Левая сверхдержава. XXI век

Дмитрий Дробницкий

Некоторые боссы Демократической партии США признали, наконец, очевидное — ультралевые активисты провоцируют насилие на улицах американских городов. Следом проблемой левого экстремизма озаботились и либеральные медиа.

Еще пару недель назад это казалось немыслимым. Мейнстримные политики (в том числе республиканские), большинство средств массовой информации и самых раскрученных экспертов во всем, что произошло в Шарлотсвилле, а также в других населенных пунктах, где антифа нападали на пикеты и демонстрации правых (зачастую при полном бездействии полиции), винили исключительно расистов, белых супрематистов, нео-нацистов, куклуксклановцев «и прочих сторонников Трампа».

Когда президент на своей пресс-конференции, осудив расизм и нетерпимость, обвинил в насилии обе стороны конфликта, в прессе поднялось очередное антитрамповское цунами. Сама попытка возложить хотя бы часть вины на радикальных левых молодчиков была расценена как явное проявление оголтелого белого расизма.

Всю прошедшую неделю в университете Беркли (штат Вирджиния) молодые люди в черных худи и полумасках методично избивали демонстрантов, требовавших соблюдения конституционного принципа свободы слова. В ход шли кулаки, дубинки, перечный спрей, коктейли Молотова, а также довольно профессионально изготовленные щиты с надписями «Скажем нет ненависти!»

Беркли, в свое время считавшийся чуть ли не прародиной подлинной свободы слова в США, сегодня стал бастионом «единственно правильной» — леволиберальной — идеологии. Это больше не место для дискуссий. Попытки консервативных политиков, публицистов и писателей выступить перед местной аудиторией неизменно заканчивались погромами. Всех, кто мыслил «неправильно», наказывали.

Красно-черные полотнища антифа и плакаты движения Black Lives Matter стали привычным антуражем учебного заведения. Как и кровь на асфальте. Полиция за всё время беспорядков арестовала лишь тринадцать человек и применила силу лишь тогда, когда бутылки с зажигательной смесью полетели в нее.

Похожие события происходили в Ричмонде, Сиэтле, Нью-Йорке, Чикаго, Балтиморе и даже относительно тихом Берлингтоне. Ведущие газеты и телеканалы страны игнорировали красно-черный террор и предпочитали обсуждать «расистскую риторику» Трампа.

Первой стену молчания пробила лидер демократического меньшинства в Палате Представителей Нэнси Пелози. Неожиданно для многих она в ходе визита в Денвер заявила, что за уличное насилие в Беркли левых радикалов следует арестовать и предъявить им обвинения. При этом она особо отметила, что они не представляют Демократическую партию и что никакой «моральной эквивалентности» между антифа и белыми супрематистами быть не может. Издание The Washington Post назвало ее слова «самой жесткой критикой левых протестующих, когда-либо звучавшей из уст демократического лидера».

Все ждали, что Пелози будет поддержана лидером сенатского демократического меньшинства Чаком Шумером, но тот пока предпочел промолчать. Зато подчинявшиеся раньше партийной дисциплине либеральные издания и «говорящие головы», получив своего рода индульгенцию из рук Нэнси, стали публиковать материалы о почти военизированных отрядах ультралевых.

Издание Politico опубликовало текст секретного доклада ФБР и министерства внутренней безопасности от апреля 2016 года (!!!) на имя президента Обамы о растущей опасности различных групп, именующих себя «антифа». В докладе, в частности говорится, что «экстремисты анархистского толка являются главными инициаторами насилия на публичных мероприятиях и протестах. Местные власти обвиняют их в нападениях на полицию, государственные и политические учреждения, а также вандализме по отношению к символам “капиталистической системы”».

В докладе ультралевые экстремисты прямо называются «домашними террористами». Более того, в августе и сентябре ФБР предупреждало Белый Дом о том, что уровень насилия будет повышаться, и предсказывало столкновения в Шарлотсвилле и Беркли.

Социолог Тодд Гитлин, основатель Общественного объединения студентов за демократию (того самого, что было одним из первых организаторов протестов против войны во Вьетнаме), в интервью газете Los Angeles Times расценил насилие антифа как «подарок противнику». Он также отметил, что воинственные группы «почти всегда перехватывают повестку протеста».

Известный левый идеолог Ноам Хомский заявил корреспонденту Washington Examiner: «Что касается антифа, это маргинальное боевое крыло левых, такое же, как их предшественники [в 1960-е годы. — Д.Д.]. То, что они делают, — это огромный подарок правым, включая боевое крыло правых».

Журнал Newsweek в своей редакционной статье задается вопросом: «Являются ли антифа террористами?» Ответа издание не дает, но если бы такой вопрос появился в издании, скажем, месяц назад, это было бы настоящей информационной бомбой.

