На Брюссель! Или на что намекает ВВС?

Леонид Поляков

Можно только представить себе изумление британского обывателя, который в 6.00 31 января включил телевизор для просмотра новостной программы на канале ВВС. Потому что сообщение диктора о планах Терезы Мэй вновь лететь в Брюссель для продолжения переговоров по Брекзиту с руководством Евросоюза, сопровождалось необычным видеорядом. А именно, сначала был показан взлет британского истребителя “Spitfire” времен Второй мировой войны, а затем — панорама неба из тех же времен, с эскадрильями британских бомбардировщиков.

Ролик шел всего лишь 6 секунд, но накладывался он на слова ведущей о том, что Евросоюз уже заявил о своем отказе пересматривать ранее согласованный с Терезой Мэй текст Соглашения по Брекзиту. Пока нет данных о том, сколько британских обывателей бросились в ближайшие магазины скупать традиционный «военный» набор – «спички, соль и керосин». Возможно – не так много, поскольку правительство еще прошлым летом предупредило население о том, что стоит запастись провиантом, лекарствами и всем остальным необходимым на случай «жесткого» Брекзита в ночь на 30 марта. И в целом – особой паники на улицах британских городов замечено не было.

Но зато в виртуальном пространстве жизнь буквально закипела. Тут же самые продвинутые и проницательные противники Брекзита стали продвигать конспирологическую теорию. Они заподозрили ВВС в том, что показанный ролик апеллирует к славным временам военных побед Британской империи и, тем самым, является агитацией (на подсознательном уровне) в пользу Брекзита. И оправдания выпускающего редактора Пола Ройалла (Paul Royall), который все списал на «человеческую ошибку» (ролик якобы предназначался для другого сюжета – про музей памяти Второй мировой) – не принимаются.

Типичный ответ от юзера Lisa Huts в твиттере: «Нет, нас на это не купишь! Это очень хорошо ложится в тренд «Давайте вернемся к прежним славным временам, в конце концов, мы выиграли войну»! Эта риторика в последнее время прокачивалась на ВВС. Вы предвзяты и опасно продвигаете повестку «жесткого Брекзита», позорники ВВС!!!»
Вообще-то, если раньше кто и упрекал ВВС в «предвзятости», то это были именно сторонники «жесткого Брекзита», которые подозревали корпорацию в том, что она явно подыгрывает лагерю “Remainers”.

Однако, если неверно ни то, ни другое, а действительно это была всего лишь «накладка», то реакция на неё хорошо показывает, в каком состоянии находится британское общество. Видеоряд военной хроники с британской военно-воздушной армадой, наложенный на слова об отказе Брюсселя менять что-либо в нынешнем тексте Соглашения по Брекзиту, автоматически бросает в холодный пот противников Брекзита. И, видимо, добавляет куража и энтузиазма его сторонникам, даже если от ВВС последовало разъяснение, что Тереза Мэй не полетит в Брюссель на истребителе Spitfire.

А состояние общества все тоже: раскол, неопределенность, неуверенность, страхи. И все большее разочарование в дееспособности нынешнего политического класса в целом. Ленинская формула революционной ситуации тут вряд ли применима впрямую, но симптомы того, что «низы не хотят», а «верхи уже не могут» начинают проступать все явственнее. Даже несмотря на то, что на этой неделе Терезе Мэй удалось выиграть важную тактическую битву в противостоянии с Палатой Общин.

«Политаналитика» уже писала об этом событии в материале «“Brexit”: Лондон в тупике, ЕС тихо злорадствует». Поэтому, не вдаваясь в детали голосования по всем семи поправкам, воспроизведу кратко суть голосования во вторник с тем, чтобы просмотреть возможные варианты реализации Брекзита вплоть до полного от него отказа.
Во вторник 29 января решался вопрос о том, сможет ли парламент взять на себя инициативу и право определять, в каком формате состоится Брекзит и состоится ли он вообще?

Чтобы воспрепятствовать этому перехвату исполнительных полномочий, Тереза Мэй должна была собрать большинство в не менее, чем 317 голосов своей фракции плюс 10 голосов от DUP вокруг приемлемого для них варианта корректировки нынешнего текста Соглашения с ЕС по Брекзиту. Этот вариант и нашелся в виде поправки председателя «Комитета 1922» Грэма Брэйди (Graham Brady) по самому ключевому вопросу об ирландском backstop’е.

Брэйди предложил скорректировать нынешнее положение о бессрочной открытости границы между Ирландией и Северной Ирландией (то есть – до тех пор, пока обе стороны не согласятся на её закрытие) после Брекзита. Конкретно – заменить backstop на вариант с применением новых технологий контроля товаропотоков без установки физической границы, либо указать дату его окончания, либо дать право одностороннего выхода из него.

