Разговоры в Дананге

Кирилл Бенедиктов

О несостоявшейся большой встрече Путина и Трампа во вьетнамском Дананге написано уже более чем достаточно. Политологи и эксперты не упустили ни одной детали общения двух президентов: кто к кому подошел первым (Трамп к Путину), кто как улыбался во время рукопожатия, и почему на ужин президенты, так любезно общавшиеся друг с другом во время церемонии фотографирования, пошли не вместе, а с интервалом в несколько минут. И что это за недоработка протокольных служб, за которую Путин обещал «наказать виновных».

Судя по всему, «недоработка» была двусторонней: американская сторона жестко настаивала на встрече на своей территории (по протоколу, после встречи в Гамбурге, которая прошла на территории американцев, президент США должен был нанести визит своему российскому коллеге) и на неудобном для президента РФ времени, а встречные предложения российской стороны были проигнорированы. Российская же протокольная служба, если верить источникам «Коммерсанта», в конце концов просто перестала отвечать повторяющим одно и то же американцам, — и в результате полноценная встреча лидеров США и России так и не состоялась.

Вместо нее Путин и Трамп несколько раз пообщались «на ногах» — и о чем-то, конечно, поговорили, но понятно, что во время встреч в формате «Барака Обамы» (который точно так же общался с российским президентом на форуме G-20 в Анталье в 2015) или формате pull-aside (приватной беседы) ни о чем по-настоящему серьезном договориться нельзя.

Не ускользнула от внимания журналистов и такая деталь: один из коротких разговоров двух президентов состоялся в субботу по дороге на пляж без переводчиков («Путину пришлось общаться с Трампом на английском, при этом оба лидера активно использовали язык жестов»).

Учитывая эти обстоятельства, не удивительно, что единственная договоренность России и США в Дананге — совместное заявление по Сирии — было заранее согласовано Лавровым и Тиллерсоном, и президентами в лучшем случае формально одобрено в ходе одной из их «встреч на ногах». Попытки представить это заявление прорывом несерьезны — это просто очередная фиксация тех позиций, которые стороны занимали и раньше. Важность создания зон деэскалации и поддержание в рабочем состоянии действующих военных каналов связи в Сирии — это хорошо и даже замечательно, но в ситуации, когда ИГИЛ (запрещенная в России организация. — Ред.) практически разгромлено и пора думать о послевоенном строительстве, этого, мягко говоря, недостаточно.

В целом, глядя правде в глаза, следует констатировать, что саммит в Дананге стал шагом назад даже по сравнению с не увенчавшейся никакими реальными плодами, но, во всяком случае, важной для налаживания личных отношений («химии») июльской встречей Трампа и Путина в Гамбурге.

Резонанс коротких бесед Путина и Трампа в американской прессе, однако, достаточно велик — возможно, даже несообразно велик по отношению к минимальным практическим результатам этих «встреч на бегу».

The New York Times посвящает разговору Трампа с Путиным передовицу: одним абзацем говорится о том, что, по мнению Трампа, пришло время отойти от вопроса о российском вмешательстве, чтобы США и Россия могли сотрудничать в таких вопросах, как противодействие ядерной угрозе со стороны КНДР, разрешение сирийского конфликта и «совместная работа над Украиной». Вся остальная — немаленькая — статья посвящена только проблеме российского вмешательства. Никаких других проблем не существует.

Позиция Трампа: он верит, что Путин искренен, когда отрицает вмешательство в президентские выборы 2016 г. Он считает вопросы о вмешательстве Москвы в выборы политически мотивированным заказом (hit job), направленным на то, чтобы препятствовать сотрудничеству с Россией в вопросах «жизни и смерти».

«Президент Путин очень настойчиво, категорически отрицает, что имеет к этому (взлому серверов Демократического комитета) какое-либо отношение. Нужно не вступать в споры по этому поводу, а начать говорить о Сирии и Украине».

Позиция СМИ: их не интересуют вопросы «жизни и смерти», их интересует только то, спрашивал ли Трамп Путина о том, вмешивался ли он в американские выборы. Именно об этом спрашивали Трампа журналисты президентского пула на борту Air Force One на пути из Дананга в Ханой.

«Он сказал, что не вмешивался, — ответил Трамп и повторил: — Он сказал, что не вмешивался. Я спросил его снова. И снова. Он сказал, что абсолютно точно не вмешивался в наши выборы. Он не делал этого — вот что он сказал».

