Брекзит? — Не сегодня

Леонид Поляков

Самая главная политическая новость для британцев и обитателей Евросоюза – апокалипсис, назначенный на пятницу 29 марта в 23.00 по Гринвичу, отменяется. Соединенное Королевство не выйдет из состава Евросоюза в формате “No deal” – вопреки регулярным заверениям в этом Терезы Мэй.

Не выйдет потому, что, во-первых, сама же привезла из Брюсселя новое расписание – 12 апреля и/или 22 мая. А, во-вторых, потому, что в среду, 26 марта Палата Общин сначала отвергла поправку консерватора Джона Барона (John Baron), призывавшую коллег поддержать вариант “No deal”. А затем взамен прежнего закона (statute) о выходе Британии из ЕС 29 марта, приняла новый, в котором указываются две вышеозначенные даты.

Почему же именно две, а не одна – как было прежде? Дело в том, саммит Евросоюза, на котором и принималось решение об отсрочке Брекзита, принял резолюцию с условиями. Отсрочка Брекзита на две недели дается Великобритании для того, чтобы её власти все-таки договорились между собой и ратифицировали нынешнее Соглашение о выходе и Политическую декларацию. И, если это будет сделано до 12 апреля, только тогда будет предоставлена новая отсрочка до 22 мая с тем, чтобы Британия смогла подготовить всю необходимую для Брекзита законодательную базу. Дедлайн определен тем обстоятельством, что с 23 мая начнутся выборы в Европарламент, и Британия в этих выборах уже участвовать не должна.

Соответственно, если до 12 апреля Палата Общин не сумеет договорится пл Брекзит-плану, приемлемому так же и для Евросоюза, то второй отсрочки не будет. А что будет, точно не определено. Но, похоже, дилемма такова: либо выходите без сделки (апокалипсис), либо отзывайте статью 50 (отказ от Брекзита) и принимайте участие в выборах в Европарламент. Каков шанс на такое развитие событий, можно установить по результатам, так называемого, «индикативного голосования», прошедшего в Палате в ту же среду.

Никогда прежде стены Вестминстера ничего не видели. Любое голосование проводилось по одной-единственной формуле: один вопрос – «за» или «против» — решено окончательно. А тут – 16 поправок, а по сути – вариантов Брекзита (вплоть до полного отказа и второго референдума), из которых волею спикера Джона Беркоу было отобрано всего 8. И само голосование по каждой поправке было лишь «показательным», т.е. никого (правительство, естественно) ни к чему вроде бы не обязывающим. Но, тем не менее, с определенным подвохом. Ибо, если бы хоть одна поправка собрала большинство, то тому же правительству в лице Терезы Мэй было бы трудно такой результат игнорировать.

Однако, к её радости, такого не случилось. Все восемь поправок получили больше голосов «против», чем «за», и в результате ситуация вернулась к исходной: Брекзит-план премьер-министра, согласованный с ЕС, либо – “No deal”(?)

Знак вопроса в скобках относится как к варианту Брекзита без сделки, так и к дилемме в целом. Потому, что до сих пор совершенно не ясно, какой именно Брекзит-план представит Тереза Мэй на очередное (уже третье) голосование Палаты Общин. Если тот же, что был отвергнут 12 марта со счетом 391 – 242, то, как было сказано в одной из предыдущих колонок, спикер Беркоу предупредил Терезу Мэй: без существенных изменений Брекзи-план на голосование поставлен не будет в рамках этой сессии. Это же самое спикер подтвердил и на заседании в эту среду. Прецедент 1604 года – вот основание для такого решения, и Тереза Мэй ничего с этим поделать не сможет. Или?

А никаких «или» на горизонте не предвидится. Разве только королева Елизавета II возьмет да «распустит» Парламент на короткое время – скажем на сутки. С тем чтобы на следующий день началась как бы новая сессия и формальная причина для отказа от постановки на голосование того же плана, что был провален 12 марта будет устранена. В принципе такая прерогатива у главы государства имеется. Но представить себе, что почтенная бабушка на такое решится и, что Тереза Мэй с этим предложением к ней обратится – пока крайне трудно.

Парламент vs правительство – это противостояние вырисовалось вполне четко. И любой шаг исполнительной власти, направленный на ограничение парламентских полномочий (бесспорных или ситуативно отвоеванных), может вызвать непредсказуемые последствия для всей политической системы. Мэй в своем недавнем заявлении уже попыталась спозиционировать себя в роли «Друга народа», интересы которого предают парламентарии, препятствующие реализации итогов референдума 2016 года.

