Ремизов: Россия заинтересована в мире на Корейском полуострове и объединении двух Корей

Власти Южной Кореи полагают, что КНДР достигла «критической черты», проведя в конце прошлой недели очередное испытание, как утверждается, межконтинентальной баллистической ракеты.  

Пока Сеул не готов подтвердить, что договорился с Соединенными Штатами о размещении  на юге Корейского полуострове американских стратегических ядерных вооружений. Между тем, эксперты допускают и такое развитие событий. При этом, Южная Корея уже размещает на своей территории комплексы американской ПРО. 

Ситуация резко ухудшилась после второго по счету испытания северокорейской баллистической межконтинентальной ракеты. По оценкам военных разных стран, ракета пролетела около 1000 километров и упала в Японское море. В кризис вовлечена и Япония, которая настроена в отношении Пхеньяна крайне скептично.  Президент США Дональд Трамп и японский премьер-министр Синдзо Абэ договорились в ходе телефонного разговора, что будут усиливать давление на КНДР и призывать к подобной стратегии другие страны.  

Трамп также выразил «железные» обязательства по защите Японии и Южной Кореи.  

Несомненно, еще одной заинтересованной стороной здесь является и Россия. В чём проявляется её интерес, и способна ли Москва повлиять на ситуацию? Этим вопросом задается президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов

–  Мне кажется, что для России существуют приемлемый и неприемлемый сценарии развития событий. Неприемлема полномасштабная война, потому что она создает экологические риски, поток беженцев, и она во многих отношениях будет непредсказуема в плане долгосрочных последствий. Скажем, что в этом наше отличие от Китая, для которого неприемлемым геополитическим событием является объединение двух Корей. Для Китая это крайне нежелательное событие, поскольку формируется новый баланс сил в регионе. Тогда как для нас это можно рассматривать как один из вполне приемлемых, допустимых сценариев на будущее, с перспективой на несколько десятилетий.

Наша официальная позиция в части ядерной программы Северной Кореи, в части её ракетных программ, соответствует международному праву. Москва осуждает разработку соответствующих вооружений, и в этом отношении принципиально не отличается от Вашингтона и Пекина. По крайней мере, на декларативном уровне. Но рычагов давления на Северную Корею у нас нет. И даже если бы были, вряд ли было бы большое желание их применять. Потому, что усиление давления на КНДР может спровоцировать региональную войну.

Рычаги давления на Северную Корею есть у Китая. И он применял их, в экономической части, прежде всего. Это чувствительно и важно для Пхеньяна, но они имели лишь ограниченное действие. Адресатом заявлений Трампа является прежде всего Китай, и это один из козырей, рычагов давления в комплексе двусторонних отношений США и Китая. И, вероятно, на ближайшую перспективу  – одна из главных тем обсуждения.

Эта тема, в которой Штаты себя чувствуют уверенно и могут говорить с позиции своей правоты – Пекин поддерживает режим, действия которого противоречат  международному праву.  Поэтому это некое слабое место китайской позиции в двусторонних отношений с США. В то же время, выживание северокорейского режима для китайцев важно, исходя из вышеприведенных соображений о факторе большой Кореи. Ведь, скорее всего, большая Корея перейдет в американскую сферу влияния.  Для Китая это во многом вынужденная ситуация – он должен сохранять статус-кво, при этом подвергаясь такому давлению со стороны Вашингтона.

Я не вижу, что мы могли бы выгадать, активизируя северокорейский вектор внешней политики.  Россия заинтересована в реализации проекта транскорейской железной дороги, и в целом в развитии наземных коммуникаций, напрямую связывающих нас с корейскими центрами развития. Нормализация отношений Пхеньяна и Сеула соответствовала бы нашим экономическим интересам,  с точки зрения диверсификации наших позиций в Восточной Азии. Чтобы не впадать в одностороннюю зависимость от Китая. С другой стороны есть Япония, которая из-за политических разногласий ограничивает развитие сотрудничества. И в этой ситуации Южная Корея является интересным и перспективным партнером, а Северная Корея географически от нас ее отделяет. Если отношения нормализуются, то развитие коммуникаций и традиционно имеющееся, хотя и сократившееся, позитивное восприятие Москвы в Северной Корее – это тоже рычаг наш не в отношениях с Вашингтоном, а прежде всего с Сеулом.

Даже если бы мы хотели эту карту разыграть, Вашингтону предложить нечего, рычагов давления в смысле реальной политики практически нет. Особенно в таких жестких и принципиальных для Пхеньяна вопросах, как ядерная и ракетная программа. Цель Пхеньяна – прямой диалог с Вашингтоном, даже не диалог, а торг. И плюс гарантии безопасности и самосохранения политического режима.

Мне не кажется, что нам есть что предложить Вашингтону или Китаю. К примеру, Пекин заинтересован в нашей негативной позиции относительно милитаризации региона через развитие американских ПРО.  Но этот вопрос подразумевает, скорее, декларативность, нежели активную геополитическую игру.