Кому Brexit, а кому и — Halloween

Леонид Поляков

И вторая попытка Соединенного Королевства выйти из состава Евросоюза без Соглашения закончилась ничем. Как и в пятницу 29 марта – в нынешнюю пятницу 12 апреля жители Британских островов не стали свидетелями Апокалипсиса в «одной, отдельно взятой стране». Зато стали свидетелями новых трагикомических пертурбаций, от которых привычно эксцентричные британцы должны были бы непривычно оторопеть.

Ну правда: не с явно ли издевательской целью Евросоюз назначил дату очередной отсрочки введения в действие статьи 50 Лиссабонского договора (неформальная конституция ЕС) на 31 октября?! Ведь все помнят публичное высказывание президента Евросовета Дональда Туска на счет тех британских политиков, которые приняли решение о выходе из ЕС, не имея ни малейшего представления о том, как это сделать. Конкретно — Дональд Туск тогда задался вопросом о том, как выглядит место в аду для этих политиков? Позже Тереза Мэй даже попеняла (неизвестно, в какой именно форме) ему за это. И, похоже, самолюбивый шляхтич ей этого не простил. Хотя внешне всё выглядело вполне интеллигентно и даже благосклонно в отношении британского премьера.

Дело в том, что Тереза Мэй впервые в своей карьере первого министра Её Величества Королевы Елизаветы Второй, оказалась вынужденной подчиниться диктату Парламента. Накануне визита Мэй на экстренный саммит Евросоюза в среду 10 апреля в Брюсселе, она получила очередную оплеуху от Палаты Общин и примкнувшей к ней Палаты Лордов.

Заседавшие до полуночи понедельника достопочтенные пэры все-таки поддержали «поправку Купер», которая в нижней палате прошла всего лишь одним голосом (313 – 312). И поправка этой неугомонной лейбористки обязывала Терезу Мэй на предстоящих переговорах с ЕС исключить опцию “No deal” – то есть односторонний выход Британии из ЕС в случае, если стороны не договорятся о новой дате отсрочки ст.50. Той же ночью было дано согласие королевы и «поправка» получила статус «Акта» (хотя только одноразового действия), лишившего Мэй последнего «козыря» в торговле с ЕС.

Соответственно, прибыла она в Брюссель (предварительно ритуально пообщавшись с Меркель в Берлине и Макроном в Париже) не с ультиматумом: будь по-нашему, или послезавтра уходим, а с нижайшей просьбой. С наказом, полученным от Парламента – уговорить глав 27 государств – членов ЕС назначить новый дедлайн для выхода: 30 июня вместо прежней даты 22 мая.

Справедливости ради стоит оговориться, что на деле варианта ультиматума на начало этой недели у Терезы Мэй уже не было. Её Брекзит-план был в третий раз провален в Палате общин, и «отчитаться» перед Евросоветом, давшим ей ранее срок до 12 апреля для принятия Брекзита-плана, оказалось нечем. А тогда, по условиям первой отсрочки, и дата 22 мая теряла смысл. Но сказать, что установленная парламентариями дата 30 июня имеет какой-то смысл – тоже весьма затруднительно.

Единственно понятное (для меня, по крайней мере) её объяснение – это Уимблдонский турнир по теннису, один из четырех турниров так называемого «Большого шлема», который в этом году откроется в понедельник 1 июля. Подозреваю, что именно стремлением максимально освободить себя от всех хлопот, связанных с Брекзитом, ради удовольствия созерцать Уимблдон и двигало парламентариями (напомню – правительство в полном составе это тоже парламентарии), определившими дату «исхода» на воскресенье 30 июня.

То, что в этом случае Британия должна будет принять участие в выборах в Европарламент с 23-26 мая, волновало не очень многих. Отдельные «коммонеры» и отдельные «пэры» (наиболее твердые сторонники Брекзита «любой ценой») обеспокоились дополнительными расходами и в целом бессмысленностью участия в «чужом пиру», в расчет не принималось. Противниками Брекзита, в первую очередь. И всеми остальными любителями уимблдонского десерта – «клубника со сливками», во-вторую.

Вот с этим домашним «шлейфом» хлопот, неурядиц и поражений Тереза Мэй и прибыла на континент. Где отнюдь не все готовы были «войти в положение» и удовлетворить запрос «просительницы». В частности французский президент Эммануэль Макрон, пользуясь принципом консенсуса, заблокировал просьбу Мэй, предложив перенести отсрочку на 30 марта 2020 года.

Кстати, этот принцип использовался в сейме Речи Посполитой, где всего лишь один голос против блокировал принятие даже самого наиважнейшего решения. И вот этот самый “liberum veto” от Макрона в одночасье обнулил все предыдущие усилия всего британского парламента и Терезы Мэй в частности.