Вариант устроил и самых радикальных евроскептиков из ERG, и североирландских демократических юнионистов, и поправка Брэйди прошла со счетом 317 против 301. Еще одна удача для Мэй состояла в том, что поправка Спэлман, требующая исключить из возможных опций вариант ‘No Deal”, принятая со счетом 318 против 310, носит всего лишь рекомендательный характер. А поэтому игра Мэй в альтернативу: либо мой план – либо «жесткий Брекзит» (выход без сделки с ЕС) – может быть продолжена.

По крайней мере, до 13 февраля, на которое назначено голосование в Палате Общин Соглашения по Брекзиту с поправкой Брэйди. Ирония ситуации в том, что теперь обозначение «нового» плана Терезы Мэй как «план Б», будет ассоциировать скорее с Грэмом Брейди. Похоже, что на Даунинг-стрит 10 это углядели, и прежнее клише — «plan B» — из официального оборота куда-то пропало.

Реакция руководства Евросоюза стала известна в тот же вечер во вторник: никакого пересмотра Соглашения не будет. И, тем не менее, Тереза Мэй, проведя консультации и переговоры с ключевыми фигурами в правительстве и в собственной партии, а так же проведя часовую беседу с Джереми Корбином, оптимизма не теряет. Игра продолжается, в том числе и с помощью таких трюков, как отмена традиционных парламентских каникул с 14 по 25 февраля.

А трюк заключается в том, что 14 февраля – это возможность для Терезы Мэй продолжить дебаты в Палате Общин с целью поиска таких поправок в Соглашении, которые бы устроили большинство. Она поняла, что стойкого большинства у её оппонентов нет, и чем дальше, тем больше в этой среде обнаруживаются разногласия. А потому – пусть дебатируют.

Но время-то идёт. И когда перевалит за 1-е марта, надеется Мэй, тогда неуступчивость позиционеров в отношении её варианта будет восприниматься обществом несколько по-иному. А в случае “No Deal” – будет на кого повесить ответственность за все предсказанные ужасы и кошмары. За Апокалипсис «в одной, отдельно взятой стране». Если воспользоваться классической формулой построения социализма в СССР.

Но все же ключевым является голосование 13 февраля. Именно по его итогам начинается главная развилка, которая открывает возможности для разных сценариев Брекзита. Самое просто – если Палата Общин голосует за, назовем его по-прежнему, — «план Б». В этом случае открывается прямая дорога к 29 марта, однако при том, что этот самый «план Б» все-таки был согласован с руководством ЕС.

Очевидно, что до 13 февраля Тереза Мэй приложит все усилия к тому, чтобы Брюссель уговорить. А уговаривать придется по хотя бы одной из трех позиций. Либо заменяем backstop на контроль с помощью технологий, которые будут разработаны в течение переходного периода с 19 марта 2019 по 31 декабря 2020; либо обозначаем конкретный срок действия backstop’а; либо даем право каждой из сторон право выйти из договоренности о backstop’е в одностороннем порядке.

По состоянию дел на сегодня – замысел, вряд ли осуществимый, если исходить из презумпции, что слова, произнесенные по этому поводу Мишелем Барнье, Жаном-Клодом Юнкером и Дональдом Туском и Генсеком ЕС Мартином Зельмайером (Martin Selmayer), сказаны окончательно и бесповоротно. Но бондовский принцип: «Никогда не говори никогда» — основополагающий в политике. Особенно – в международной политике. Поэтому вариант, при котором 13 февраля Тереза Мэй представит Палате Общин текст Соглашения с некоторым компромиссом со стороны ЕС по условиям backstop, полностью отвергать не стоит. Но стоит посмотреть, что будет, если голосование 13 февраля обернется против Мэй.

Как уже было сказано, наступит 14 февраля, и в этот праздничный день всех влюбленных, Палата Общин займется тем, чем она и призвана заниматься – дальнейшими дебатами. А правительству откроются пять опций.

Во-первых – “No Deal”. Этот способ «жесткого» выхода Соединенного Королевства из состава Евросоюза реализуется непременно, поскольку дата 29 марта 2019 года обозначена в соответствующем законе. При том, что в парламенте может набраться большинство противников такого исхода, трудно понять, что именно это гипотетическое большинство может сделать, чтобы заблокировать этот сценарий. Ведь правительство еще с прошлого лета начало предпринимать меры на случай выхода из ЕС без сделки, и обвинить его в бездействии будет невозможно. Но и допустить такой выход это гипотетическое большинство не захочет. Тут могут обнаружиться разные сюрпризы.

