Брекзит-лото: 29, 12, 22..?

Леонид Поляков

В своей колонке за прошлую пятницу я предположил, что у Терезы Мэй осталась последняя (третья) попытка все-таки провести свой Брекзит-план через Палату Общин в срок до 29 марта. Но, как известно: человек предполагает, а Кое-Кто располагает. На этот раз в роли этого самого «Кое-Кого» выступил спикер палаты Джон Беркоу. Сославшись на прецедент 1604 года, он заявил, что премьер-министр не может вторично в ходе данной сессии парламента ставить на голосование один и тот же документ, если только он не изменен по существу.

Кто же такой, это Беркоу, ставший на пути не только премьер-министра, но и потенциально — на пути этого, как уже абсолютно ясно, злополучного Брекзита? Всего лишь обычный человек, спокойно передвигающийся по Лондону пешком в затрапезном свитере и светлокоричневых джинсах. Аппетитно грызущий яблоко на ходу. С почти почтальонской сумкой через плечо. Заходящий в попутную кофейню за стаканом чая или кофе, терпеливо ожидающий зеленого на пешеходном переходе. Принимающий рукопожатие прохожего – видимо, в знак одобрения и поддержки. А при входе в Вестминстер не проявляющий враждебности в отношении женщины, сопроводившей его выкриком: “Traitor! Traitor!”

Такой он простой (раньше могли бы добавить – «как Ленин») этот Джон Беркоу – по крайней мере, именно этот вывод следует из трехминутного видео, размещенного в твиттере «Немецкой волны». Маленький человек, восседающий в обширном кресле – в мантии, но уже без парика. Маленький человек, однако, обладающий громоподобным голосом и, поэтому, способный перекрикивать Палату, призывая её членов к порядку.

Маленький человек, сосредоточивший (как сказал однажды Ленин про Сталина) в «своих руках необъятную власть» до такой степени, что сегодня он выступает лидером не какой-либо партии, а – Парламента как института, претендующего на верховную власть.
Это выяснилось окончательно и бесповоротно после того, как Джон Беркоу заявил ex cathedra – в ответ безымянной женщине у входа в Парламент и в ответ всемирно известной женщине, проживающей по адресу Лондон, Даунинг-стрит 10, нижеследующее:

«Ни один из вас не является предателем. Все вы делаете свое дело наилучшим образом. На этот счет не должно быть и, я уверен, никогда не будет никаких споров. Позвольте мне, как председателю, заверить, что я со всей страстью верю в институт Парламента, в права членов этой Палаты, и в их верность обязанности. И я использую слово «обязанность» в единственном числе сознательно. Единственная обязанность каждого члена Парламента – делать то, что он или она считает правильным. И к этому, по-моему, нечего добавить!»

Этот действительно не слабый образец политического красноречия Беркоу выдал на заседании Палаты в четверг в ответ на заявление Терезы Мэй поздно вечером в среду. Вот его полный текст:

«Члены парламента оказались неспособны договориться о том, каким образом осуществить наш выход из ЕС. В результате мы не сможем выйти из Евросоюза с Соглашением 29 марта. Эта отсрочка лично у меня вызывает огромное сожаление. И я абсолютно убеждена, что вы – общественность – уже сыты всем этим по горло. Вы устали от политических междуусобиц, от политических игр, от таинственных процедурных препирательств. Устали от парламентариев, не говорящих ни о чем другом, кроме Брекзита в то время, когда мы должны заботиться о детях в наших школах, о системе здравоохранения, о поножовщине на наших улицах. Вы хотите, чтобы этот этап Брекзита был пройден и завершен. Я – согласна. Я – на вашей стороне.

Но я не готова продлевать Брекзит дольше 30 июня. Некоторые считают, что я должна продлить отсрочку на год или даже больше, чтобы предоставить время политикам для дебатов о том, как двигаться вперед. Это будет означать, что вы должны будете принять участие в выборах в Европарламент спустя три года после того, как наша страна решила выйти из ЕС.

Что это будет значить? И насколько огорчающей и разделяющей нас была бы эта кампания, в то время как страна отчаянно нуждается в единстве. Некоторые предложили второй референдум. Я не верю, что вы этого хотите. И это не то, чего хочу я. Мы уже спросили вас, и вы дали нам свой ответ. И теперь вы хотите, чтобы мы ваш ответ воплотили в жизнь. Именно это я решительно и намерена сделать».

Минутный по длительности ответ спикера на двухминутную речь премьера на самом деле вмещает в себя многовековой спор о том, кем, в конечном счете, является парламентарий. Агентом, т.е. порученцем своего избирательного округа (а в случае референдума – победившего большинства) или государственным деятелем, заботящимся о национальных интересах?

Беркоу прямо и открыто стал на сторону Эдмунда Бёрка, еще в конце XVIII века провозгласившего и своим личным примером подтвердившего право парламентария считать себя автономным государственным деятелем. С правом делать то, что он «считает верным». Тереза Мэй – так же прямо и недвусмысленно назвала себя «порученцем» британского народа, волю которого она пообещала неукоснительно выполнять. И возникла парадоксальная ситуация. Парламент, который традиционно всегда и везде считался и считается репрезентантом «народа», выступил в истории с Брекзитом как институт, этому самому «народу» противостоящий.

А Правительство, которое всегда и везде традиционно считалось и считается некоей отдельной, от народа дистанцированной чиновничьей инстанцией, наоборот – выступает в роли олицетворенного vox populi.

Одна из причин этой удивительной перверсии заключается в том, что в ситуации неслыханного национального унижения кому-то из этих двух ветвей власти, в конечном счете, суждено предстать перед обществом в роли библейского «козла отпущения». Со всеми вытекающими для институциональной и персональной репутации последствиями. А ведь, понятно – не хочется. Отсюда и два вышеприведенных шедевра парламентского красноречия.

