экономические интересы, и является объективным условием развития современного российского общества. При этом массовость социального и политического участия сегодня менее актуальна по сравнению с проблемой его качества, способности гражданских движений и объединений аккумулировать многообразные интересы различных групп и слоев населения, а затем трансформировать их в реальные практики. Но самое главное – формировать ответственных граждан, которые бы чувствовали свою сопричастность со всем, что происходит вокруг них – начиная от собственного двора и заканчивая страной в целом.

Одной из форм гражданского активизма является протестная активность, отличающаяся от иных форм и практик участия и общения с властью своей способностью самостоятельно формировать политический дискурс и повестку дня, предлагая альтернативные механизмы коммуникации и решения социально значимых проблем. Настоящее исследование показало, что участники протестных движений являются сложно мотивированными в своих ценностных ориентациях и поведенческих установках, далеко не всегда обусловленных социальными и экономическими обстоятельствами. В настоящее время Россия переживает заметный спад протестных настроений. За последние два года с 7 до 4% сократилась доля тех, кто лично участвовал в акциях протеста. Еще более заметно сократилась число готовых «морально» поддерживать протестующих – с 46 до 32%. На этом фоне вполне естественным выглядит двукратное сокращение уровня поддержки несистемной оппозиции (до 10%) в случае ее гипотетического конфликта с властью, тогда как ядро сторонников власти осталось практически неизменным (21-24%). В то же время свыше 60% россиян в случае, если этот конфликт из гипотетического перерастет в реальный, попытаются максимально от него дистанцироваться, сохранив нейтралитет.

Для значительной части россиян, особенно молодежи, фактически единственной формой работающей низовой горизонтальной самоорганизации и шире – свободы самовыражения, слова и информации – являются социальные сети. Среди активных пользователей социальных сетей действительно несколько выше уровень симпатии к оппозиции и участникам акций протеста, но ключевой индикатор влияния социальных сетей на протестную активность – личное участие, по результатам исследования, минимален. Лишь около 5% из их числа принимают участие в протестных акциях. В этой связи можно говорить о тенденции складывания виртуальных «слабых сетей» – групп интересов единомышленников, что, безусловно, имеет большое значение, но говорить о социальных сетях как ключевом триггере общественного и политического активизма, пока не приходится.

Таким образом, гражданская активность представляет собой деятельность самых разных общественных и политических сил, преследующих различные социальные, политические, идеологические и экономические интересы, и является объективным условием развития современного российского общества. При этом массовость социального и политического участия сегодня менее актуальна по сравнению с проблемой его качества, способности гражданских движений и объединений аккумулировать многообразные интересы различных групп и слоев населения, а затем трансформировать их в реальные практики. Но самое главное – формировать ответственных граждан, которые бы чувствовали свою сопричастность со всем, что происходит вокруг них – начиная от собственного двора и заканчивая страной в целом.