Во-вторых – новые переговоры с ЕС по выработке взаимоприемлемого Соглашения. Для этого потребуется приостановить действие статьи 50 (перенести с 29 марта на определенный срок) Лиссабонского договора, и это в одностороннем порядке может сделать правительство Великобритании – согласно разъяснению Европейского суда. Если удается найти компромисс, то Брекзит все-таки состоится, но точно не 29 марта, а, не исключено, что и не в этом году. Но, если ЕС от новых переговоров откажется, то перед Терезой Мэй открываются четыре пути: по-прежнему “No Deal”; новый референдум, досрочные парламентские выборы и вотум недоверия правительству.

Поэтому, в-третьих – новый референдум. Зная отношение к этой идее со стороны Терезы Мэй, неоднократно в разных местах и по разным поводам заявлявшей, что это будет «предательством демократии», в такой поворот дел поверить трудно. Но, учитывая то факт, что в Палате Общин есть значительное число сторонников «обращения к народу» и, к тому же, эта идея набирает популярность в широких общественных кругах, такой вариант сбрасывать со счетов не стоит.

Однако это потребует нового законодательства и других процедурных действий со стороны Избирательной комиссии, так что в целом на подготовку референдума уйдет на менее чем шесть месяцев. То есть он может состояться не ранее середины августа 2019 года. Следовательно, придется приостановить действие статьи 50, а значит – продолжать участие в выборах в Европарламент, который избирается в мае и начнет работу уже в июне.

А, следовательно, придется платить очередной взнос в учреждение, членом которого Великобритания будет формально оставаться, но, неизвестно на какое время. И, в любом случае, с сомнительным статусом страны, которая не знает, чего она хочет. Ибо одно дело, если возможный августовский референдум выиграют Remainers и, совершенно другое, если верх вновь возьмут Leavers. А предсказания на этот счет, как свидетельствуют результаты первого референдума, весьма и весьма условны.

Но, если действительно Мэй не допустит повторного референдума, в-четвертых, появляется вариант досрочных парламентских выборов. Для чего это может понадобиться Терезе Мэй? Вопрос закономерный, особенно памятуя неудачный опыт 2017 года, когда досрочные выборы превратили тори в правительство меньшинства.

Однако Мэй все же может прибегнуть к такому выбору в надежде в случае победы, получить как бы новый мандат доверия народа на проведение в жизнь своего Брекзит-плана. Выборы могут состояться даже в период до 29 марта, если Мэй поставит перед Палатой Общин вопрос сразу же после 14 февраля. По закону между роспуском Палаты и новыми выборами должно пройти 25 рабочих дней, и новые выборы могут состояться уже 21 марта.

Однако в этом варианте есть два вопроса: будет ли у Мэй уверенность в победе и будет ли согласие двух третей Палаты? Сомнений по первому, больше, чем по второму. Но пытаясь найти ответ на второй вопрос, нужно перейти к последней опции.

Поэтому, в-пятых – вотум недоверия правительству в Палате Общин. Это мы уже проходили, когда Джереми Корбин поставил этот вопрос на голосование сразу после провала Брекзит-плана Терезы Мэй с катастрофическим перевесом в 230 голосов. Однако тогда премьер-министр устояла со счетом 325 «за» доверие при 306 «против». Попробует ли Корбин испытать судьбу еще раз – через месяц после прошлой попытки? Не исключено. И тогда возможны такие варианты.

Тереза Мэй вновь получает поддержку большинства. Что возвращает её на прежние позиции с выбором одной из ранее рассмотренных четырех опций. Тереза Мэй проигрывает, но встает вопрос: есть в наличие альтернативное правительство? Если есть, то Мэй уходит в отставку, а новый состав должен в течение 14 дней получить вотум доверия Палаты Общин. И то же самое потребуется, если альтернативное правительство не сложится сразу. Получится создать новое правительство, получившее вотум доверия – оно приступает к работе, получая все перечисленные ранее варианты действий. Не получится – досрочные парламентские выборы.

При таком разветвленном дереве возможных сценариев ответить на вопрос, на что именно намекал выпускающий редактор ВВС, сопровождая информацию о будущем полете Мэй в Брюссель хроникой времен Второй мировой войны, сказать затруднительно. Как поётся в известной застольной песне:

«А вчера прислал по почте
Два загадочных письма:
В каждой строчке — только точки,
Догадайся, мол, сама.
И кто его знает,
На что намекает?»