Ничего, кроме крайнего озлобления со стороны оппозиционных скамей и неодобрительного недоумения со стороны собственных заднескамеечников это не вызвало. Совокупную реакцию обеих сторон четко сформулировал спикер Беркоу: «Ни один из вас не является предателем!», заявил он, явно причисляя к числу оскорбленных и себя самого.

Так что же: безвыходная ловушка для Мэй? Не совсем так. Шах действительно объявлен, но мата пока что нет. Да, по итогам голосований в среду (и даже в ходе самих голосований) из дома по адресу Даунинг-стрит 10 пришло сообщение о том, что Тереза Мэй пообещала уйти в отставку. Но только в том случае, если именно её Брекзит-план будет одобрен Палатой Общин. Тогда и только тогда она объявит выборы нового лидера партии, который и будет вести дальнейшие переговоры с ЕС по всем конкретным вопросам дальнейшего взаимодействия Великобритании и Евросоюза. И это – как однажды выразился самый нелюбимый (подсказка – из ныне здравствующих) персонаж российской политики в разговоре с другим аналогично нелюбимым персонажем: «Сильный ход, Тереза Хьюберовна!»

В ходе сессии в четверг утверждалась повестка пятничного заседания, на котором предусмотрено «голосование по существу» Брекзит-плана Терезы Мэй. В чем же состоит новизна этого плана, требуемая спикером? Оказалось, что правительство представит на голосование только Соглашение о выходе из ЕС – без Политической декларации относительно формата будущих взаимоотношений между Соединенным Королевством и Евросоюзом. По этому поводу несколько лейбористов попытались вытянуть из спикера Беркоу прямой ответ – будет ли это считаться новизной «по существу»? Или это просто правительственный трюк, нацеленный на то, чтобы все-таки хоть с третьего раза протащить через палату Брекзит-план, уже дважды проваленный?

Судя по уклончивым ответам спикера в том духе, что он пока четко сформулированной повестки пятничного заседания на руках не имеет, вопрос подвис. Но, на самом деле, очень похоже, что он является круциальным. Хотя в результате сводится к весьма прозаической арифметике.

Дело в том, что в рядах тех тори, которые раньше дважды голосовали против Брекзит-плана Мэй, наметился серьезный сдвиг в её пользу. Напомню результат голосования 12 марта и расклад голосов. Это важно, чтобы понимать перспективу сегодняшнего (если спикер позволит!) голосования. В составе 391 голоса «против» оказались 75 членов фракции тори и 10 членов фракции демократических юнионистов Ольстера. Союзников тори, обеспечивающих правительство большинства.

А в составе 242 голосов «за» — 235 тори, 4 независимых (просто независимых, тогда еще не возникла группа TIG,в которую вошли три «перебежчицы» из лагеря тори) и три лейбориста. Если вычесть «тройку» из 75-ти тори, голосовавших против, то остаётся 72+10=82 потенциальных голоса «за» при третьем голосовании.

Однако еще 7 голосов (4 независимых + 3 лейбориста) – тоже под вопросом после оскорбительной для парламентариев речи Мэй перед её поездкой в Брюссель на прошлой неделе. Это не значит, что они проголосуют против, вероятнее всего – просто воздержаться. Поэтому Мэй должна вычесть из прежних 242-х эту семерку, не прибавляя её своим оппонентам. Значит у неё потенциально может набраться: 235+82= 317 голосов. А у оппонентов при таком расчете получается: 391 – 82=309. Плюс возможное присоединение той семерки, которая в прошлый раз голосовала вместе с тори. То есть может получиться, что Брекзит-план (то есть только Соглашение о выходе из ЕС) пройдет со счет 317 – 316!

Но, теперь, как в «бородатом» анекдоте, осталось только «уговорить Ротшильда». А этим самым Ротшильдом оказываются – DUP и зам.председателя ERG Марк Франсуа. В своем твиттере он написал, что даже если ему «засунут дуло пистолета в рот», он все равно за план Мэй голосовать не станет. Это – минус один. А DUP твердо стоит на своем: пока backstop в тексте документа, и это означает, Северная Ирландия окажется фактически отделенной от остальных частей королевства, голосовать «за» они не будут. А будут – как и прежде «против».

Вот где сказываются катастрофические последствия внеочередных парламентских выборов в июне 2017 г., на которые Тереза Мэй пошла в состоянии эйфории от рейтингов тори и лейбористов в опросах британских полстеров весной того года. Имея «синицу в руках», при том весьма увесистую — 330 мандатов в прежнем составе, она погналась за «журавлем в небе». И получила – 316, то есть минус 10 мандатов для необходимого большинства от 650 членов Палаты Общин. Из-за чего и пришлось создавать коалицию большинства в союзе с фракцией DUP.

