Увольнение директора ФБР: новый Уотергейт или удар по глубинному государству?

Дмитрий Дробницкий

Американские СМИ третий день обсуждают главную внутриполитическую новость — внезапное увольнение директора Федерального бюро расследований Джеймса Коми.

И хотя слухи о том, что Дональд Трамп вот-вот снимет Коми с поста, ходили уже несколько дней, сам глава Бюро, судя по всему, был в уверен в том, что его не тронут. В момент, когда президент подписывал указ о его немедленном отстранении, он находился в Лос-Анджелесе и произносил речь перед агентами.

Для доставки своего указа в ФБР Трамп воспользовался не обычными каналами связи, а услугами своего доверенного лица, телохранителя Кейта Шиллера, работающего на него как минимум десять лет. Шиллер лично доставил письмо в штаб-квартиру Бюро в Вашингтоне, после чего Белый Дом объявил об увольнении Коми, который узнал о своей отставке из выпуска теленовостей.

В самой стремительности развития событий ничего удивительного нет — это фирменный стиль 45-го президента США еще со времен работы в бизнесе. Большой Дональд может долго раздумывать над тем или иным решением. Но как только решение принято, действия следуют незамедлительно.

В таком же стиле он увольнял и перетряхивал целые департаменты своей корпорации, отправил в отставку исполнявшую обязанности генпрокурора США Салли Йейтс (принятую на работу при Обаме), изменил состав Совета по нацбезопасности и т.д.

Но вопрос, за что был уволен Джеймс Коми, не дает покоя политикам в Вашингтоне и СМИ по всей стране.

Сторонники президента говорят о «решительности национального лидера» и полном соблюдении установленной процедуры. Его противники негодуют, называют отстранение главы Бюро «актом тирании» и «вторым Уотергейтом».

Официальная версия состоит в следующем. Увольнение было рекомендовано заместителем генпрокурора США Родом Розенштейном, который, согласно уложению министерства юстиции, является непосредственным руководителем директора ФБР.

Утверждение Розенштейна в должности Сенатом, как и многих других трамповских назначенцев, было затянуто конгрессменами-демократами по максимуму. Оппозиция не скрывает, что стремится оставить в Белом доме и федеральных ведомствах как можно больше пустых кабинетов на как можно более долгий срок. Впрочем, когда дело дошло до окончательного голосования, заместитель генпрокурора был утвержден 94-ю голосами против 6-ти — Род обладает большим авторитетом у политиком обеих партий и известен как принципиальный и грамотный юрист.

Тем не менее, приступить к выполнению своих обязанностей он смог только две недели назад. Авторитет авторитетом, но партийную установку демократов вставлять палки в колеса новой администрации никто не отменял.

Вступив в должность, Розенштейн приступил к разбору накопившихся «завалов» и, по его словам, практически сразу «столкнулся с некомпетентностью директора Коми».

Вообще говоря, Коми успел нажить себе врагов в обеих партиях. Во время всей предвыборной кампании 2015-16 гг. шло расследование в отношении Хиллари Клинтон, использовавшей частный почтовый сервер для служебной переписки. ФБР играло главную скрипку в этом расследовании, но в результате Джеймс Коми повел себя не как страж порядка, а, скорее, как политик. Он очень много говорил о том, как Хиллари лгала и скрывала информацию, как была беспечна в обращении с государственной тайной, но, тем не менее, рекомендовал минюсту не выдвигать против экс-госсекретаря обвинений.

Такая рекомендация выходит за рамки компетенции руководителя Бюро, но генпрокурор Лоретта Линч с радостью ей воспользовалась, чтобы закрыть дело. Республиканцы тогда ругали Коми за то, что тот не стал преследовать Хиллари по всей строгости закона, а демократы — за то, что он говорил о ней в негативном ключе.

Вскоре, впрочем, дело Клинтон пришлось открыть вновь, когда в ходе другого расследовании копии секретных электронных писем обнаружились на ноутбуке Энтони Уинера, мужа помощницы Хиллари Хумы Абедин.

Налицо был состав федерального преступления. Г-жу Абедин, которая работает с Хиллари еще со времен президентства Билла Клинтона, нужно было брать под стражу, допросить и, как водится в таких случаях, в обмен на смягчение приговора, получить от нее показания против ее начальницы.

Но к тому времени Хуме Абедин уже был предоставлен полный иммунитет в деле об электронной переписке госсекретаря. Всего же иммунитет был предоставлен двенадцати фигурантам расследования. И в результате — ни одного обвинения.

