Экономическая война – тоже война

Судя по всему, российские власти не оставят без всесторонней помощи отечественные компании, попавшие под санкционный каток США. По словам премьера Дмитрия Медведева, не важно, в какой сфере пострадавшие ведут бизнес: «Это касается и металлургов, и энергетического сектора, и торговли продукцией оборонно-промышленного комплекса». В понедельник глава кабмина попросил своих коллег выработать по каждому случаю конкретные предложения. И у экспертов нет сомнений, что фигуранты списка получат столько и такой помощи, сколько и какой запросят.

Впрочем, директор Фонда национальной энергетической безопасности, политолог Константин Симонов считает, что идея государственной помощи компаниям, которые оказались под санкциями, вызовет довольно большое количество эмоций:

– Под санкции попали частные компании, и получается, что государство должно поддерживать частный бизнес. У нас частный бизнес подозревают во всевозможных грехах, считая, что он прежде всего думает о том, как заработать. Или у нас частный бизнес имеет драматичную историю происхождения, и ему припоминают тот факт, что в основном все крупные российские частные компании раньше были советскими предприятиями. Новые собственники не с нуля их создавали, а пользовались плодами приватизации, которая остается драматичной страницей нашей истории.

Сейчас в очередной раз развернется дискуссия на тему, почему надо поддерживать частный бизнес, ведь есть вопрос риска: частный предприниматель на то и частный, чтобы не только зарабатывать при правильном подходе, но и нести убытки. Это его зона ответственности.

В данном случае мы понимаем, что речь, во-первых, идет о том, что внешняя политика российского государства как раз и оказалась во многом причиной того, что против российского бизнеса введены санкции. Понятно, что мы отстаиваем свой государственный суверенитет, и ряду наших контрагентов это не нравится: они применяют инструменты экономической войны и бьют по крупным российским компаниям.

И получается, что здесь частный бизнес становится объектом экономической войны против российского государства. Поскольку бьют по всей российской экономике, бьют и по частному бизнесу. Поэтому когда государство говорит, что готово поддержать частные компании, которые оказались под санкциями, в этом есть логика, потому что экономическая атака осуществляется в целом на российскую экономику, и частный бизнес – ее неотделимая часть.

Второй момент заключается в том, что можно вспомнить опыт и либеральных рыночных стран, которые в политической сфере являются нашими оппонентами. Я имею в виду принцип «Too Big to Fail» – «слишком крут для неудачи», иначе говоря, «крах неприемлем». Реальное банкротство крупных российских кампаний повлечет за собой серьезные последствия. Если мы начнем закрывать крупные фабрики, производства – это приведет к социальному взрыву. У нас в 2008 году была похожая история, когда мировой кризис затронул и частные компании, а государство старалось их поддержать.

В общем, аргументы за то, чтобы государство подержала компании, есть. Хотя это будет восприниматься эмоционально, и не все это поймут. Поэтому главный вопрос, на мой взгляд, заключается в том, какие формы примет господдержка.

Можно апеллировать к опыту США. Там была политика так называемого количественного смягчения, это была политика поддержки крупных компаний. Если изберут этот вариант, то пострадавшим откроют казну и начнут раздавать направо и налево деньги. Это плохая история, и я думаю, что такого рода формы поддержки являются проблемными и неправильными. При этом есть и другие варианты и возможности: мы должны их использовать, и они сейчас обсуждаются.

Первый момент связан с налоговой оптимизацией. Это не государственные субсидии, это какие-то формы, связанные с элементами льготных налоговых режимов. То есть компании будут зарабатывать самостоятельно, но государство создаст какие-то налоговые послабления. Это в прессу уже попало, идея о создании двух оффшоров – на Дальнем Востоке и в Калининграде. Это наверняка будет обсуждаться.

Вторая мера связана с тем, что ряд компаний, прежде всего, металлургические, попадают под закрытие для них американского рынка. Это касается алюминия, стали. Государство должно на уровне министерства промышленности анализировать мировой рынок и думать, куда перенаправить эти экспортные потоки. Здесь имело бы смысл подключить Министерство иностранных дел для того, чтобы лоббировать интересы наших производителей в других странах, где эти товары могут оказаться востребованными.

Следующий момент – кредитные ресурсы. Одна из санкционных мер заключается в том, что эти компании будут ограничены в доступе на мировой финансовый рынок, западных акционеров заставят выйти из капитала. И здесь тоже нужны какие-то меры, позволяющие им получать кредитные ресурсы от Центрального банка на особых условиях.

Но при этом очевидно, что меры поддержки будут одобрены не всем обществом, что связано с образом жизни наших предпринимателей. Это давний вопрос, который мы задаем и предпринимательскому сообществу, и чиновникам: если мы воспринимаем нынешнюю ситуацию как экономическую войну, то надо жить, как на войне. Это требует и изменения поведения и стиля жизни. Если те же самые олигархи будут на яхтах устраивать загулы, а им государство будет помогать – это, мягко говоря, очень странно. Образ страдающего миллиардера, который при этом на 100-метровой яхте пьет шампанское, – это как-то диковато. Здесь элемент нового поведения тоже должен появиться. И наши олигархи должны осознать, что, если ситуация настолько тяжелая, то эта тяжесть должна их коснуться напрямую. Они не могут продолжать вести тот образ жизни, который вызывает раздражение у значительной части населения. И при этом у этого же населения просить помощи, потому что бюджет формируется за счет наших налогов. Это важный момент, и о нем нельзя забывать.

Опять же, предприниматели должны осознать, что тот вывоз капиталов, которые они осуществляли долгие годы, оказался довольно рискованной стратегией. Сейчас, я думаю, нужно финансовые активы возвращать в Россию. Это тоже будет элемент поддержки их же самих. Здесь и внутренние ресурсы есть, и они могли бы их задействовать.