Однако, о чем речь, спросите вы, о каком собственно унижении идет речь? О том, что сам факт поездки Терезы Мэй на очередной саммит Евросоюза в Брюссель с единственной целью – просить отсрочку Брекзита, будет неизбежно воспринят заведомым большинством британцев как национальный позор и персональное унижение. Достаточно взглянуть на заголовки в британской прессе за последние пару дней, чтобы убедиться в этом. Вот лишь несколько примеров.

Редакционная передовица в Daily Mail от 20 марта: «Будем предельно ясны: это унижение для Соединенного Королевства. Двух мнение быть не может: провал с принятием Соглашения в течение 1000 дней с 23 июня 2016 года превратил нас в международное посмешище».

Джеймс Форсайт (James Forsyth) в статье, открывающей свежий номер журнала The Spectator: «Правительство потеряло способность управлять страной. Оно больше не распоряжается своей собственной судьбой, не говоря уже о судьбе нации. Что еще более унизительно, так это то, что оно уступило власть не парламенту, а Европейскому Союзу. Ближайшее будущее нашей страны будет определено в Брюсселе и в столицах ЕС, а не в Вестминстере. Это именно ЕС будет решать, предоставить ли нам отсрочку статьи 50 и на какое время».

Директор “Open Europe” Генри Ньюмэн (Henry Newman) на портале conservativehome.com: «Через пару дней Тереза Мэй отправится в Брюссель выклянчивать у ЕС разрешения на продление статьи 50. Это – глубочайшее национальное унижение и ужасающий провал ее Брекзит-плана».

Действительно, все, что происходило на брюссельском саммите, достойно описания именно такими красками. Тереза Мэй удостоилась 90-минутной «аудиенции», в течение которой она как неподготовленная двоечница так и не дала внятного ответа главам 27-ми европейских государств на вопрос, что она собирается делать, если Соглашение будет провалено в Палате Общин уже в третий раз? Готова ли она на выход Британии без сделки?

Затем евросоюзовцы «гостью» выставили за дверь и за обедом продолжили дебаты на тему, давать ли гордым островитянам отсрочку и на каких условиях. Наконец, где-то около 11 ночи по местному времени появилась официальная бумага от Европейского Совета, в которой сказано следующее:

«Европейский Совет соглашается на продление до 22 мая, при условии, что Соглашение о выходе будет одобрено Палатой Общин на следующей неделе. Если Соглашение о выходе не будет одобрено Палатой Общин на следующей неделе, Европейский Союз соглашается на продление до 12 апреля 2019 г. и ожидает, что Соединенное Королевство до этой даты представит на рассмотрение Европейского Союза план своих дальнейших действий.
Европейский Союз еще раз подтверждает, что не может быть пересмотрено Соглашение о выходе, достигнутое Европейским Союзом и Соединенным Королевством в ноябре 2018 г.

Любое одностороннее обязательство, заявление или другой акт должны быть совместимы с буквой и духом Соглашения о выходе.

Европейский Союз призывает продолжать работу по приготовлению к чрезвычайной ситуации на всех уровнях, для нейтрализации последствий выхода Соединенного Королевства, принимая во внимание все возможные варианты».

И вот с этим «ультиматумом» Тереза Мэй, накануне в среду публично назвавшая Парламент чуть ли не «врагом народа», возвращается в Лондон, чтобы попытаться уже в последний, третий раз сколотить коалицию большинства в пользу Брекзит-плана, соответствующего условиям «евроультиматума». И это, не забудем, при том, что спикер Беркоу официально заявил: вторично план, проваленный 12 марта, без его существенных изменений, он на голосование не поставит.

Можно ли считать существенным изменением разрешение Евросоюза на отсрочку до 22 мая – вопрос непростой. Но еще больше сложностей в вопросе о способности Мэй набрать парламентское большинство.

Своей жесткой дихотомией: «я (и правительство) — за народ vs Парламент – против народа», она больно задела самолюбие тех парламентариев, которые раньше поддерживали или были готовы теперь поддержать её план. Несколько лейбористов уже отказались от былой поддержки. Разочарование царит и в ведомстве «кнутов», начиная с главного «кнута» Джулиана Смита, который в частной беседе назвал её выступление в среду «ужасным».

Шанс как-то сгладить негативное впечатление от её слов представился ей на заключительной пресс-конференции. Но на вопрос, не желает ли она извиниться за те резкости, которые она высказала в адрес парламентариев, отказавшихся проголосовать за её план, она ответил предельно уклончиво. Но все же дала понять, что извиняться ей не за что. Подвох вопроса заключался еще и в том, что её характеристика парламентариев могла спровоцировать всплеск угроз и запугиваний в их адрес. Однако Тереза оправдала свою кличку Maybot, отделавшись таким пассажем: «В этом споре обе стороны выражают свои взгляды с предельной страстью. И да, как я говорила прошлым вечером, я выразила разочарование, но я знаю, что и парламентарии разочарованы также».

Отказ последовал и на просьбу проранжировать в порядке предпочтения варианты: выход из ЕС с Соглашением, без Соглашения, откладывание Брекзита, отзыв статьи 50. Хотя она все же уточнила, что последняя опция для неё неприемлема.

Что же получилось в очередном промежуточном итоге? Ради чего Тереза ездила унижаться в Брюссель? Ради двух дат 22 мая и 12 апреля – вместо 29 марта? Далеко не факт. Потому что Брюссель в своей финальной декларации четко заявил, что готов ко всему. То есть, в первую очередь – к самому «жесткому» Брекзиту с вариантом “No deal”.

И, похоже, именно этот вариант становится всё более вероятным – если не 29 марта, то 12 апреля. Ставки принимаются.