Две недели назад, когда Род Розенштейн въехал в свой офис, специальный комитет Палаты Представителей Конгресса заслушивал показания Коми о некоторых недавних расследованиях Бюро, в том числе и в отношении Уинера и Абедин. Директор Бюро умудрился (намеренно или нет, неизвестно) дать конгрессменам неверную информацию, после чего секретариат ФБР был вынужден составлять для комитета отдельный отчет с поправками к его показаниям.

По словам нового заместителя генпрокурора, даже поверхностное изучение дела об электронной переписке г-жи Клинтон позволило сделать вывод о том, что «репутации ФБР и доверию к нему был нанесен существенный ущерб, который негативно сказался на всем министерстве юстиции».

В понедельник 8 мая Розенштейн в ходе рутинного устного отчета в Овальном Кабинете сказал Дональду Трампу, что он «не может доверять директору ФБР как своему непосредственному подчиненному». Трамп попросил изложить свои соображения в письменном виде. На следующий день на столе у президента лежала докладная записка, подписанная Розенштейном и завизированная генеральным прокурором Джеффом Сешнсом. Руководство минюста однозначно рекомендовало увольнение главы Бюро. Президентский указ был составлен и подписан незамедлительно.

Эта версия категорически не устроила конгрессменов-демократов и либеральную прессу. Они в один голос стали утверждать, что Коми уволили «совсем не за это». Мол, ФБР слишком близко подобралось к «русскому следу» в предвыборной кампании Дональда Трампа и тот, дабы прикрыть расследование, уволил главу Бюро.

Появились даже предположения, что президент приурочил увольнение Коми к визиту в Вашингтон российского министра иностранных дел Сергея Лаврова. Мол, главные выгодоприобретатели увольнения директора ФБР находятся в Кремле.

Тут же был пущен слух, что Джеймс Коми накануне своего увольнения запрашивал в минюсте увеличение финансирования расследования «русского дела». Этот слух был немедленно опровергнут официальным представителем министерства, однако сообщения о якобы имевшем место запросе разлетелись по телеканалам, страницам газет и интернету.

Также муссировалась версия, согласно которой Трамп затаил обиду на Коми в тот момент, когда тот не подтвердил, что спецслужбы вели слежку за членами его предвыборного штаба и переходной администрации.

На Капитолийском холме сложилась парадоксальная ситуация. Все те конгрессмены-демократы, которые требовали отставки Коми в октябре-ноябре 2016 года, теперь решительно протестуют против его увольнения. Когда даже либеральные медиа стали указывать на это очевидное противоречие, оппозиция ничуть не смутилась. Мол, вопрос не в том, кого уволили, а в том, за что.

Конгрессвумен Максин Уотерс в эфире MSNBC заявила: «Если бы госсекретарь Клинтон выиграла выборы и стала президентом, я думаю, что, учитывая, что он сделал по отношению к ней и что он пытался сделать, она должна была его уволить». Ведущий опешил: «То есть он не должен был его увольнять, а она должна? Что-то я не понимаю…». «Все тут ясно, — отрезала Уотерс, — идет следствие, частью которого является президент».

Несмотря на то, что временно исполняющий обязанности директора ФБР Эндрю Маккейб и другие высокопоставленные чины Бюро и минюста заявили о том, что расследование «российского вмешательства» продолжается, антитрамповская оппозиция все равно сочла увольнение Коми вмешательством в это расследование.

Последовали заявления, что отстранение главы Бюро является прямым аналогом действий Ричарда Никсона во время Уотергейтского скандала. Имеется в виду череда увольнений сотрудников министерства юстиции 20 октября 1973 года, получившая с легкой руки прессы название «вечерней субботней резни». Тогда президент потребовал от руководства минюста увольнения спецпрокурора Арчибальда Кокса, назначенного на уотергейтское дело. Генеральный прокурор и его заместитель отказались выполнять это распоряжение и подали в отставку. В результате главный юрисконсульт минюста все же подчинился и заменил спецпрокурора, что, как известно, не спасло Никсона.

Есть, однако, существенная разница между спецпрокурором и директором ФБР. Первый является независимым следователем, назначаемым на конкретное громкое государственное дело. Он не обязан отчитываться никому до завершения расследования. Второй — государственный чиновник, подчиняющийся заместителю генерального прокурора. Разумеется, все следственные группы Бюро пользуются известной независимостью при ведении дел, однако их полномочия не идут ни в какое сравнение с полномочиями спецпрокурора.

В ходе Уотергейта два руководителя минюста подали в отставку в знак протеста против незаконных, по их мнению, действий президента. Трамп же, наоборот, последовал совету людей, занимающих ровно те же должности.

