Брекзит как дорога в Ад: цугцванг Корбина

Леонид Поляков

Когда в мае прошлого года я публиковал очередную колонку на сайте Политаналитики под названием «Брекзит как вечное чистилище», мне как-то не думалось, что эта «дантовская» тема может получить продолжение. А тем более – творческое развитие. И тем еще более – в официальной риторике одного из самых официальных лиц Европейского Союза. Я не уверен в том, что в числе моих читателей находится и Президент Евросоюза Дональд Туск, хотя уверен, что в силу своего образования он вполне способен читать по-русски.

Однако вот что «тоже Дональд» (как Туск сам себя презентовал при первой встрече с Дональдом Трампом) заявил публично: «Я все время пытаюсь вообразить, как выглядит специальное место в Аду, которое предназначено для тех, кто начал продвигать Брекзит без хотя бы наброска плана, как это можно было бы сделать безопасно».

Судя по всему, у Туска воображения недостаточно, чтобы самостоятельно перенестись в инфернальные глубины и представить наглядную картину адский мук таких персонажей как, например Найджел Фарадж или Борис Джонсон. И он доверительно сообщил об этом на совместной пресс-конференции с премьер-министром Ирландии Лео Варадкаром. Видимо, надеясь ангажировать партнера на роль Вергилия.

Учитывая то обстоятельство, что и Польша, и Ирландия – это поистине бастионы католичества в Северной Европе, расчёт Туска может оказаться верным. И Л.Варадкар в частном порядке организует Президенту ЕС виртуальную экскурсию в вышеобозначенные места. И, не исключено, что после этого Дональд Туск уже сможет поделиться виденным с нами — обитателями посюстороннего мира. И, в первую очередь – с премьер-министром Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии Терезой Мэй.

Я привел полное название государства, в котором Тереза Мэй имеет честь возглавлять правительство Её Величества королевы Елизаветы II, вовсе не из педантства. Дело в том, что её очередной «налёт» на Брюссель напрямую связан именно с тем обстоятельством, что в составе государства имеется Северная Ирландия (Ольстер). А Брекзит становится «дорогой в Ад» именно потому, что Евросоюз и Великобритания никак не договорятся по вопросу границы между Ольстером и Ирландией. Точнее – по вопросу отсутствия таковой, который обозначается кодовым понятием “backstop”. Собственно, вариант разрешения этого «проклятого вопроса» (если воспользоваться «адской» терминологией) Тереза Мэй как раз и привезла с собой в Брюссель.

Не просто определить, летела ли она в столицу ЕС с более легким сердцем, после того, как Ги Верховстадт – координатор переговоров по Брекзиту от Европарламента – несколько скорректировал «адский приговор» Дональда Туска. В своем твиттере он написал следующее: «Ну, я сомневаюсь, что Люцифер будет это приветствовать, опасаясь, что, после того, что они сделали в Британии, они смогут ухитриться разделить даже Ад». Но каменное выражение лица на протокольном фотографировании с Председателем Еврокомиссии Жаном-Клодом Юнкером красноречиво свидетельствовало о том, что все очень и очень не просто.

С одной стороны, она вроде бы – на «белом коне», поскольку прибыла в Брюссель с предложением, поддержанным большинством в Палате Общин, а именно, с планом, который получил название «Malthouse Compromise». Это та самая «поправка Брэйди», которая предполагает отмену backstop’а в нынешнем виде, с тем, чтобы обеспечить контроль на ирландской условной границе с помощью новейших технологий. Либо обозначить крайний срок его действия. Либо дать право одностороннего выхода из него.

С другой стороны – реакция евросоюзовских бонз на этот вариант была Терезе Мэй известна заранее: no pasaran! И в этом смысле её визит в Брюссель предстаёт отнюдь не как прибытие триумфатора, а скорее – если не покаянное паломничество в Каноссу, то, по выражению газеты The Sun“Begging mission”. И, напрашивается – Mission impossible. Нет, просить-то она просит, но, как говорят у нас в народе: «кто ж ей дасть?»

И действительно, очень похоже именно на то, что не дали. Имея в виду, между прочим, что и сама Мэй еще накануне визита в Брюссель, заметно «прогнулась под изменчивый мир». Во всяком случае то, что она говорила во время вторничной поездки в Белфаст, было воспринято именно так теми членами фракции тори в парламенте, которые обеспечили ей победу при голосовании «поправки Брэйди».

