Жан-Люк Меланшон: новая французская сенсация

Борис Кагарлицкий

Избирательная кампания во Франции входит в решающую фазу. До первого тура голосования осталось менее трех недель. В накаляющейся обстановке полной сенсацией оказался итог вторых телевизионных дебатов между кандидатами в президенты. Их с большим отрывом выиграл представитель Левого Фронта Жан-Люк Меланшон. Его рейтинг стремительно вырос на целых 14% (с 24% до 38%). Правда, стабильный электорат Меланшона всё равно не превышает 17%, но это уже существенно больше, чем у кандидата социалистов Бенуа Амона.

Нарастающий успех Меланшона связан с тем, что он взял на вооружение темы, ранее считавшиеся во французской серьезной политике «недопустимыми», заговорив про выход Франции из еврозоны и даже из Европейского Союза. До сих пор эти темы считались монополией Национального Фронта и Марин Ле Пен.

При этом значительная часть французов, полностью разделяя мнения Ле Пен, всё же не решалась её поддерживать из-за репутации НФ как «крайне правой» партии. В свою очередь Меланшон предложил публике почти такую же программу, но в иной идеологической упаковке. И это сработало.

В то время, как внимание аналитиков было привлечено к вопросу о шансах Марин Ле Пен во втором туре и к соревнованию Франсуа Карийона с Эммануэлем Макроном за позицию фаворита в лагере буржуазного истеблишмента, на левом фланге произошли события, которые могут не только повлиять на его дальнейшее будущее, но и радикально изменить всю логику французской политики.

По сути дела, выборы 2017 года в первом туре представляют собой три параллельно развивающихся сюжета.

Один из них — самый простой и очевидный: Марин Ле Пен против всех остальных. Здесь всё более или менее просто. Выход Марин Ле Пен во второй тур, по мнению большинства политологов, предрешен, вопрос лишь в том, чем закончится её выступление на этом этапе борьбы.

Причем исход второго тура в значительной мере зависит от того, кто станет её соперником. Именно вокруг этого вопроса разворачивается второй сюжет — соревнование консерватора Франсуа Фийона и центриста Макрона очень мало отличающихся друг от друга по сути своей политики, но предлагающих избирателям совершенно разную электоральную стилистику, что, в свою очередь, определяется различием социальной базы (более консервативной и провинциальной у Фийона, более урбанизированной и молодой у Макрона).

Напротив, на левом фланге первоначально больших сенсаций не ожидалось, хоть крайняя степень упадка и дискредитации Социалистической партии, сумевшей ещё и выдвинуть на пост президента совершенно беспомощного и безликого кандидата — Бенуа Амона, создала шанс для успеха его соперника харизматичного Жан-Люка Меланшона, выдвинувшегося от Левого Фронта.

Как и следовало ожидать, Меланшон этой возможностью воспользовался, развернув очень энергичную и агрессивную избирательную кампанию. По мере того, как опросы показывали всё худшие результаты у социалистов, начала вырисовываться перспектива третьего электорального сюжета: сможет ли Меланшон обойти Амона и тем самым изменить соотношение сил на левом фланге? На протяжении длительного времени французская компартия, которая и сегодня является ядром Левого Фронта, была значительно сильнее социалистов, но в условиях Холодной войны не имела шансов прийти к власти.

К началу 1970-х ситуация изменилась, социалисты укрепились, а коммунисты ушли среди левых на вторые позиции, что отчасти приветствовалось руководством самой же ФКП, поскольку теперь появлялась возможность создания с их участием левой коалиции, способной претендовать на Елисейский дворец. Что, собственно, и произошло при Франсуа Миттеране, который сумел привести возглавляемый социалистами Союз левых сил к власти в стране. Однако затем наступил период длительной деградации левых партий, которые раз за разом оказывались у власти лишь для того, чтобы проводить праволиберальную политику.

Фактически сложилась ситуация, когда социалисты в глазах финансового капитала выглядели даже предпочтительнее в качестве партии правительства, поскольку были свободны от «националистических предрассудков» вроде уважения к производительному труду, стремления поддерживать крепкими институты государства, республиканских традиций,  и прочего наследия XIX-XX веков, всё ещё культивируемого провинциальной буржуазией.

Коммунисты и другие левые вздыхали, жаловались на предательство социалистов и засилье откровенных либералов в парижских министерствах, но каждый раз в решающий момент поддерживали эту партию, чтобы «не играть на руку правым».

Успех Меланшона, однако, меняет соотношение сил. Поражение Амона, приобретающее с каждым днем, приближающим нас к выборам, всё более катастрофический характер, создает ситуацию, когда кандидат радикальных левых оставит позади кандидата социалистов, что изменит соотношение сил в долгосрочной перспективе.

И что гораздо важнее, Меланшон не просто обходит Амона, но он решился выступить с программой, решительно порывающей связь между левыми и либералами. Он осмелился высказаться против членства Франции в Европейском Союзе, за протекционизм и классовую политику вместо политкорректности. Иными словами, открыл огонь по священным коровам левого либерализма.

Возмущенные интеллектуалы сразу же заметили, что программа Меланшона почти не отличается от программы Марин Ле Пен. Но вот беда, именно такая программа пользуется поддержкой французов и соответствует интересам трудящегося населения республики.

Осуждение протекционизма и защита свободных рынков в рамках европейской интеграции была фундаментальным принципом левого истеблишмента на протяжении прошедших двух десятилетий. Именно этот курс привел их к нынешней катастрофе. И даже после того, как его провал стал очевидным, особого желания менять политику не наблюдалось.

Пытаясь украсить либеральный экономический курс виньетками демагогических социальных обещаний, либеральные левые либо искренне не понимают, либо делают вид, будто не понимают очевидный факт, что без радикального изменения экономических условий и правил, без протекционистской защиты национального рынка, стимулирования «реального сектора» и развития производства все любые социальные программы превращаются в набор нелепых благих пожеланий, которые не только невозможно будет стабильно финансировать, но не удастся и эффективно развивать.

Точно также как демонтаж социального государства и развитых форм демократии, возникших после Второй мировой войны, неразрывно был связан с политикой свободного рынка, так и возрождение социального государства неминуемо требует протекционистской экономической политики как условия sine qua non для её проведения. Условия абсолютно необходимого, хоть и недостаточного.

Иными словами вопрос стоит не о том, нужен ли протекционизм или нет, а о том, какие формы он примет и в чьих интересах будет реализован. Левая экономическая политика требует не просто поддержки внутреннего рынка, а использования контроля над внешней торговлей государства как инструмента общественного преобразования и мобилизации ресурсов для социального развития.

Понимание этого факта в значительной мере обеспечило успех Джереми Корбина в качестве нового лидера лейбористов в Англии, а его колебания и непоследовательность предопределили слабость и неустойчивость его позиции.

Жан-Люк Меланшон пошел дальше, сумев извлечь урок из поражения социалистов. Открыто заявив о своем принципиальном разрыве с политикой либерализма, он неожиданно вырвался в число лидеров избирательной гонки. И чем бы теперь ни закончились выборы президента Франции, ситуация на левом фланге необратимо меняется. Левый либерализм терпит крах. Наступает время политиков, готовых говорить неприятные для правящих кругов вещи и не боящихся испортить отношения с финансовым капиталом или с брюссельской бюрократией.