Вот тут и появился шанс у вышеупомянутого шляхтича отыграться за реприманд, полученный в свое время от британского премьера за «адскую» шутку. Дональд Туск что называется «на голубом глазу» предложил компромиссный вариант – 31 октября, ровно посередине между нынешним июнем и мартом следующего года. И ведь надо же, какая интересная случайность!

Именно на этот день приходится свято чтимый и все более широко отмечаемый в Европе «праздник» под названием – Halloween. А это – языческий (древнекельтский) эквивалент того, что уже в христианской культуре именуется «Вальпургиевой ночью», то есть ночь с 30 апреля на 1 мая. Эквивалент в том смысле, что один раз в году на этот свет как бы совершенно «легитимно» является всякая «нечистая сила». Проще говоря – посланцы «Ада».

И ведь вот что бросается в глаза: день ни то, ни сё – заурядный четверг. Зато 1 ноября – привычная пятница. Не “Good Friday”, конечно. Но зато в традиции пятниц прежних – 29 марта и 12 апреля. И вообще удобно – в пятницу Британия выходит и есть два выходных, чтобы это как-то «переварить». И на островах, и на континенте. Так нет же! Именно на Хэллоуин назначается последний день пребывания Британии в ЕС. С подтекстом от Туска: гореть вам всем в аду!

На это странное совпадение дат обратили внимание многие европейские наблюдатели. А в самой Британии «шутки юмора» на эту тему чуть ли не обрушили Твиттер. Достаточно взглянуть лишь на подборку мемов на эту тему, чтобы оценить реакцию британской публики на новую дату, привезенную Мэй из Брюсселя.

И вот, словно бы желая развеять всякие ассоциации Брекзита с «нечистой силой», она уже на следующий день в Палате Общин обращается к парламентариям в стилистике протестантского викария со следующей речью: «Итак, давайте же воспользуемся нашими Пасхальными каникулами для того, чтобы поразмышлять о тех решениях, которые нам надо будет быстро принять после возобновления заседаний. И давайте затем исполнимся решимости найти выход из этого тупика. Чтобы мы смогли выйти из Европейского Союза с Соглашением и как можно скорее. Чтобы мы смогли избежать участия в выборах в Европейский Парламент.

И, прежде всего, чтобы мы выполнили демократическое решение референдума, осуществили Брекзит и двинули нашу страну вперед. Это – наш национальный долг как избранных членов этой Палаты, и сегодня нет ничего более настоятельного и жизненно более важного».

Проповедь прослушали. По процедуре лидер оппозиции Джереми Корбин высказал все, что он по этому поводу думает. Но не так яростно, как обычно. И по вполне понятной причине. Причина проста: Тереза Мэй, убедившись, что на собственную фракцию надежды нет, как нет таковой и на северо-ирландских демократических юнионистов, решилась на ранее немыслимый шаг. На прямые переговоры с Джереми Корбином в поисках компромиссного варианта сделки с ЕС. Она сама честно призналась, что это шаг «беспрецедентный», но – правильный в нынешних обстоятельствах. Правильный – в интересах сохранения страны, демократии и… в собственных интересах тоже. В прошлую пятницу я уже затрагивал этот сюжет и сейчас стоит поговорить о нем поподробнее.

В ходе традиционной сессии вопросов к премьер-министру – как правило очень острых и нередко язвительных со стороны оппозиционных скамей, прозвучал вопрос и от «своих». В частности член фракции тори сэр Билл Кэш (Bill Cash) спросил:
«Осознаёт ли премьер-министр, нарушившая сто раз своё обещание не продлевать срок выхода из ЕС, какой гнев всей страны вызвала её жалкая капитуляция вчерашней ночью?» И добавил: «Не подаст ли она в отставку?»

Мэй ответил так же прямо: «Вы сами знаете ответ на этот вопрос!»
А из сказанного ранее самой же Мей вытекает следующее. В какой-то момент, все еще надеясь провести через Палату Общин её Брекзит-план, согласованный с ЕС, она призвала однопартийцев проголосовать «за». А в обмен пообещала уйти в отставку сразу же после первой фазы Брекзита, предоставив новому премьеру и лидеру партии вести дела в переходный период. А еще раньше она высказывалась в том духе, что на следующие выборы в 2022 году тори поведет уже новый лидер.

И теперь возникает вопрос: если даже у Мэй получится добиться всего того, о чем она говорила в своей пасхальной «проповеди», то означает ли это неизбежность её отставки?

