На войне как на войне. Гражданское общество как ресурс противодействия

Леонид Поляков

Да, он сделал это. Президент США с очевидной неохотой, но все-таки подписал закон о санкциях против России.  В каком-то смысле – «умыл руки». То есть фактически расписался в собственном бессилии.

И теперь вместе с новым изданием пресловутого «Джексона-Вэника» мы окончательно вступили в холодную войну 2.0 . Точнее – нас вступили. Что сути дела не меняет – война она и есть война. Как продолжение политики экономическими средствами. Или, наоборот – как продолжение экономики политическими средствами.

В нашем обществе вполне объяснимо чувствуется некоторое напряжение. Слышны самые разнообразные предложения относительно вариантов адекватного, симметричного или ассиметричного ответа. На дипломатическом уровне ответ последовал, но, скорее, как отложенная мера в ответ на еще рождественскую подлянку от Обамы в адрес сотрудников нашего посольства в Вашингтоне. Что же до ответа по существу – тут возникла пауза, которая может затянуться непредсказуемо долго.

Как известно, в искусстве театра величие актера определяется длиной паузы, которую он способен держать на сцене. И наше многозначительное молчание на внешнеполитической сцене вполне уместно и соответствует статусу великой державы. Спешить тут действительно – некуда. И лучше долго запрягать с последующим известным эффектом…

А вот на сцене внутриполитической ситуация несколько иная. Некоторые политики уже успели эту паузу заполнить, но таким образом, что невольно приходит на память известный рекламный слоган: иногда лучше жевать, чем говорить. Впрочем, политик на то и политик, чтобы самому решать, когда говорить и, главное, что говорить. И в полной мере это относится к основателю и духовному вождю партии «Яблоко» Григорию Явлинскому.

В ответ на объявление нам санкционной войны он предложил нехитрый план, состоящий из трех пунктов.

Во-первых, считает он, нужно «инициировать созыв международной конференции для обсуждения международно-правового положения Крыма и возможного принятия решения о легитимном референдуме».

 

Во-вторых — уйти с Донбасса, прекратить всякую помощь и поддержку русским, отстаивающим свое право на жизнь, отдать границу киевскому режиму, ведущему этническую чистку под названием АТО и «согласиться на ввод в регион миротворческих сил ООН для предотвращения мести и расправы над населением».

Наконец, в-третьих: «Объявить реальный план прекращения военного участия России в гражданской войне в Сирии и немедленно приступить к его реализации».

Если вкратце: предать и продать крымчан, севастопольцев и донбассцев, восставших против русофобского диктата майданной власти и предоставить боевикам ИГИЛ (запрещенная организация в России) Сирию как плацдарм для ведения террористических операций по всему миру. Включая Россию, разумеется. Для тех, кто решит, что ни один российский политик – а тем более политик, заявившийся на ближайшие президентские выборы — ничего подобного предложить не мог.

Особую пикантность этому плану тотальной капитуляции придает то обстоятельство, что даже его выполнение никаких гарантий отмены закона под названием “Countering America’s Adversaries Through Sanctions Act” не дает. Потому хотя бы, что во многом само появление этого закона прочно связано с необратимым «фактом» так называемого «вмешательства» России в президентские выборы в США с коварной целью «подрыва американской демократии». Такова параноидальная подкладка этого закона, и соответственно этому диагнозу следует оценивать перспективы его отмены.

И еще потому хотя бы, что закон этот содержит целый раздел, названный как «Противодействие российскому влиянию в Европе и в Евразии». И говорится в этом разделе едва ли не прямым текстом, что Россию нужно загнать в ее границы с тем, чтобы она, что называется, «не высовывалась». И никакого влияния на внешний мир вообще не оказывала. То есть, чтобы не имела никаких национальных интересов и никакой внешней политики. Кроме той, какую ей разрешат из Вашингтона.

Но, если это – война, то на войне – как на войне. То есть, прежде всего, нужно определить направление главного удара уже не вероятного, а вполне определенного противника (а иного названия для тех, кто нас именует «противником», быть не может), структуру непосредственных угроз и, соответственно, выработать эффективный план противодействия.

Итак. Главный удар наносится по государственному суверенитету России, по праву российского народа принимать и реализовывать те решения, которые в рамках основных принципов международного права соответствуют его национальным интересам. Например, защищать от агрессии и геноцида этнические меньшинства в Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье и на Донбассе. Например, основываясь на уставном принципе ООН и на косовском прецеденте, признавать право автономий Крыма и Севастополя на проведение референдума о независимости.

Непосредственные угрозы сформулированы в вышеупомянутом законе как комплекс торгово-финансовых мер, которые призваны удушить нашу экономику, подорвать социальную сферу и вызвать политическую дестабилизацию – как на элитном, так и на массовом уровне. То есть осуществить то, что на политологическом языке именуется «сменой режима». А на нашем обычном русском – окончательным развалом России.

Разумеется, даже и в холодной войне у нас есть три надежных союзника – армия, флот и ВКС. И, как и во всякой войне, победу на фронте, в конечном счете, обеспечивает прочный тыл.  Но речь не о милитаризации экономики – это мы проходили в СССР с известным результатом. Речь, если угодно, о «мобилизации» сознания, но опять же – не в смысле «мобилизационного сценария».

Ведь на самом деле – то, что условно можно считать нашим «тылом», то есть нас самих как частных граждан, как обывателей – это и есть не что иное, как фронт. Как самая настоящая передовая, состояние которой зависит от того, насколько мы способны сплотиться в гражданское общество. Не только в смысле общих патриотических чувств (что важно и сегодня особенно актуально). Но главным образом в смысле способности к самоорганизации, к общему делу, к конструктивному активизму. К тому, что можно было бы назвать гражданским предпринимательством, если бы само слово «предприниматель» не было столь прочно увязано с семантикой понятия homo oeconomicus.

В условия гражданской мобилизации мы можем нарастить важнейшую составляющую и экономического успеха – социальный капитал. То доверие друг к другу, которое вырабатывается в совместных делах, в совместном преодолении трудностей, в совместных победах.  А, в конечном счете, речь идет об окончательном становлении на базе гражданского общества российской политической нации. Сообщества людей, для которых жизненным кредо является первая строка Российского Гимна. По поводу которой – вопреки известной ренановской формуле – никакого, а тем более ежедневного, плебисцита не потребуется.