Выход из СВПД – проверка на суверенность ЕС

Выход США из соглашения по иранской ядерной программе может вылиться в локальные боевые конфликты на Ближнем Востоке. Таков вывод подавляющего большинства экспертов, анализирующих недавний демарш Дональда Трампа.

По мнению российских дипломатов, ситуация на Ближнем Востоке, и так донельзя запутанная,  теперь станет еще более запутанной и перейдет в новую фазу, которая может вылиться в военные фактически действия. 

Эксперты полагают, что  политика США в регионе была направлена на «выдавливание» Ирана, который совместно с «Хезболлой» занимается борьбой с терроризмом.

Ближний Восток  станет еще более опасным. Россия должна будет усердно работать для предотвращения войны между Ираном и Израилем в Сирии, уверены специалисты. 

Кроме того,  под санкциями рискуют оказаться американские союзники — Франция, Германия, Великобритания, — которые уже заявили, что выходить из сделки не намерены. Компании, которые будут продолжать вести бизнес с Ираном, могут быть отрезаны от финансовой системы США и попасть под ряд других ограничений. В частности, это коснется таких компаний как Airbus и Volkswagen.

 Политолог Павел Святенков полагает, что Трамп действует в отношении Ирана по той же схеме, что и в отношении Северной Кореи:

– Прямое давление и  на политических спонсоров. В случае КНДР таковым является Китай, и, насколько можно судить, такое давление оказалось вполне успешным. Потому что  лидер Северной Кореи встретился с президентом Южной. И они договорились о мирном договоре, о возможной денуклеаризации Корейского полуострова.  Думаю, что задача Трампа не столько организовать войну на Ближнем Востоке, сколько продавить Иран, по «северокорейской»  схеме.  Если это удастся, это будет крупным успехом Трампа.

В случае с Ираном спонсорами  является европейцы, т.е. Франция, Германия, Британия. Именно на них Трамп пытается давить.  Он требует существенно усовершенствовать СВПД, в частности, включить туда обязательства по ракетам, которые Иран активно разрабатывает. В данном случае мы видим,  что предполагаемые санкции будут вводиться постепенно.  Давление будет нарастать  на те страны, которые сотрудничают с Ираном.  Теоретически и европейцы могут попасть под американские санкции.

Но в отличие от КНДР, которая находится на коротком поводке у китайцев,  Иран по отношению к европейцам обладает гораздо большей степенью автономии; захочет ли он пойти на уступки,  – это большой вопрос.

Надо особо отметить, что любая нестабильность обычно приводит к скачку цен на нефть. А  нестабильность в Персидском заливе,  скорее всего, вызовет рост этих цен. И это уже произошло. А дальше всё будет зависеть от политической конъюнктуры. Если у мировых рынков будет впечатление, что речь идет о большой войне на Ближнем Востоке, то они будут реагировать ростом цен на нефть. Если будет впечатление, что сейчас ядерную сделку пересмотрят на лучших для США и Израиля условиях, — скорее всего, цены расти не будут и даже упадут.

Для России растущие цены — это хорошо. Другое дело, что вряд ли это будет долговременная тенденция.  Мы слишком сильно зависим от нефтяных цен. Базовая проблема заключается в этом.

Если США и Израиль добьются от Ирана отказа от ядерного оружия, отказа от разработки ракет, то нам это тоже плюс. Мы считаем себя союзниками Ирана. Но не следует забывать, что Иран наш сосед, и от Ирана до России гораздо ближе, чем от Ирана до США. Агрессивный иранский режим неизвестно, как себя поведет в случае получения ядерной бомбы. Израиль  считает эту угрозу вполне реальной.  Еще со времен исламской революции Россию называли «малой сатаной», а «большим сатаной» считали и считаются США.  Если этому режиму с его агрессивной политикой и риторикой немного обрежут крылья, – это в плюс для России. Совсем недавно во время протестных выступлений в Иране, помимо всего прочего, звучал лозунг «Смерть России!» Нет оснований считать, что это государство, при нынешним политическом режиме, будет союзником для нашей страны.

 Политолог Александр Коньков  считает отмену ядерной сделки хорошим опытом для России:

– Россия свой выбор сделала: она продолжает соблюдать все свои обязательства, невзирая на решение США. Россия обозначила определенную модель поведения, которой также могут последовать другие страны, участницы этого процесса. В любом случае, в Кремле продемонстрировали  способность  сохранить то, что уже было наработано, что было реализовано за последние годы.

Что касается Европы, то здесь заключается наибольшая интрига. Мы знаем, что все вовлеченные стороны приветствовали в свое время заключение этой сделки,  рассматривали ее как победу здравого смысла.  С другой стороны, мы знаем и о попытках отдельных европейских лидеров за последние недели убедить Трампа не совершать роковой шаг. Вместе с тем,  в ходе избирательной кампании и уже будучи президентом, Трамп  неоднократно заявлял о потенциальной возможности отозвать подпись США под соглашением с Ираном, поэтому у мирового сообщества было время обдумать все возможные риски, последствия такого решения. Я думаю, что все так или иначе эту возможность использовали, поэтому у европейских стран какие-то сценарии на этот случай должны быть, и мы посмотрим, каким образом они будут действовать.

Я бы не связывал выход США из иранской сделки с деятельностью НАТО. Все-таки соглашение с Ираном заключали суверенные государства, а не альянс (хотя внутри НАТО существовала поддержка этому процессу). В любом случае, интерес будет представлять выбор, прежде всего,  Франции и Германии  именно как европейских стран, а не членов НАТО. Вопрос идет об их самостоятельности: с одной стороны, как национальных государств, с другой — как членов большой Европы. ЕС  может  в этих условиях  продемонстрировать свою способность действовать именно как отдельный субъект международных отношений.

ЕС может продемонстрировать и обратное –  свою недееспособность как самостоятельного игрока в сфере международных отношений. Это мне кажется самой главной развилкой. Сможет ли Европа показать, что она самостоятельна в каких-то решениях, или всё же проглотит и этот вызов и еще раз подтвердит свое умение лишь следовать в фарватере общеамериканской линии в международных отношениях.