Путин и бигмак

Реакция российских СМИ и инфлюенсеров на экономические данные и исследования немного напоминает анекдот, который заканчивается риторическим вопросом «доктор, а откуда у вас такие картинки?»

Поразительно, но практически любое экономическое исследование, которое попадает в российское инфополе, моментально превращается в эдакий тест Роршаха, в котором и медийное сообщество и инфлюенсеры видят лишь очередной повод заявить о том, что власти что-то скрывают и о том что именно власть виновата в очередной проблеме.

Можно было бы предположить, что это общечеловеческая проблема, но по крайней мере в вопросе экономических исследований это явно не так — в данном случае искать повод для недовольства независимо от конкретного результата — это вполне российская специфика.

Займемся деконструкцией очередного такого инфоповода: «Стоимость российского рубля на 70% ниже справедливого курса, утверждает The Economist, на основании нового выпуска «индекса бигмака». Индекс позволяет оценить покупательную способность валюты, исходя из стоимости гамбургера бигмак в сети McDonald’s.»

Из этого инфоповода делаются сразу несколько выводов, начиная от «рубль — самая недооцененная валюта мира» и заканчивая «если бы не Путин, то рубль не был таким дешевым».

Проблема в том, что «индекс бигмака» — это по большому счету полушуточный метод оценки соотношения покупательной способности валют, и что он изначально был был задуман экономическим журналистом Пэмом Вудалом в 1986 как юмористический элемент для статьи 1986 года. Из-за того что шуточный индекс получился очень наглядным и доступным для понимания даже неспецеалистам, этот шуточный способ определения «справедливых валютных курсов других валют к доллару» и соответственно отклонений от этих справедливых курсов стал очень популярным и его начали воспринимать крайне серьезно.

На самом деле у безусловно остроумного «индекса бигмака» есть несколько труднопреодолимых недостатков. Во-первых, несмотря на утверждения о стандартизации, бигмаки в разных странах очень разные: они разного веса, с разным составом, разной калорийностью и так далее.

Во-вторых, в цене бигмака изначально заложено несколько важных компонент, которые не имеют прямого отношения к покупательской способности одной единицы валюты в пересчете на компоненты бургера — это стоимость аренды коммерческой недвижимости, уровень налогов в стране, а также уровень расходов на зарплаты сотрудникам фаст-фуда.

В-третьих, в цене бигмака есть элемент, который очень не любят обсуждать экономисты, которые получили ортодоксальное образование — это «премия за понты», то есть та надбавка (или дисконт) к цене, которая определяется тем насколько престижно потреблять еду в McDonald’s в конкретной стране: в условной России 90-х, в которой поход в McDonald’s был семейным праздником, цена на бургер определялась в том числе готовностью заплатить за «понт». Сейчас этой готовности нет и это — позитивная новость с точки зрения оценки благосостояния россиян.

Если уж пытаться извлечь из индекса какие-то рациональные выводы (с оговоркой, что их тоже не следует воспринимать слишком серьезно), то они не будут иметь никакого отношения к тезису «из-за Путина рубль упал ниже справедливой стоимости» или «власти душат рубль», а скорее они будут совсем другими: в России сравнительно низкая стоимость жизни, более-менее благоприятный фискальный режим, в меру дешевые трудовые ресурсы, и очень развитое сельское хозяйство, позволяющее обеспечивать доступными продуктами стандартизированного качества крупные фаст-фуд сети.

Проблема в том, что эти выводы невозможно встроить в кликбейт-логику мейнстримных СМИ, и они по большому счету никому интересны не будут.