Не верить обещаниям. Держаться принципов

Борис Межуев

Итак, государственный секретарь США Рекс Тиллерсон прибыл с визитом в Москву. На момент написания этих строк еще неясно, состоится или нет его встреча с президентом России Владимиром Путиным. Вероятно, это зависит от того, что находится в портфеле Тиллерсона: если гневный ультиматум, то встречи, по-видимому, ждать не стоит, если лестное предложение – какой-то диалог возможен. Между тем, накануне своего визита Тиллерсон сделал столько разных, взаимоисключающих утверждений относительно содержания своего послания России, что нельзя исключать, что последние коррективы в него вносились уже в номере московской гостиницы.

Намеков на выгодную сделку с Россией Тиллерсон оставил множество. Еще находясь в США, он дал понять – через СМИ, — что будет готов вернуть Россию в G-7 в случае ее отказа от поддержки Асада, потом на встрече с коллегами по семерке в итальянской Лукке он выразил недоумение относительно возможных мотивов заинтересованности США в том или ином разрешении украинского конфликта, то есть бросил откровенный намек, что если Россия сблизится с США в вопросе о Сирии, не исключены реальные подвижки в вопросе о признании Крыма и автономии Донбасса. Наверняка в частных переговорах с российскими дипломатами будет звучать что-то столь же заманчивое.

Но принцип один: откажитесь от Асада, и тогда вожделенная Большая сделка не за горами.

Думаю, российские политики и без советов автора этих строк прекрасно понимают, что верить американским обещаниям нельзя. Допустим, Россия что-нибудь в очередной раз сдаст и потребует обещанное. Немедленно включится «коллективный Маккейн», Тиллерсон мгновенно будет окрещен новым Риббентропом, и ждущим выполнения лестных предложений политикам придется снова кусать локти, так же как незадачливым дипломатам прошлой, шеварднадзевско-козыревской, эпохи.

Никакие, конечно, сделки с разменом – вы нам отдайте, а мы потом посмотрим – ни к чему хорошему не приведут. Да и нет сегодня у государственного секретаря такого политического веса в Вашингтоне, чтобы гарантировать хотя бы последовательность стратегической линии той администрации, которую он представляет. Хотя принять и выслушать его, безусловно, стоит.

Что, тем не менее, было бы разумно предложить от имени России?

Я думаю, нужно держаться каких-то общих принципов и в отношении Восточной Европы, и в отношении Ближнего Востока. Оптимальную совокупность таких принципов я в ряде публикаций обозначил термином «цивилизационный реализм». Применительно к ситуации в Сирии «цивилизационный реализм» означает следующее: территориальная целостность государств, в которых разные части включены в орбиту разных цивилизационных центров силы, должна быть поставлена в зависимость от готовности этих частей отказаться от междоусобной войны во имя мирного сосуществования. Если центробежная гравитация к внешним цивилизационным ядрам слишком сильна, предпочтительно не настаивать на территориальном единстве лимитрофных государств, к которым, безусловно, относится и Сирия.

Если сунниты, алавиты и курды не могут жить вместе дружно, по своей ли вине или в силу того, что за первыми стоят Турция и монархии Залива, а за вторыми – шиитский Иран и православная Россия, заботящаяся в том числе и о христианах Ближнего Востока, предпочтительно разойтись по своим цивилизационным квартирам вместо нескончаемой гражданской войны.

Войны, в которой алавитам и шиитам не дадут одержать победу Соединенные Штаты, а суннитам – Россия. Более откровенные американские публицисты, типа бывшего советника Ричарда Хоулбука, а ныне профессора университета Джона Хопкинса Вали Насра, прямо пишут, что тем или иным способом американцы не дадут Асаду победить оппозицию, Россия делает все возможное, чтобы верх не одержали его противники. Если сейчас резким политическим решением просто не разделить Сирию, а, возможно, также и Ирак, столкновения между сверхдержавами, грозящего миру финалом его истории (только уже не по Фукуяме, а, скорее, по Рэю Брэдбери), не избежать рано или поздно.

Разумеется, тот же самое можно сказать и об украинском конфликте, где, правда, в отсутствие общего противника, каким, казалось, мог бы стать ИГИЛ, цивилизации хотя бы действуют опосредованно, через своих клиентов: донбасское ополчение и украинские вооруженные силы.

Мне кажется, что Россия упорно отказывалась рассматривать этот вариант разрешения конфликта из-за сохранения хороших отношений с Турцией. Турция боится автономии курдов и всячески препятствует образованию независимого Курдистана из сирийских и иракских анклавов. Но Анкара в очередной раз в этой истории предала Россию, и по-моему ее интересы можно было бы игнорировать.

Существуют ли какие-то другие аргументы против того, что Киссинджер назвал «секторализацией» Сирии, разделению ее по этно-конфессиональному принципу во избежание прямого столкновения держав друг с другом? Может быть, они и существуют, но, кажется, они все не стоят судьбы человечества, которая приоритетнее.

Если Рекс Тиллерсон и Сергей Лавров будут готовы, что называется, сойтись на «цивилизационном реализме» как на общем наборе принципов, то хорошо. Это может стать началом движения к какому-то разрешению этого раунда «цивилизационного противостояния» Запада и России. Если не будут готовы, думаю, данная сделка просто отложится на неопределенное время. До того момента, когда ее единственной альтернативой не станет наш общий путь в братскую могилу.

Надеюсь, все-таки до этого не дойдет, и цивилизации договорятся. С Тиллерсоном или без Тиллерсона.