Не путать память о героях и строях

В Польше разгорается противостояние местных властей из-за сложностей с вступлением в силу закона о декоммунизации. Городской совет Варшавы намерен обжаловать в судебном порядке решения мазовецкого воеводы об изменении названий 47 улиц города.

Ранее глава воеводства, в которое входит польская столица, Зджислав Щипера распорядился переименовать ряд городских улиц в соответствии с законом о декоммунизации. В частности, аллею Народной Армии планируется переименовать в аллею Леха Качиньского и ряд других улиц.

Параллельно по всей Польше продолжается снос советских памятников. В первую очередь, солдатам, погибшим во Второй мировой войне. По подсчетам Института национальной памяти Польши, всего закон о декоммунизации коснется более 450 памятников по всей стране, 230 из которых — памятники солдатам Красной армии.

Примечателен и еще один факт. В рамках закона о декоммунизации предлагается разрушить сталинскую высотку в центре Варшавы. Министр внутренних дел и администрации республики Польши Мариуш Блащак назвал ее «символом советского господства в Польше». Сейчас в этом доме располагается Дворец культуры и науки.
Блащак считает, что подобные символические действия очень важны, поскольку формируют отношение к истории, особенно у молодого поколения.

Главный научный сотрудник Института международных экономических и политических исследований РАН, политолог Александр Ципко в интервью Политаналитике отметил, что необходимо разделять памятники и места захоронений:

— Могилы – это святое, а памятники – дело местных властей. Слава Богу, поляки не трогают могилы. Надо отличать героизм людей, которые умирали, освобождали их страну, от той политической системы, которая действительно была навязана полякам, которая не соответствовала ни их психологии, ни их национальным традициям. Надо отличать, и это большая моральная проблема.

Речь еще идет о памятниках нашим военачальникам, здесь надо быть аккуратным. Методологически нужно видеть разницу: проблема декоммунизации — памяти о том строе, который был навязан силой, и проблема героизма людей.

Другое дело, надо понимать, что мы тоже неадекватны, и что-то в нашей психологии есть болезненное. В конце концов, никто иной как СССР начал декоммунизацию; по крайней мере, августовская революция 1991 года во главе с Ельциным, активно поддержанная населением, была революцией против коммунизма, большевизма, тогда запретили коммунистическую партию.

Мы сами были инициаторами разрушения советской системы! Разрушили, потому что считали ее противоестественной.

У нас некое противоречие: с одной стороны, признаем преступления советской власти, но, с другой стороны — смотрим на всё, что происходит в странах Восточной Европы, советскими глазами! Не только полякам надо научиться отличать одно от другого, но и нам надо быть не менее последовательными. Если мы начали антикоммунистическую революцию и отказались от советских ценностей, то при оценке поведения людей в странах Восточной Европы мы не можем на них смотреть советскими глазами. В любом случае, это не умаляет подвига и значимости, в том числе и для поляков, для стран Восточной Европы, советского солдата, который освобождал их от фашизма.