Позиция американского разведсообщества: оценка спецслужб в том, что касается российского вмешательства, не изменилась. Директор ЦРУ Майк Помпео считает, что выводы, изложенные в январе 2017 в докладе «Оценка российской активности и намерений в недавних выборах в США», справедливы и сейчас.

Позиция американского политикума: если Трамп не верит собственному разведсообществу, он либо дурак, либо предатель.

«Президент Трамп сегодня заявил, что он верит в искренность Владимира Путина, когда тот отрицает российское вмешательство в президентские выборы 2016 г., и снова повторил, что он надеется сотрудничать с Россией в Сирии, — цитирует Fox News сенатора Джона Маккейна. — Нет ничего от лозунга “Америка прежде всего” в том, чтобы слово полковника КГБ перевешивало мнение американского разведывательного сообщества».

Еще большее раздражение вызвало у американского истеблишмента замечание Трампа о том, что обвинения России во вмешательстве в американские выборы «очень оскорбляют» Путина и что это «не самая хорошая вещь для нашей страны». «Знаете, кого еще это оскорбляет, господин Президент? Американский народ!» — написал в своем Твиттере влиятельный член комитета Конгресса по разведке Адам Шифф.

Если предположить, что Трамп сознательно уклонялся от серьезного разговора с Путиным в Дананге, желая избежать очередной волны критики за «сговор с врагом», то это ему не удалось. Очевидный кризис российско-американских отношений, который не удалось преодолеть на саммите АСЕАН, не помешал многочисленным обвинениям Трампа в политической близорукости, неопытности и готовности идти на поводу у экзистенциального врага американской демократии.

Тем не менее, из случившегося — и не случившегося — в Дананге можно сделать некоторые выводы. Не слишком обнадеживающие, но, как любят говорить физики, отрицательный результат — тоже результат.

Вывод первый.

Даже в условиях критических вызовов существующему миропорядку — в первую очередь, мы говорим о ядерной проблеме КНДР, но не только — расхождения между Москвой и Вашингтоном настолько велики, что не позволяют им сделать сколько-нибудь серьезных шагов навстречу друг другу. Это означает, что российско-американские отношения уже вышли за рамки рационального поля и продолжают сдвигаться всё дальше в область иррационального.

Вывод второй.  

Надежды на то, что с приходом Трампа американская политика по отношению к России вернется в русло политического реализма, не оправдались, хотя речь уже не идет о преимущественном влиянии на нее неоконов либо гуманитарных интервенционистов. Главным фактором, определяющим вектор американской внешней политики, стал жесткий антироссийский консенсус политической элиты и СМИ, выросший из обвинений «русских хакеров» во вмешательстве в выборы 2016 г.

Вывод третий.

Все благие намерения Трампа наладить отношения с Россией разбиваются — и будут разбиваться — о несокрушимую уверенность американского политикума в том, что Москва посягала на суверенитет и демократию Соединенных Штатов. Это единственный вопрос, который по-настоящему волновал американские СМИ в контексте переговоров (если их можно так назвать) Трампа и Путина в Дананге. Проблемы Сирии, Украины, даже грозящей Штатам ядерной дубинкой Северной Кореи теряются и меркнут в зловещем пламени «русского вмешательства».

Вывод четвертый.

Поскольку проблема «русского вмешательства» по понятным причинам не имеет решения, — американо-российские отношения окончательно закрепляются в фазе конфликта и развиваются в логике «игры с нулевой суммой». Эта логика противоположна логике «сделки» или «торговли», которая близка и понятна Трампу (в ней выигрыш одного игрока не обязательно означает проигрыш другого). Даже если сам Трамп будет действовать в логике «сделки», Госдепартамент, Конгресс и другие институты будут руководствоваться правилами «игры с нулевой суммой», что и дальше будет приводить к блокированию всех попыток изменить ситуацию — как это, по-видимому, и произошло в Дананге.

Вывод пятый.

Единственным выходом из сложившейся ситуации является последовательное поднятие ставок (как в покере). В частности, на украинском направлении таким поднятием ставок может быть признание Россией ДНР и ЛНР в ответ на поставки летального оружия Киеву. Очевидно, что это увеличивает риск открытого конфликта Москвы и Вашингтона, но в данном случае эскалация напряженности может оказаться более плодотворной, чем межеумочное состояние в рамках описанных выше противоречий между логикой «сделки» и «игры с нулевой суммой».