Вероятный сценарий после санкций

Антон Хащенко

Принятие в США очередных санкций против России во многом предопределяет те внутриполитические процессы, которые могут ожидать нашу страну уже в ближайшем будущем.

Если исходить из того, что новые санкции, и в частности статья 241 (позволяющая американским спецслужбам без разрешения суда шпионить за любым гражданином РФ, так или иначе связанным с государством, и опубличивать эту информацию), — это не только про торговые войны, но и про публичное объявление об усилении вмешательства США во внутренние дела России, то было бы наивно ожидать, что наше государство не начнет в ответ защищаться. Причем будет иметь на то полное моральное право.

К слову, никаких иллюзий о мирных намерениях не оставляет ни само название утверждённого акта, в котором Россия причислена к аdversaries (противникам/оппонентам/врагам), ни последовавшее за этим желание конгрессменов дополнительно увеличить в 2018 году на 81,6 млн долларов бюджет BBG – правительственного агентства, отвечающего за распространение американской пропаганды по всему миру.

При этом в тексте рекомендации комитета по ассигнованиям Палаты представителей американского Конгресса прямым текстом говорится о необходимости противодействия российскому влиянию и агрессивного мультимедийного давления, направленного «на русских в целом и русских спикеров».

Учитывая существующую практику работы BBG в России, речь идет не только об активизации контролируемых напрямую «Голоса Америки», «Радио Свободы» и «Настоящего времени», но и о финансовой подпитке так называемых независимых российских СМИ. Которую последние привыкли по понятным причинам скрывать. Более того, в известном после ряда журналистских расследований запросе BBG к Конгрессу США о финансировании на 2017 год, опять же, прямым текстом говорится о том, что сотрудничество с российскими СМИ ведется как по официальным, так и по неофициальным каналам (то есть без заключения прямых договоров, которые можно отследить).

Всё это, с учетом того, в какой период вступает Россия через несколько месяцев (президентская избирательная кампания), автоматически вынуждает наше государство на реализацию сценария с включением дополнительных защитных механизмов.

В практической плоскости это может означать и появление нового законодательства, регулирующего деятельность СМИ, особенно иностранных (часть из них даже не зарегистрирована сегодня в РФ как средства массовой информации) и получающих иностранное финансирование. Вполне даже возможно, что в ближайшие месяцы на государственном уровне вернутся к идее о создании реестра СМИ — иностранных агентов (по аналогии с НКО).

Это и усиление влияния «силового блока» (кому как не «силовикам» быть на «передовой», выявляя незаконные каналы зарубежного финансирования политической деятельности).

В общественно-политическом дискурсе закономерно может появиться жесткий «водораздел» по линии «ты с нами или с ними (против нас)». К этому можно относиться по-разному, но если кто-то работает на того, кто считает Россию противником/врагом, то отсидеться за отговорками типа «я это не специально» может не получиться.

Все вышесказанное – лишь один из сценариев, хотя и весьма вероятный. События 2011–2012 годов стали возможными отчасти потому, что государство долгое время считало иностранное вмешательство во внутренние дела чем-то несущественным и не представляющим серьезной угрозы. А принимая во внимание еще и печальный опыт соседней Украины, глубоко сомнительно, что Россия сегодня позволит кому-либо извне так просто манипулировать общественным мнением.