Совсем нет. Ведь она обещала уйти, если пройдёт её Брекзит-план при полной поддержке фракции. Но этого не случилось, план провалился в третий раз, и более полусотни тори либо голосовали против, либо не голосовали вообще. А теперь она рассчитывает на временную «коалицию» с Корбином с тем, чтобы успеть в прежние сроки (до 22 мая) все-таки провести через парламент Соглашение с ЕС по Брекзиту. И, если это получится, то своё обещание уйти в отставку она с чистой совестью сможет аннулировать. Ввиду невыполнения своих обязательств «противоположной стороной». А Корбину никаких обещаний на тему своей отставки она не давала. По крайне мере публично.

А публично о переговорах с лидером лейбористов она заявила вот что:
«Я полагаю, что в действительности мы достигли большего согласия по вопросу о таможенном союзе, чем обычно ожидается в тех случаях, когда люди говорят на «разных языках». Мы абсолютно ясно обозначили, каких выгод мы хотим от таможенного союза: это – отсутствие тарифов, никаких правил насчет проверки происхождения товара и никаких квот. И при этом мы должны иметь возможность самостоятельно вести нашу торговую политику.

Лейбористы заявили, что они хотят самостоятельной торговой политики – вопрос в том, как обеспечить для нашей страны самостоятельность в вопросах торговой политики в будущем».

Пока что и Мэй, и Корбин высказываются о ведущихся переговорах очень осторожно и в общих словах, подчеркивая лишь их «продуктивность» и «конструктивность». Лейбористы требуют от Мэй отказа от её «красных линий» — как минимум согласия на сохранения Британии в составе Таможенного союза с ЕС. И, похоже, что Мэй на это готова пойти, несмотря на негативное отношение к такой уступке части собственной фракции – прежде всего, ERG во главе с Дж.Рис-Моггом. Впрочем, на радость Мэй в этой группе произошел раскол.

Согласно информации The Daily Express, её покинули 28 человек во главе с Даниэлем Качинским (Daniel Kaczynski), который заявил: «С практической точки зрения в этой компании есть элементы, которые препятствуют тому, чтобы мы заключили Соглашение о выходе, а это неизбежно приведет к возможности полного отказа от Брекзита. А это совсем не то, о чем бы мне хотелось задумываться. Я думаю, что мы обязаны защитить Брекзит».

Но для Мэй эта новость – палка о «двух концах». С одной стороны хорошо, что увеличивается поддержка со стороны тори, в этом случае потребуется не так много поддерживающих её лейбористов для победы на голосовании в Палате. Но, с другой стороны, плохо потому, что если подтянется почти вся своя фракция и Соглашение, наконец, пройдет, то вопрос об отставке и немедленной, неизбежно встанет в полный рост.

А в «торговле» с Корбином насчет Таможенного союза остается одна серьезная проблема. Решая задачу ухода от проклятого вопроса – ирландского бесконечного backstop’а, Мэй, как и Корбин хотят того, что на ранней стадии переговоров с Евросоюзом стали называть “cherry picking”. То есть селективного выбора выгодных для себя опций в общем и по идее всех в равной степени обязывающем формате.

В частности, такой «вишенкой на торте» можно считать право Британии как члена Таможенного союза ЕС, одновременно вести самостоятельную тарифную политику в торговле с третьими странам. Представить себе, что Евросоюз пойдет на такую уступку трудно, поскольку сразу возникнет вопрос: а почему такую же привилегию не может получить, например, та же Франция? Или Италия? Или Греция. И далее по списку.

А если оставаться в Таможенном союзе с ЕС на общих основаниях при этом выходя из него во всем остальном, то придется подчиняться уже чужим нормам и правилам во всех внешнеторговых сделках. Да еще оставаться в юрисдикции Европейского суда по всем спорным вопросам в области торговли. Что Борис Джонсон и Джейкоб Рис-Могг давно и не без оснований назвали «вассальным государством».

Так что переговоры Мэй и Корбина, которые идут и неизвестно чем закончатся – это одно дело. А если закончатся чем-то позитивным, то это дело совершенно другое, поскольку новый вариант Соглашения должен быть принят Евросоюзом. А пока что оттуда слышится одно и то же: нынешний текст Соглашения о выходе Британии из ЕС изменениям не подлежит. Так что вполне вероятно, что мы еще увидим избирательную кампанию в Европарламент – а, значит, возвращение UKIP в радикально правом варианте, а так же возвращение Найджела Фараджа с его новой Brexit Party.

И расколы в двух основных политических партиях – благо теперь есть куда перебегать: «Группа Независимых» из восьми экс-лейбористов и трех экс-тори с такими колоритными персонажами как Чука Уммуна и Анна Субри. И попытки изменить избирательную систему — вплоть до полного перехода на пропорциональную взамен нынешней мажоритарной в один тур. И осенние партийные съезды, которые закончатся для кого «за здравие», а для кого «за упокой».

А потом наступит 31 октября. И по принципу: «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца» британцы отпразднуют Brexloween. Праздник, главным распорядителем на котором будет все та же Тереза Мэй.