В США зарождается «Капитализм 2.0». Он похож на антиутопию

После разрушения СССР и тотальной идеологической капитуляции элит «социалистического лагеря» казалось, что вопрос о конкуренции экономических систем закрыт навсегда. Сейчас на планете конкурируют между собой экономики, которые устроены по капиталистическому принципу, а разница между ними сводится к уровню присутствия государства в ключевых секторах экономики.

Однако, в США уже появляются первые ростки системы, которую можно (пока с натяжкой) назвать «Капитализмом 2.0» или «шэринг капитализмом» — и нельзя исключать, что следующая итерация идеологического противостояния будет проходить как раз между странами, исповедующими классический капитализм («капитализм собственников») и странами, в которых установится «шэринг капитализм». Несмотря на внешнюю похожесть, системы различаются кардинальным образом в плане распределения прав и возможностей граждан, а также в плане целеполагания. Классический капитализм исходит из того что аккумуляция собственности — это естественная и даже общественно полезная цель каждого индивидуума, и что движимые естественным желанием аккумуляции капитала и собственности, индивидуумы вынуждены предлагать обществу свои услуги (или произведенные товары), что собственно и приводит к росту экономики в целом. В этой логике, предполагается, что сбережения — это благо, и единственный реальный источник инвестиций. В «капитализме 2.0», который сейчас становится доминирующей экономической системой в США и активно поддерживается многими левыми европейскими политиками, аккумуляция собственности и капиталов считается едва ли не грехом и уж точно не приветствуется. Рядовым гражданам предлагается отказаться от сбережений и не только тратить все заработанное, но и залезать в долги, причем не ради покупки домов и автомобилей, а ради аккумулирования «впечатлений и воспоминаний».

Вот как описывает это общество будущего датский министр экологии Дании Ида Аукен, которая специально написал эссе о будущем для Международного экономического форума в Давосе: «Добро пожаловать в 2030 год. Добро пожаловать в мой город, или лучше сказать — в «наш город». Мне ничего не принадлежит. У меня нет своей машины. Нет своего дома. Я не владею одеждой и бытовой техникой.»

Госпожа Аукен обещает, что все это будет бесплатным, но в это слабо верится, особенно если посмотреть на то, как выглядит нынешняя версия американская версия «капитализма 2.0», в котором владение собственностью стало уделом избранных.

Американская государственная медиакомпания NPR описывает жизнь типичного представителя этой «экономики будущего»: «Стивен Т. Джонсон, 27 лет, работает в рекламе в социальных сетях и живет в Голливуде. Он проводит большую часть своих дней, используя вещи, которые ему не принадлежат. […] у него нет машины. […] Он пользуется услугами прачечной в спортзале, потому что у него нет стиральной машины. У Джонсона даже нет квартиры, на самом деле. Он снимает кровать в большой комнате с другими людьми, которые снимают кровати на ночь, недели или месяцы, через службу PodShare. Все арендаторы используют одну кухню и ванные комнаты. Джонсон также арендует стол в коворкинг-пространстве WeWork. И он говорит, что единственная одежда, которую он имеет, — это две версии одного и того же наряда.»

«Представляет ли Джонсон фундаментальный сдвиг в американском капитализме, таким каким мы его знаем?» — задаются риторическим вопросом американские журналисты. Да, представляет, тем более, что они сами указывают на причины: высокая закредитованность и высокая стоимость жилья, а к этому можно добавить «скрытую инфляцию», которую отказываются признавать американские власти.

США и Европа уверенно двигаются к обществу, состоящему из двух неравных классов: немногочисленный класс собственников и огромный класс прекариата, которому ничего не принадлежит, и который в буквальном смысле живет взаймы, находясь в полной зависимости от государства или работодателя. Парадоксально, но настоящий классический капитализм имеет шансы сохраниться в таких странах как Китай, Индия и Россия, а также в Восточной Европе. Рано или поздно именно это фундаментальное различие и станет главной движущей силой геополитических конфликтов XXI века.