Конечно, если впоследствии выяснится, что имел место сговор нескольких должностных лиц с целью препятствования федеральному расследованию (на этой версии и настаивают демократы), то это может грозить Трампу серьезными неприятностями, вплоть до импичмента. Но Коми уже заявил, что не будет оспаривать свое увольнение, равно как и комментировать его обстоятельства.

Возможно, таких комментариев мы никогда и не услышим, если только Конгресс не вызовет его давать показания под присягой.

Директор Коми прекрасно знает, за что его уволили. Не за то, что он не посадил Хиллари. И не за то, что он возглавлял следствие по «русскому делу». Его отправили в отставку за то, как он воспользовался этими и некоторыми другими расследованиями.

Обратим внимание вот на что. Судя по числу фигурантов дела госсекретаря Клинтон, получивших иммунитет, в распоряжении Бюро оказалась весьма ценная информация, компрометирующая не только Хиллари и ее штаб, но и других высокопоставленных членов Демократической партии. И эта информация не была использована для осуждения виновных.

Тогда все думали, что президентом США станет Клинтон. И вот в Белом доме — человек, который многим Джеймсу Коми обязан (ведь именно он рекомендовал не выдвигать против нее обвинений) и на которого у него море компромата. Насколько этот компромат «горячий», намекали утечки в прессу. Кто их организовал? СМИ ссылались на «источники, близкие к расследованию». А расследование вело ФБР.

Одновременно с этим с лета 2016 года расследовалось «русское дело». И снова — никаких обвинений. При этом все обвинения против Трампа в прессе базировались исключительно на сведениях, полученных от… да-да, «источников, близких к расследованию». И дело все тянется и тянется, несмотря на нулевой результат.

Но кто знает, не заявил бы однажды глава Бюро во всеуслышание, что в деле появились новые обстоятельства? Ведь именно так случилось с делом Хиллари накануне выборов. Тогда Коми не стал раскрывать подробностей (о ноутбуке Уинера стало известно позднее), вот и теперь мог бы говорить загадками, поднимая очередную волну в прессе.

Это слишком похоже на шантаж, на попытку играть собственную партию в Вашингтоне и избегать любых неприятностей, умело пользуясь компроматом или намеками на его наличие.

Так действовал основатель ФБР Джон Эдгар Гувер, который руководил Бюро почти полвека, с 1924-го по 1972-й. Он пережил нескольких президентов и умер на посту. Его называли самым влиятельным человеком в Вашингтоне. Даже Ричард Никсон не посмел уволить главу спецслужбы, несмотря на то, что страстно желал этого с самого своего избрания в 1968 году. После смерти Гувера был принят закон, ограничивающий срок пребывания директора ФБР на своем посту десятью годами.

В 2016 году, ведя одновременно два расследования — в отношении обоих кандидатов в президенты, — Коми, видимо, почувствовал себя равновеликим Гуверу. Трампа же он считал куда менее решительным, чем Никсона.

Что ж, вот результат. Когда Коми вернулся в Вашингтон, в его кабинете хозяйничали Розенштейн и Маккейб, а секретарь потягивал ему конверт с указом президента, в котором было четко написано: «Отставка вступает в силу немедленно».

Директор ФБР переоценил свою значимость и недооценил решительность 45-го президента. Думаю, он также недооценил Рода Розенштейна и Джеффа Сешнса, ведь за годы правления Обамы он привык работать с довольно слабыми генпрокурорами, Эриком Холдером и Лореттой Линч, которые и сами любили поиграть в закулисные игры.

Впрочем, очевидная демонстрация власти со стороны Дональда Трампа, я думаю, предназначена не только самому Коми и кадровому составу Бюро. Это довольно прозрачный намек спецслужбам, разведсообществу, так называемому «глубинному государству» (deep state), не оставляющему попыток «приручить президента-выскочку».

Это не значит, что такие попытки сразу же прекратятся. Наоборот, борьба разгорится с новой силой. Либеральная пресса на каждый чих Трампа будет реагировать словами «Уотергейт» и «импичмент». Многие конгрессмены, не только демократы, но и республиканцы, не перестанут твердить о «русском следе». А представители deep state продолжат строить свои козни.

Жестким и решительным увольнением зарвавшегося федерального чиновника, возомнившего себя неприкасаемым, Трамп не выиграл всю игру за раз. Он даже не обозначил своего явного преимущества. Но он совершенно точно показал, что игра не будет вестись в одни ворота.