Партизаны Брекзита и конец Вестминстерской эпохи

Леонид Поляков

Пока британский парламент пребывает на пасхальных «каникулах», а переговоры в формате «Мэй – Корбин» в поисках консенсусной версии Брекзит-плана проходят все в том же «конструктивном», но безрезультатном ключе, на политическом ландшафте Соединенного Королевства намечаются серьезные изменения. Уже невозможно не замечать того, что традиционная партийная «дуополия» (она же – «Вестминстерская система») вступает в период самого серьезного «крэш-теста» за всю свою многовековую историю. И этот тест ей предстоит пройти 23-26 мая на выборах в Европейский парламент.

При чем здесь Европейский парламент – уже слышу я недоуменный вопрос? Тут Брекзит что называется «на носу» — 22 мая. Ну, в крайнем случае, на Хэллоуин 31 октября, а я – про какие-то «выборы». В свое оправдание скажу так: даты у Брекзита, конечно, есть, но стараниями большинства (неформального и текучего) членов Палаты Общин он превратился в подобие линии горизонта. Когда, казалось, что до него «рукой подать», как, например, 29 марта и 12 апреля, он отодвигался на по-прежнему недосягаемую дистанцию. И гарантий, что подобное не повторится 22 мая и даже 31 октября, пока что нет никаких.

Скорее, можно гарантировать, что 22 мая у Брекзита случится очередной «фальстарт». А это по умолчанию повлечет за собой обязательное участие партий Соединенного Королевства в выборах в Европарламент. Даже если победителям этих выборов в некоей неопределенной перспективе придется свои мандаты сдавать. Скажем – после Хэллоуина.

Но суть дела в другом. А именно в том, что майские евровыборы, скорее всего, станут фактически неформальным референдумом по Брекзиту. 17.4 миллионов британцев, которые уже почти три года назад проголосовали за выход страны из Евросоюза, живут с ощущением, что и тори, и лейбористы их просто предали. Ведь обе партии на досрочных выборах в парламент в 2017 году клятвенно (то есть в своих манифестах) обещали выйти из Евросоюза в установленные сроки – 29 марта 2019 г. И теперь, разочарованные всем происходящим в Вестминстере, они готовы это свое разочарование излить в форме протестного голосования.

Ближайший повод – муниципальные выборы 2 мая. И там можно ожидать некоторых сюрпризов, хотя низкая явка (обычно в районе 25%) позволяет и тори, и лейбористам, и либеральным демократам надеяться на сохранение статус кво. А при самом худшем раскладе – на небольшие потери. Например, в случае оттока части голосов в пользу UKIP. Но все же это – чисто домашние и строго локальные дела, на фоне которых тема Брекзита неизбежно стушуется. А вот выборы в Европарламент, которые в принципе не должны были бы состояться, станут живым напоминанием всем Leavers о вероломстве их представителей в Вестминстере.

Это понял главный чемпион Брекзита – Найджел Фарадж, который было канул в политическое небытие (в Британии, но не в Европарламенте) и который сегодня возглавляет созданную с чистого листа Brexit Part. Он решил не распылять силы и кандидатов на муниципальные выборы не выставлять. А сосредоточить все ресурсы на ключевом направлении – выборах в Европарламент 23-26 мая. И, похоже, это – верная ставка.

В опросе, проведенном YouGov 16-17 апреля, Brexit Party (BP) набирает 23% , за ней лейбористы – 22%, а тори лишь третьи с 17%. А если к партии Фараджа прибавить проценты еще двух новичков – Change UK и UKIP (8% и 6% соответственно), то картина для политических мэйджоров вырисовывается отнюдь не «маслом». В сумме лейбористы и тори имеют 39%, а BP+Change UK+Ukip = 37%. В пределах статистической погрешности полное равенство.

Можно возразить, что, во-первых, UKIP – не новичок, а, во-вторых, партия перебежчиков из фракций тори и лейбористов во главе с экс-лейбористом Чукой Умунной Change UK – безоговорочные анти-брекзитёры. Но, во-первых, нынешняя UKIP – это совсем не та партия, которую еще в 1997 г. возглавил Найджел Фарадж и с которой он обеспечил победу сторонников Брекзита на референдуме 2016 года. С тех пор в партии сменилось 5 лидеров, и нынешний – Джерард Баттен (Gerard Batten) – уводит её заметно правее, превращая в почти маргинальную far-right. Так что, нынешняя Партия Независимости Соединенного Королевства — это практически новичок под старым брендом.

Во-вторых же, да, действительно и Чука Умунна, и Анна Соубри, и остальные «отцы» и «матери»-основатели Change UK – изначальные и абсолютно упёртые противники Брекзита. И сторонники повторного референдума, абсолютно уверенные в том, что на этот раз большинство окажется за Remain. Но при этом они отбирают голоса и у тори, и у лейбористов. Что, собственно, и важно в преддверии майских европарламентских выборов.

Есть еще одно и при том – более серьезное возражение по поводу тезиса о майском «крэш-тесте» для британской политии. Дело в том, что для медианного британского избирателя Европарламент и Вестминстер – это два самостоятельных и почти не пересекающихся электоральных трека. И тот же опрос YouGov это наглядно показывает.

При том, что на «европейском» треке на 16-17 апреля тори и лейбористы имеют в сумме лишь 39%, на треке собственно «домашнем» расклад иной: тори – 29%, лейбористы – 30%, вместе – 59%. Вестминстер может «спать спокойно»? Дуополии ничто не угрожает?
Не будем спешить с выводами. Цифры, взятые в статике, вроде бы повода для серьезного беспокойства политическим «тяжеловесам» не дают. Но в динамике картина уже иная.

