Вестминстер дал течь

Леонид Поляков

В четверг в Палате Общин случилось происшествие, заставившее досрочно закончить очередные дебаты по поводу многострадального Брекзита. В какой-то момент с потолка потекла какая-то жидкость. К счастью – не из канализации. Но, тем не менее, это многими наблюдателями было воспринято как некое знамение, смысл которого можно было толковать двояко.

Дело в том, что Палате наконец-то удалось набрать большинство при голосовании двух весьма важных предложений. Причем в обоих случаях это большинство оказывалось лишь в один голос. И что еще более примечательно – в одном случае это был голос спикера Джона Беркоу.

По давней традиции (или точнее – по прецеденту) спикер в голосованиях участвует. Он может это сделать лишь тогда, когда голоса разделяются пополам. Так и случилось при голосовании поправки Бенна, предлагавшей продолжить индикативное голосование ради поиска варианта Соглашения о выходе из ЕС, который набрал бы большинство. «За» и «против» набрали по 310 голосов, и спикер проголосовал за сторону «против».

Большинством в один голос (уже без участия Беркоу) прошла поправка лейбористки Иветт Купер (Yvette Cooper), которая обязывает правительство обратиться к ЕС с просьбой о новой дате отсрочки Брекзита. На мартовском саммите Евросоюза был установлен график, устанавливающий две ключевые даты Брекзита. Вместо прежней даты 29 марта, было определено 12 апреля в качестве дедлайна, к которому Великобритания обязана представить Евросоюзу принятый парламентом Брекзит-план. Этот план не должен менять содержание имеющегося варианта Соглашения.

И если это условие будет выполнено, только тогда Евросоюз соглашается на то, чтобы Великобритания выходила из ЕС в срок не позднее 22 мая. С тем, чтобы не участвовать в выборах в Европарламент, которые пройдут 23-26 мая во всех странах Евросоюза. После того, как поправка Купер прошла в третьем чтении со счетом 312-311, её уже в качестве билля направили в Палату Лордов, где крыша оказалась надежнее и не протекла. Что позволило лордам заседать чуть ли не до 23.00. В итоге лорды прошли два чтения, но решающее чтение перенесено на понедельник 8 апреля.

Ни у кого сомнений нет в том, что верхняя Палата британского Парламента билль одобрит. А значит, в понедельник же он будет направлен на подпись королеве. Которая, как ожидается, его подпишет. И на следующий день, то есть во вторник 9 апреля правительство будет обязано поставить на голосование в Палате Общин поправку о продлении статьи 50 – с указанием конкретной даты. С тем, чтобы 10 апреля Тереза Мэй успела на саммит ЕС.

Особой свободы в выборе новой даты у Терезы Мэй не будет. Как заявил президент Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер, 12 апреля – дата неизменная. К ней должен быть представлен вариант Соглашения, а если нет – тогда Британия может выходить без Соглашения. Уже тут Мэй оказывается перед непростой дилеммой: либо рвать с Евросоюзом без сделки (No deal), либо предлагать дату после 22 мая. Что автоматически принуждает страну участвовать в выборах в Европарламент.

Выход без сделки был многократно исключен в ходе различных парламентских голосований. Их результаты принудительной силы не имеют, но, не похоже, что Мэй на этот вариант решится. Индикативное голосование этого варианта дало результат: «за» — 160 голосов, а «против» — 400. Следовательно, придется ставить новую дату, откладывающую Брекзит, например, до конца года.

Если Палата Общин даст «добро», правительство должно будет обратиться к Евросоюзу с просьбой согласиться на новую дату Брекзита. Если же Палата изменит дату, предложенную правительством, то правительство обязано будет подчиниться. Что будет означать, что в вопросе о Брекзите Парламент отобрал власть у правительства.

А в случае, если Евросоюз с новой датой не согласится, правительство будет обязано будет вновь обратиться к Парламенту, который и решит – принимать или нет условия Евросоюза. Таким образом, на парламентском треке Брекзит забуксовал и, причем очень основательно. И эта пробуксовка неизбежно обостряет вопрос о конституционном кризисе. Об этом говорят уже не только эксперты и специалисты по конституционному праву, но и члены Палаты Лордов.

В частности, находящаяся в меньшинстве в верхней палате фракция тори, всячески пыталась «замотать» вопрос о принятии билля Купер, прибегая к тактике бесконечных обсуждений. Отчасти это удалось, но надо сказать, что выступавшие, «убивая время», говорили очень остро и по существу.

Так лорд Майкл Форсайт (Michael Forsyth) прямо заявил, что отмена установленных процедур ради ускорения принятия билля может привести страну к «тирании». Он отметил, что билль прошел в Палате Общин с перевесом в один голос, включая голос лейбористки Фионы Онасании (Fiona Onasanya), которая находится под следствием и носит электронный браслет. В ответ на посыпавшиеся на него порицания оппонентов, лорд Форсайт заявил: «Все, что отделяет нас от тирании, это наше уважение конценций обеих палат. Почему мы так поступаем? Потому что это наша конституция».

Его поддержал коллега-тори Найджел Лоусон (Nigel Lawson), который заявил: «Я 45 лет в парламенте, и никогда не встречал такого масштаба конституционный вандализм, свидетелями которого мы являемся сегодня и вообще в последнее время».

