«Прямая линия» с президентом – послание регионам и своей команде

В четверг прошла очередная, уже 16-я по счету «Прямая линия» с Владимиром Путиным. Впервые за десять лет ежегодное мероприятие проходило без зрителей в студии, зато была устроена видеосвязь с членами правительства и главами регионов, которые также отвечали на вопросы — президента и граждан. Трансляция длилась 4 часа 25 минут. Путин ответил на 73 вопроса.

Из всего сказанного президентом эксперты выделили несколько наиболее важных внутриполитических тем.

Владимир Путин считает нынешний состав российского правительства оптимальным. «Если бы мы зачистили правительство и привели полностью новых людей, мы потеряли бы минимум два года».

Рост цен на бензин, по его мнению, вызван «налоговым маневром», стимулирующим экспорт нефти, но происходящее — недопустимо и неправильно. «Надо признать, что это результат неточного, мягко говоря, регулирования, которое было введено в последнее время в сфере энергетики, в сфере энергоресурсов». Правительство уже приняло ряд решений, которые призваны разрешить эту ситуацию, а к осени будут приняты дополнительные меры.

Кабинет министров представит свои предложения по пенсионной реформе «в самое ближайшее время». «Вы знаете мою позицию: я всегда относился и отношусь к этому в высшей степени осторожно и аккуратно», – отметил глава государства. Одна из ключевых задач правительства — это повышение доходов пенсионеров, которое «должно быть значительным».

Президент пообещал сохранить плоскую шкалу НДФЛ, налога с продаж не будет.
Youtube и Instagram не грозит блокировка в России. «Мы не собираемся ничего закрывать». В ситуации с мессенджером Telegram вопросы безопасности являются первостепенным, но Путин будет побуждать спецслужбы к использованию современных технологий без ограничения пространства свободы пользователей. «…легче всего запретить. Труднее найти цивилизованные способы решения».

Эксперты и политики внимательно изучили содержание и форму ответов главы государства и согласились, что нынешний формат «Прямой линии» – оптимальный.

Спикер Госдумы Вячеслав Володин заявил, что считает эффективным решением провести передачу при участии министров и губернаторов.

«С одной стороны, это позволяет должностным лицам правительства и региональной власти погрузиться в проблематику, которая волнует граждан; с другой стороны, повысит эффективность власти в будущем», — сказал глава нижней палаты.

По его словам, «каждый чиновник понимает, что если поднятые вопросы не будут решены, то они будут звучать вновь и вновь». «И это обязывает их [чиновников] решать задачи, которые входят в их компетенцию», — подчеркнул Володин.

Директор по исследованиям Фонда ИСЭПИ Александр Пожалов, подводя итоги «Прямой линии», отмечает неоднократные отсылки Путина к «персональной ответственности»:

– Вероятно, власть реагирует на запрос путинского большинства, чтобы на четвёртом сроке Путин лично занимался внутренним развитием. Так же успешно в представлении большинства россиян, как он отстаивал интересы страны на международной арене во время третьего срока.

Но если Путин сам руководит «большим правительством и Госсоветом», тогда только что назначенные вице-премьеры, министры и губернаторы не могут быть подвержены острой критике и не получить быструю защиту от своего руководителя. Отсюда и формат «селектора» с министрами и губернаторами, который позволяет последним в ходе ответа сразу или заболтать вопрос (цены на бензин), или свести его к частной проблеме, сбою в передаче информации и избежать критики от президента – своего главного избирателя.

Руководитель «большого правительства и Госсовета» людей вокруг слышит, но свой боярин и его логичные доводы ему ближе. В итоге, социальный смысл «Прямой линии» — это только озвучить в телеэфире все самые острые претензии к власти, не рассчитывая на что-то большее. Прямые, социально одобряемые ответы на острые вопросы власть давать пока не готова. Наиболее явно это выразилось в заговаривании вопроса о ценах на бензин и уходе от ответа на вопрос о повышении пенсионного возраста.

И тут стоит вспомнить о том, как неоднократно Путин в ходе избирательной кампании говорил, что надо будет «отбросить всё лишнее, каким бы дорогим и привычным оно ни казалось», и готовиться к «самым трудным» решениям.

Путин де-факто подтвердил, что у нынешнего состава правительства есть только два года спокойной работы до того момента, как его члены начнут нести перед ним «персональную ответственность». А там как раз подоспеет и фактическое начало кампании по выборам в Госдуму.

Декларируемая мотивация сохранения Медведева и многих вице-премьеров и министров на своих постах, скорее, от противного: не потому, что в них искренне верят как в локомотивы прорыва, а потому что они уже в теме и им не придётся долго операционализировать задачи прорыва.

Новые вице-премьеры и министры, не работавшие в прошлом правительстве, пока не готовы оперативно отвечать по своему направлению сходу и общедоступно. Доверие людей к новому правительству (и так невысокое, судя по социологии) подобным бубниловым «по бумажке» не повысишь. Так что, я хорошо понимаю ведущих «Прямой линии», пытавшихся побыстрее прекратить эти бюрократические доклады. Зато это лишнее подтверждение правоты первоначальных слов Путина о том, почему нельзя было полностью обновлять правительство – «два года только будут входить в курс дел».

В нынешней политической конструкции пустует место независимого, но системного контролёра за губернаторами и местными чиновниками. ОНФ, чьи ершистые активисты могли бы задавать неприятные вопросы, теперь предписано дружить с губернаторами и мэрами. А вопрос из Ставрополя показал, что корреспонденты местных ВГТРК, подконтрольных губернаторам, не должны работать на «Прямой линии» в своём регионе.
Я бы ввёл правило, что на «Прямую линию» в регионе обязательно приезжает бригада журналистов из другого региона, не заинтересованная выхватить микрофон у того жителя, который вдруг решит сказать крамольное «целый год не мог пробиться к губернатору на приём».