Слабый лучик надежды на благополучный для Мэй исход голосования по Соглашению о выходе подают её прежде непримиримые оппоненты из Группы Европейских Исследований. Прежде всего, её председатель – одиозный Джейкоб Рис-могг. В среду он опубликовал большую статью в The Daily Mail, в которой извинился за перемену позиции и объяснил, почему он теперь поддержит Брекзит-план Терезы Мэй. Вот его резоны:

«Я приношу свои извинения за перемену моей позиции. Соглашение о выходе Терезы Мэй – плохое соглашение. Оно не дает того, что было обещано в предвыборном Манифесте партии тори, и переговоры по его заключению обернулись её провалом как государственного деятеля. 39 млрд. фунтов стерлингов ни за что, минимум 21 месяц вассалитета, продолжение юрисдикции Европейского Суда, и, что хуже всего – backstop без фиксированной даты отмены.

Однако, теперь я намерен поддержать Соглашение, если это же сделает партия Демократических Юнионистов. И, поступая так, я буду обвинён в нетвердости своих намерений одними и в предательстве – другими. Я пришел к этому решению, поскольку цифры в Парламенте ясно показывают, что любой другой возможный выход будет хуже, и с этой диковатой реальностью надо смириться».

Но его статья интересна не только с точки зрения его личной политической биографии. Она содержит и общую оценку политического кризиса, в котором оказалась Великобритания. Дж.Рис-Могг видит опасность политической системе/конституции в трех «разрывах».

Во-первых, между правительством и Палатой Общин. «Благодаря» усилиями спикера Беркоу, утверждает он, Палата начала перетягивать на себя полномочия исполнительной власти по части установления порядка законодательства. При нарушении баланса в разделении властей получается, что правительство фактически превращается в безответственного политического игрока, готового к любому произволу.

Второй «разрыв» связан с ситуацией внутри самого правительства. Начиная с 1830 г. действовала традиция: не согласен с общей позицией – уходи в отставку. В правительстве Терезы Мэй эта традиция больше не действует, что, опять же делает его фактически неподотчетным перед парламентом и избирателями.

Наконец, третий и самый худший «разрыв» — между избирателями и их избранниками. Убеждение многих парламентариев в том, что большинство, голосовавшее на референдуме за Брекзит, поступило глупо, и что именно они, эти политики, знают, как нужно было голосовать – это настоящая «трагедия». А нужно просто признать, что, в конечном счете, избиратель всегда прав. И если большинство хотело Брекзит, его воля должна быть выполнена. А Брекзит-план Терезы Мэй – наименее худший вариант реализации «воли народа» из всех оставшихся после исключения “No deal”.

Извинение получилось хорошо мотивированным и четко аргументированным. Однако невозможно не заметить, что оно обусловлено одним принципиальным обстоятельством: согласием DUP поддержать план Терезы Мэй. А как раз этого ей добиться пока что не удалось. И, если к моменту голосования, которое назначено на 14.30 (по Гринвичу) в пятницу 29 марта 2019 г., такого согласия от дюповцев не последует, то Дж.Рис-Моггу придется свои извинения отозвать. В отличие от Бориса Джонсона, который объявил о своей поддержке плана Мэй вроде бы без всяких оговорок.

В целом с Брекзитом наступила первая ясность – в пятницу в 23.00 он не случится. Bad Friday для Leavers, но Good Friday для Remainers. А что случится в этот день – можно лишь предполагать. Если Брекзит-план Терезы Мэй пройдет в Палате общин, то Великобритания выйдет из Евросоюза 22 мая. По раскладам на четверг — это сценарий маловероятный. К тому же отягощенный инициированной лейбористами дискуссией о том, имеет ли право правительство разделять два документа – Соглашение о выходе и Политическую декларацию?

Более вероятен сценарий традиционный: Мэй получить большинство не удастся. В этом случае появятся три варианта развития событий: выход без сделки (hard Brexit) 12 апреля; продление действия статьи 50 на период после 22 мая, что обяжет Великобританию участвовать в выборах в Европейский Парламент 23-26 мая; и самый фантастический вариант – принятие до 12 апреля новой итерации Соглашения, которая получит большинство в Палате Общин и одобрение в Брюсселе.

Кстати, о фантастике. Британский юмор никуда не делся. Например, журналист Daily Telegraph, под впечатлением «индикативного голосования» и вообще внесения парламентариями самых разнообразных поправок, предложил в своем твиттере такую:
«Мистер Спикер, нижайше прошу внести поправку Z от моего имени: о том, что Палата соглашается построить грёбанную машину времени».

И, похоже, что это у них получится быстрее, чем Брекзит.