Почему Константинополь решился на переворот

Конфликты в церковной среде почти всегда труднопонятны для людей, не владеющих соответствующими тонкостями. Однако последние новости – резкая публичная конфронтация между Московской и Константинопольской патриархиями, вишенкой на торте которой стал отказ Греции в визе управляющему делами Московской патриархии – не оставляют даже у крайне далеких от этой сферы людей сомнений, что в мировом православии происходят какие-то масштабные процессы.

Суть происходящего объяснить очень легко, даже не погружаясь в церковную специфику, поскольку в основе происходящего чисто политические причины.

Как известно, мировое православие представляет собой сообщество церквей (автокефальных и автономных). Все последние столетия единство православия обеспечивалось административной и канонической независимостью автокефальных церквей, над которыми отсутствует высшее руководство (в отличие от католической церкви, где эту роль выполняет Папа Римский).

Аналогия с родными сестрами – взрослыми и самостоятельными, но сохраняющими родственную связь – здесь вполне уместна. Она хороша еще тем, что как и в семье, в православии есть определенное старшинство церквей-«сестер». «Старшими» являются четыре самых древних православных церкви – Константинопольская, Александрийская, Антиохийская и Иерусалимская, и именно Константинопольский патриархат занимает первое место в этой иерархии. Это не дает ему никаких формальных преимуществ, однако исторически обеспечивало самый большой вес и влияние среди остальных.

Русская православная церковь занимает пятое по старшинству место в иерархии православных церквей. При этом она является самой крупной (и по численности верующих, и по канонической территории), и как следствие — самой богатой и еще много в чем самой-самой. Это не влекло за собой особых негативных последствий для отношений между церквями, поскольку РПЦ исторически концентрировалась на работе на своей канонической территории – далеко на севере, в находившейся на мировом отшибе России. Тем более, что даже еще сто лет назад взаимодействие между церквями было достаточно медленным из-за соответствующего развития транспортных и коммуникационных технологий. А с приходом советской власти РПЦ и вовсе оказалась в весьма сложной ситуации, в которой было не до активного присутствия на «внешнеполитической» арене.

Все радикально изменилось в нынешний период, когда остались в прошлом трудности советского этапа, и РПЦ в полную силу (и с учетом современных возможностей) вернулась к межцерковному диалогу и к собственному присутствию в «сердце» православного мира – в Палестине, на Афоне и т.д.

Если очистить от «шелухи» претензии к Московскому патриархату, то они сводятся к тому, что РПЦ становится слишком могущественной за пределами своей канонической территории, приобретает чересчур большое влияние на другие православные церкви – то самое неформальное влияние, которым исторически обладал Константинопольский патриархат.

Таким образом, последние его действия являются просто попыткой противодействовать этому.

Проблема в том, что в своей конфронтации с РПЦ Фанар (это резиденция константинопольского патриарха) нарушил многовековые каноны, на которых стоит православная церковь. Его решение в отношении Украины можно сравнить с «делом Скрипаля» для Британии – трудно поверить, что древняя, умудренная столетиями истории организация позволила себе столь вопиющую скандальную выходку, которая вредит, в первую очередь, ей самой, выставляя в совершенно неадекватном свете.

Древняя хранительница традиций и канонов православия – Константинопольская патриархия – подвела мину, причем даже не замедленного действия, под саму систему мирового православия, которое только и обеспечивало ей ее особое положение. При этом на стороне Константинополя неофициальный авторитет, обусловленный веками традиции, а на стороне РПЦ – вся мощь русского православия в лице более 100 миллионов верующих (плюс такая «мелочь» как поддержка российского государства).

Именно поэтому политические и религиозные круги полны священного ужаса, наблюдая нынешнюю ситуацию – на повестке дня стоит перекройка тысячелетнего статус-кво в мировом православии.