Прежде всего, это, разумеется, Джейкоб Рис-Могг с его European Research Group, для которых заявление Мэй о том, что она будет требовать лишь изменений того, как backstop должен действовать, а не полной его замены на альтернативный механизм, показалось близким к предательству.

Однако, судя по комментариям шутника Г.Верховстадта, Тереза Мэй в Белфасте не оговорилась. Он заявил об этом после встречи на троих с Председателем Европарламента Антонио Таджани. Какие уж тут шутки: «Важно, что Миссис Мэй в ходе сегодняшней встречи заверила нас в том, что backstop остается, что – и это она уже говорила в Белфасте – вопрос не стоит о том, чтобы исключить backstop. Потому что абсолютно необходимо обеспечить и гарантировать соблюдение «Договора Страстной Пятницы» (Good Friday Agreement), защитить внутренний рынок и сохранить мирный процесс. Для нас безусловная гарантия того, что backstop остается – абсолютно ключевое положение».

Суд по всему, встреча «на троих» была нелегким испытанием для Терезы Мэй. Ведь, похоже, евросоюзовцы не упустили возможности поглумиться над её первоначальным боевым мотто: «Better no deal than a bad deal». Во всяком случае А.Таджани по итогам встречи заявил, что выход Великобритании без сделки будет «экономической и человеческой катастрофой». А Г.Верховстадт прочитал такую нотацию: «Это – катастрофа по обе стороны Канала, и фактически это безответственно со стороны некоторых политиков в Британии идти по пути “no deal” и предпочитать вариант “no deal”».

Говоря это, ответственный европарламентарий не мог не знать, что правительство Британии уже более полугода готовится именно к варианту «жесткого Брекзита». Что оно информировало население о необходимости сделать запасы провианта, лекарств и прочих нужных в обиходе вещей к 29 марта 2019 г. И что план подготовки к выходу из ЕС без сделки включает так же и мобилизацию армейских подразделений (для охраны порядка и «на всякий случай»). И даже использование военного флота для перевозки товарных потоков с континента в разные порты Великобритании.

Не уверен, что Ги Верховстадт в ходе встречи напрямую называл Терезу Мэй «безответственной». Но допускаю, что с него бы сталось. Потому что только человек, мягко говоря, прямой, а говоря прямо – наглый, мог бы позволить себе такой комментарий в отношении партнера по переговорам: «У нас не может быть соглашения при той неопределенности с Соединенным Королевством, которая базируется на большинстве в шесть, семь, восемь или девять голосов в Палате Общин. Путь вперед пролегает через межпартийное сотрудничество. И я могу сказать, что мы приветствуем так же письмо, которое Джереми Корбин направил сегодня Миссис Мэй с предложением такого межпартийного решения. Это важно, поскольку выводит нас на такие позиции, которые имеют максимально широкую поддержку в Соединенном Королевстве, так что мы сможем завершить переговоры».

В передаче Терезы Мэй картина её переговоров с брюссельским начальством выглядит несколько более достойно. По-видимому, самым главным (на самом деле – единственным) своим достижением она считает то, что Евросоюз в принципе согласился дальше обсуждать возможность изменения в тексте нынешнего Соглашения. Иными словами, спасибо и на том, что вообще пустили меня в Брюссель, поскольку до этого заявляли твердо: «Разговаривать не о чем!»

В экспресс-интервью корреспонденту ВВС Лоре Кунсберг она в частности заявила: «Переломный момент (crucially) заключается в том, что Президент Юнкер и я договорились о том, что теперь начнутся неформальные переговоры (talks) о том, как из всего этого выбраться и снять озабоченности, которые есть у Парламента с тем, чтобы получить там большинство».

Я специально привел в скобках английские аналоги, потому что при многозначности английского языка, в нем есть такие оттенки, которые определяют истинный смысл и данной фразы, и всего месседжа. Употребив прилагательное “cruсially”, Мэй с первого же слова попыталась заявить о своем успехе. На предложение: «А поговорить?», контрагент отозвался положительно. Но при этом она очень аккуратно определила жанр – это не negotiations, т.е. переговоры по всей форме, а именно talks. Что включает в себя все виды коммуникации, с одной стороны, не очень обязывающей, но в то же время позволяющей выходить уже и на формальные договоренности.