BP Найджела Фараджа, у которой стаж «без году неделя» в буквальном смысле, в опросе YouGov по выборам в Вестминстер, стоит на третьем месте с 12%, опережая привычно третьих либеральных демократов на 2 %. Любопытен социально-демографический и идеологический разрез электоральной базы новой партии Н.Фараджа. Избиратели в возрастах 50-64 и 65+ показывают 16% и 18% соответственно. 20% прежде голосовали за тори. По принадлежности к социальным стратам (Social grade) цифры то же характерные – 10% принадлежат к среднему классу (верхний, средний и нижний), 16% — к классу рабочему (квалифицированному и иному) плюс государственные пенсионеры.

Территориальное представительство у этой партии практически равномерное от 9% в Лондоне до 16% в средней Англии и Уэльсе. Шотландия исключение – лишь 3%.
Уже сейчас Brexit Party должна рассматриваться как солидный конкурент «большой двойки» (и периодически примыкающих к ним либдемов) на внеочередных парламентских выборах, и тем в большей степени, чем дольше будет продолжаться неопределенность с Брекзитом.

А вероятность таких выборов так же будет возрастать, если Терезе Мэй не удастся найти компромисс с лейбористами по выработке взаимоприемлемого варианта Брекзита, который, к тому же, устроит и Евросоюз. И не исключено, что на Британских островах повторится сценарий – сюрприз, сюрприз! – с появлением настоящей «третьей силы» в виде аналога «Альтернативы для Германии» в ФРГ.

Это пока что кажется маловероятным или даже совсем невероятным. Но ведь – еще сюрприз – все идет к тому, что в Вестминстере вот-вот возникнет неслыханное и невиданное во всей предыдущей истории британского парламента подобие германской «Большой коалиции» — союз тори и лейбористов. Да – ситуативный, да – лишь части тори и части лейбористов. И да – лишь только для принятия приемлемого для Евросоюза Брекзит-плана. И, к тому же, союз, не обязывающий Терезу Мэй как премьер-министра предлагать портфели министров лейбористам.

Но ведь стоит только начать. А если еще и Найджел Фарадж свою партию «раскрутит» так же как это получилось у евроскептиков AfD, то глядишь, консервативно-социалистический альянс реально может стать в британскую политическую повестку дня. Именно поэтому 23-26 мая нужно воспринимать как время серьезной проверки на прочность традиционной британской политической конструкции.

Хотя нужно учитывать одно существенное обстоятельство, которое не позволяет голосование в Европарламент и гипотетическую победу партии Фараджа представлять в качестве модельного эксперимента с экстраполяцией результатов на внеочередные выборы в Палату Общин. В Европарламент выборы пройдут по пропорциональной системе, и в 8 избирательных округах будут конкурировать только партийные списки. А в свой парламент британцы избирают депутатов исключительно в одномандатных округах по мажоритарному принципу в один тур. Кто первый с любым процентом голосов – тот и отправляется на зеленые скамьи Палаты Общин.

Эта система позволяет тори и лейбористам, а иногда и либеральным демократам удерживать за собой «прикормленные» во всех смыслах округа, не допуская к власти никаких дерзких новичков. Поэтому даже высокий процент поддержки новой партии не гарантирует ей повторение этого процента на мажоритарных выборах. Это прекрасно понимает и сам Найджел Фарадж.

А потому, на презентации своей новой партии в прошлую пятницу, он прямо заявил, что создал её не для победы на выборах в Европарламент только. Но и для того, чтобы осуществить «революцию» — разрушить двухпартийную систему. Потому что она превратила карьерных политиков в «менеджеров упадка», в то время как сам британский народ – по-прежнему лев, изображенный на гербе Соединенного Королевства. Эту достаточно острую мысль он сумел упаковать в остроумную метафору нынешней политической ситуации в Британии: «львы под руководством ослов».

Удастся ли Фараджу благодаря искусной игре на достаточно массовом разочаровании и недовольстве консервативного электората, а так же благодаря мастерской риторике обещанную «революцию» совершить? Вопрос не простой еще и потому, что кроме него на этой же протестной площадке собирается собрать политические дивиденды и его прежняя UKIP. Спрос на крайнюю правизну в Британии хотя и не очень большой, но все же есть. А значит, часть протеста будет уходить к Дж.Баттену, который уже начал прямую атаку на Н.Фараджа и его партию. В частности, он заявил, что Brexit Party – совсем даже и не «политическая партия», поскольку она не выставила ни одного кандидат на муниципальных выборах 2 мая. В то время как партия Баттена заявила 1400 кандидатов.

Однако, как уже говорилось, стратегия у Фараджа для игры вдолгую. И к тому же он старается брать не количеством, а качеством членов партии. Так, например, ему удалось привлечь в партию весьма ценный кадровый «актив» — сестру Джейкоба Рис-Могга Аннунциату Рис-Могг (Annunziata Rees-Mogg). И эта ставка на респектабельные (в консервативных кругах по меньшей мере) фигуры может действительно хорошо сыграть. При чем – и в буквальном смысле. На той же презентации он сообщил, что поставил 1000 фунтов стерлингов на победу своей партии на выборах в Европарламент (ставка 1 к 3).

В общем, пасхальный перерыв для политического мейнстрима – явно не время для расслабления. Brexit Party, UKIP и Change UK развернули настоящую «партизанскую войну»: кто «за», кто «против» Брекзита. Но цель на данном этапе у них общая – пустить «под откос» традиционную партийную систему. Именно поэтому нельзя исключать варианта, при котором в интересах собственного политического выживания тори и лейбористы все-таки создадут «брак по расчёту». И попытаются уложиться в дедлайн 22 мая.

И, если получится, то дальше может все пойти по известной поговорке: стерпится — слюбится. В политическом, конечно, смысле. Что тоже будет означать «конец прекрасной (Вестминстерской) эпохи».