Полагаю, что для разных блогеров стоит проводить отдельную «онлайн-конференцию» в соцсетях. Мало что демонстрирует простому народу угрозу отчуждения власти от народа, чем президент, обсуждающий с блогерами криптовалюты, электрокары и рекламные доходы в соцсетях. В то время, когда простой народ вопрошает про цены на бензин, жизнь в затопленном доме, закрытые медучреждения на местах.

Так как Путин не дал чётких установок ни по срокам принятия решения, ни по самим параметрам повышения пенсионного возраста, пенсионная реформа грозит стать долгоиграющим аллергеном, который в ожидании «персональной ответственности» каждый потенциальный ответственный будет перекидывать на другого.

Не исключаю вариант, при котором политически ответит за непопулярную реформу в итоге Госдума и нынешний состав фракции «Единая Россия». После чего осенью 2021 года Кремль с удовольствием обновит парламент и фракцию не на 50% (как в прошлый раз), а на все 75%.

К выборам в Госдуму для недовольных патерналистов, видимо, будут выращивать проект «интеллектуальных новых левых» западного типа с опорой на методы «технологического популизма», про что за последний год кремлёвские think-tank уже выпустили не один текст. Один из лидеров проекта сегодня был предъявлен – Сергей Шаргунов. А немногочисленной эстетствующей либеральной интеллигенции будет предложена «Партия перемен» Гудкова и Собчак с её нишевыми 5%. Тем более, что партия «Яблоко» сегодня, судя по всему, сходит с арены.

Политтехнолог Константин Калачёв разделяет мнение Александра Пожалова:

– Формат новый и интересный, но есть проблемы, которые сработают в будущем. Понятно, что общение президента в прямом эфире с министрами и губернаторами, в ходе которого он обошелся без разносов и жесткой критики, демонстрирует слаженность команды (он об этом, кстати, говорил в конце). Он управляет большим правительством, генсоветом, губернаторами и министрами. Это, конечно, хорошо, но до определенного предела. Очевидно, что сейчас есть запрос на то, чтобы президент занялся повесткой развития сам, тем более что премьер недостаточно популярен и не вызывает доверия как драйвер перемен. Президент показывает, что он держит руку на пульсе, но фактически становится при этом начальником всех бюрократов. В дальнейшем он будет отвечать не только за всё хорошее, но и за плохое. Хотя я думаю, что через пару лет мы увидим жесткого Путина, готового спрашивать за нерешенные задачи.

Некоторые вещи показались погоней за модой: например, видеоблогеры. Был серьезный вопрос про ограничение работы иностранных социальных сетей. Но разговоры про криптовалюту интересны для очень узкого сегмента аудитории. Понятно желание Путина выглядеть современно и быть понятным для молодых. Но большинство могло это и не понять.

Самое главное то, что большая часть «Прямой линии» была посвящена проблемам развития. Если говорить о принципиальных вещах, то не совсем понятно, что у нас будет с пенсионным возрастом. Точнее, непонятно, как это будет. Президент не готов жертвовать рейтингом в угоду экономической целесообразности. Вопрос – кто будет крайним и на кого потом всех собак повесят – на Госдуму или правительство, – остается открытым.

На некоторые вопросы хотелось бы получить более конкретные ответы. Не уверен, что публику удовлетворили ответы на вопрос про бензин. Расплывчатые, умные рассказы отдельных руководителей, когда люди хотят конкретику.

Но в целом «Прямая линия» была удачной – осознанный отказ от популизма и дешевого заигрывания с толпой, не с населением. Демонстрация того, что вопросы в России не решаются на эмоциях, а есть стратегия, планомерная работа. Если Путин должен был внушить уверенность зрителям, то внушил; а те кто его критикует, – его критиками и останутся.

Политтехнолог Дмитрий Фетисов полагает, что «Прямая линия» стала своего рода продолжением как президентской кампании, так послания к Федеральному собранию, собрав все темы, которые Путин поднимал в последнее время:

– Ответы на вопросы повторяли его прошлые выступления. Я бы не сказал, что президент произнес что-то новое, но он задал вектор на развитие отношений с регионами. «Прямая линия» была больше не для граждан, а для региональных элит.

По сути, президент еще раз подчеркнул, что нам необходим рывок, но этот рывок должен совершаться, в том числе, и на местах. Поэтому сейчас большинству губернаторов оказана поддержка. Но при этом Путин обозначает, что Кремль очень внимательно смотрит за их действиями и на то, как они будут работать, в том числе и для совершения этого рывка.

Интересно было посмотреть, как к тому или иному губернатору относится президент. Было видно, что очень хорошо относится к губернатору Томской области Сергею Жвачкину, к той же Светлане Орловой, руководящей Владимирской областью, которую телевизионщики явно пытались выставить в невыгодном свете. Путин показал, что вполне ей доверяет, увел ее от имиджевого удара. И также ставропольский Владимир Владимиров, который явно знал, который вопрос последует, явно журналистка находилась на его стороне, когда не дала человеку договорить. И то, как Путин отнесся к Владимирову, говорит о том, что этот губернатор из группы риска, в принципе, ушел.

Хочу обратить внимание на слова про персональную ответственность и про внимательное отношение. Это единственный стратегический момент, который очень ценен из этой «Прямой линии». В остальном мероприятие, может быть, получилось скучноватым за счет того, что большинство тезисов мы слышали прежде.