Не могла Тереза Мэй и оставить без ответа выходку Дональда Туска, который получил от неё следующий реприманд: «Я обратила внимание Президента Туска на те выражения, которые он вчера использовал. Они никак не помогают и вызвали повсеместное недоумение в Соединенном Королевстве. Я объяснила ему (The point I made to him), что задача обеих сторон – работать над тем, чтобы достичь уверенности в том, что мы сможем построить более тесные отношения между Соединенным Королевством и Европейским Союзом в будущем. И это то, на чем мы должны быть сфокусированы».

Очень вероятно, что Тереза Мэй все так и сказала. Однако, при этом она не сказала самого главного, что сейчас больше всего интересует и Евросоюз, и всю Великобританию. А именно: как она относится к предложению Джереми Корбина в письме, о котором упоминал Ги Верховстадт? И упоминал в весьма прозрачном рекомендательном смысле. Ведь при отказе менять что-либо в нынешнем тексте Соглашения по Брекзиту, боссы Евросоюза, похоже, готовы благожелательно отнестись к варианту, который предложил лидер лейбористов.

И тут перед Терезой Мэй встал трудный выбор. Корбин предлагает ей поддержку при голосовании если не всей, то подавляющей части фракции лейбористов – голосов 200 как минимум. Прибавляя к своим надежным 200, она получает увесистое большинство и тот самый искомый Брекзит. А для этого нужно согласиться на всего-то 5 пунктов. То есть отказаться от некоторых «красных линий», которые сама же Мэй обозначила в своем Брекзит-плане – будь то «А» или «Б».

Корбин предлагает вариант Брекзита, при котором Великобритания:

1) остается в составе Таможенного союза;

2) сохраняет самые тесные связи с Единым рынком, подкрепленные общими институтами и обязательствами, с четким механизмом разрешения споров;

3) поддерживает достигнутый в ЕС уровень защиты прав и гарантий для работников с возможностью его повышать;

4) продолжает участвовать в общеевропейских агентствах и финансируемых программах;

5) продолжает участвовать в программах по обеспечению коллективной безопасности, оставаясь в общеевропейской системе отслеживания и ареста преступников и обмена данными.

Нетрудно заметить, что это – вариант не совсем Брекзита, если даже – совсем не Брекзита. Потому что, оставаясь в Таможенном союзе и фактически в Едином рынке, Британия будет обязана проводить согласованную с ЕС тарифную политику. А это сильно ограничит, если совсем не исключит возможность заключать торговые договоры с третьими странами.

Продолжающееся участие во всех ключевых европейских агентствах и программах потребует финансирование из британского бюджета. А тот самый уже не упоминаемый, но реальный backstop превратит Северную Ирландию в «проходной двор» для любого, кто попал на территорию ЕС. К тому же, так или иначе, в ряде случаев придется соглашаться на юрисдикцию Европейского суда.

Таким образом, никакого возврата под свой контроль «границ, денег и законов» — а это и есть цель и смысл всей затеи с Брекзитом – на деле не получится. А получится все тоже «вассальное государство», которое – по утверждению Джейкоба Рис-Могга и Бориса Джонсона – хуже даже нынешнего членства Великобритании в ЕС.

А самое неприятное для Мэй заключается в том, что оказавшись перед выбором, предложенным Корбином, она поняла, что попала в ловушку. И любой её ход введет к выигрышу всей партии лейбористами.

Например. Предложение лейбористов выглядит вполне разумным, но Тереза Мэй отказывается его принять из боязни пожертвовать единством партии ради Таможенного союза. В случае любых проблем с Брекзитом избиратель будет обвинять именно её. И партию тори, естественно. Если же Мэй принимает предложение Корбина – это неминуемо вызовет раскол среди консерваторов с неизбежным падением её правительства в дальнейшем.

Наконец, продвигая эту опцию, лейбористы как бы прекращают разговоры о «народном голосовании» (втором референдуме). На самом же деле их политика – держать наготове опцию референдума, чтобы активировать в любой нужный момент. Ориентируясь на мнение партийной массы и широкого электората.

В общем, ситуацию Мэй можно описать известной поговоркой – «из огня, да в полымя». Брюссельский вояж с результатом «поговорили и договорились продолжать говорить» — не тот результат, который может вдохновить Leavers. В партии и в публике. А цугцванг Корбина, ожидавший её по возвращении в Лондон, и вовсе выглядит как то место в Аду, которое пытался вообразить Дональд Туск.

Или – еще не вечер?