Пока в палатах парламента кипят нешуточные страсти, от которых даже не выдерживает крыша, на Даунинг-стрит 10 идет не менее интересный и интригующий процесс. «Заклятые друзья» — Тереза Мэй и Джереми Корбин ведут переговоры о возможности выработки такого варианта Соглашения, который устроит достаточное количество как тори, так и лейбористов. И хотя известно, что лейбористы предъявили набор из шести «тестов», которым должен соответствовать вариант Соглашения, не исключено, что они пойдут на компромисс. По крайней мере после двух дней переговоров обе стороны назвали их «конструктивными».

Компромисс может состояться на условии, что Мэй откажется как минимум от одной из своих трех «красных линий» и примет требование лейбористов о включении в договор с ЕС требований защиты прав наемных работников. Одна из этих «линий» — выход из Таможенного союза, и похоже, что Терезе Мэй придется эту линию переступить.

Таким способом решается проблема ирландского backstop’а: если всё королевство состоит в Таможенном союзе с ЕС, то нет нужды устанавливать физическую границу между Ирландией и Ольстером. Но в этом случае Британия лишается свободы маневра при заключении торговых сделок с третьими странами. Тарифная политика будет определяться Евросоюзом, и произвольно снижать таможенные тарифы на импорт, скажем, из США или Китая, Великобритания уже не сможет. А еще и окажется в некоторых случаях под юрисдикцией Европейского суда.

То есть, весь смысл стратегии Терезы Мэй, ориентированной на создание независимой, суверенной и процветающей «глобальной Британии», ради чего, собственно, и затевался Брекзит, очевидно пропадает. Британия оказывается в роли того самого «вассального государства», о котором говорили Борис Джонсон и Джейкоб Рис-Могг, критикуя одни из предыдущих вариантов Брекзит-плана Терезы Мэй. В частности — Чекерс-план.
Поэтому уже одни только слухи о подобных намерениях премьер-министра вызывают ярость у радикальных тори-евроскептиков.

В частности Эндрю Бриджен (Andrew Bridgen) открыто заявляет: «Ради страны, демократии и партии мы должны найти способ от неё избавиться. Вы либо самостоятельно ведете международную торговую политику и сами решаете, что делать, либо у вас таможенный союз, и за вас всё решают».

Особенно возмутительным для тори-евроскептиков может оказаться согласие Терезы Мэй на включение в список для компромиссного голосования в Палате Общин варианта с повторным референдумом. Поскольку как стало известно из комментариев самого Корбина, эта опция им предложена в составе требований при выработке компромиссной позиции. Но тут у Мэй есть возможность опереться на евроскептиков в лагере оппозиции. В частности на группу из 25-ти лейбористов, обратившихся к Корбину с письмом, предупреждающим об опасности второго референдума.

В письме, в частности говорится, что «повторный референдум будет использован крайне правыми, подорвет доверие к лейбористам их ядерного электората и снизит шансы победить на всеобщих выборах». Авторы призывают Корбина держаться принципов, которые он изложил на прошлогодней партийной конференции. То есть предлагать «разумную сделку», включающую таможенный союз, отсутствие ирландской границы, защиту прав трудящихся, высокие экологические стандарты.

«На всеобщих выборах мы ясно дали понять, что уважаем результаты голосования в 2016 г. и настроены на достижение обозначенных лейбористами целей. Поэтому, мы полагаем, что, если компромисс необходим для достижения сделки и избежания необходимости участвовать в выборах Европарламента, мы должны предпринять дополнительные усилия для достижения этого».

В общем, вырисовывается неожиданная перспектива вбрасывания в Палату Общин в последний момент, например, во вторник 9 апреля, нового варианта Соглашения с ЕС, который получит необходимое большинство. После чего у Терезы Мэй отпадёт необходимость просить Евросоюз о назначении новой даты Брекзита, поскольку она укладывается в дедлайн 12 апреля. То, что такой вариант может привести парламентскую фракцию тори к окончательному расколу, Терезу Мэй, похоже, уже не сильно волнует. Рассчитывая на лояльность двух сотен и поддержку около сотни лейбористов-евроскептиков (включая даже самого Корбина), она решает задачу собственного политического выживания. Если Брекзит – пусть даже в искалеченном варианте – все же состоится в нынешние сроки, это будет её победа.

Но как же насчет ранее данного ею обещания уйти в отставку после Брекзита? С тем, чтобы в переходный период переговоры с ЕС вел уже другой лидер партии и, соответственно, другой премьер? Ведь слово надо держать? А вот как раз и – нет! Ведь слово-то давалось на условии, что партия (фракция) её поддержит вся целиком. А если она пробьёт свой Брекзит-план при решающей поддержке лейбористов, то им ведь она такого слова не давала!

Но в этой возможно выигрышной партии решающая фигура – Джереми Корбин. У которого ведь тоже – свою игра. Он, правда, так и не обозначил, какая именно: не то Брекзит, не то повторный референдум с более чем вероятной отменой Брекзита. А то и вовсе – досрочные парламентские выборы. А определяться придётся. И уже на следующей неделе.

Если только крыша опять не потечет. У Парламента в целом.