Известный специалист по электоральным стратегиям Демократической партии Дуглас Шон в эфире Fox News сказал об антифа следующее: «Эти люди не демократы. Они экстремисты. Я бы хотел только отметить, что неонацисты — это совсем не то же самое, что неокоммунисты. Но всё же последние находятся за пределами политического мейнстрима. Они инициируют и провоцируют насилие. Я, как мейнстримный демократ, дистанцируюсь от них».

Журит ультралевых и известный почитатель четы Клинтонов, историк Джил Трой. В своей статье в издании Time он пишет: «Как показали коммунисты и фашисты, политический мир круглый. Если слишком далеко уйти влево, попадешь в недемократические земли нетерпимости и насилия».

С одной стороны, налицо признание проблемы левого экстремизма в США. Так называемые «мейнстримные демократы», как назвал себя мистер Шон, не хотят, чтобы их ассоциировали с боевыми ячейками, которые с дубинками и коктейлями Молотова нападают на мирных демонстрантов и полицию.

С другой стороны, подобного рода вегетарианские заявления демократического истеблишмента и солидных политологов левого толка никак не способствуют снижению влияния ультрас, прикрывающихся антифашистскими лозунгами и призывами к искоренению ненависти.

Прямого и жесткого осуждения ультралевых из уст демократов мы так и не услышали. «Это не мы», — вот и всё, что говорят либералы, при этом настаивая на «моральной неэквивалентности» двух маргинальных боевых групп: «этих ваших фашистов» и «наших антифашистов».

В уже упомянутой статье в журнале Newsweek авторы отмечают, что появление «левого насильственного протеста» связано с избранием Дональда Трампа и подъемом американского «белого национализма». Фактически, это прямое оправдание «неокоммунистов». От себя добавлю: неоанархистов, скинхедов левых взглядов, антикапиталистов и прочих людей, которые, как совершенно верно отметил ведущий Fox News Такер Карлсон, подрывают устои Америки и представляют собой тоталитарное движение. Кто не с нами — тот против нас… Кто говорит что-то не то — тому дубинкой по башке.

Отметим, что не все лидеры Демократической партии и не все сколь-нибудь известные леволиберальные спикеры (как бы у нас сказали, либеральные ЛОМы) спешат с осуждением или хотя бы c дистанцированием от антифа. Более того, представители шоу-бизнеса и Голливуда, а также некоторые ведущие либеральных каналов позволяют себе выступать на митингах левых ультрас, повторять их лозунги и поощрять «праведное насилие».

Ни Нэнси Пелози, ни Дуглас Шон, ни промолчавший Чак Шумер, ни даже сенаторы Берни Сандерс и Элизабет Уоррен не в состоянии остановить своих тактических союзников в лице антифа, уже почувствовавших вкус крови — в прямом и переносном смысле.

Системные американские либералы, по всей видимости, думают, что, придя к власти, они быстро разберутся с воинственными молодчиками, которые им так помогли в «святом деле» свержения Трампа и изгнания консерваторов из Конгресса. Однако ситуацией, судя по всему, управляют уже не они. И это особенно хорошо видно на примере другой экстремистской организации — Black Lives Matter.

Когда в 2014 году в городе Фергюсон (штат Миссури), а затем и в Нью-Йорке начались беспорядки, все мейнстримные демократы и все либеральные медиа были на стороне протестующих. В пику провокационному лозунгу «Черные жизни важны!» консерваторы выдвинули свой — «Все жизни важны!» — но его тут же назвали расистским. В места волнений подтягивались селебрити, рэперы, чернокожие радикальные проповедники — словом, все, кто мог подлить масла в огонь.

Поначалу считалось, что чернокожее население протестует против произвола полиции. Первым лозунгом вышедших на улицы людей (помимо «Черные жизни важны») были слова «Я поднял руки — не стреляй!» Версия Black Lives Matter и либеральных СМИ состояла в том, что белый полицейский застрелил поднявшего руки вверх чернокожего юношу. Вскоре выяснилось, что юноша двумя минутами ранее совершил ограбление магазина и сдаваться полиции не собирался. Но это не остановило беспорядки. Прибывший в Фергюсон проповедник Ал Шарптон (большой друг президента Обамы) с церковной трибуны провозгласил новый лозунг: «Нет правосудия — нет мира!»

Через пару месяцев на улицах американских городов были слышны совсем другие кричалки: «Чего мы хотим? Мертвых копов! Когда мы этого хотим? Прямо сейчас!» Изменение уличной риторики не помешало Бараку Обаме принять представителей Black Lives Matter в Белом Доме. Он продолжал говорить о «системном расизме, глубоко укоренившемся в правоохранительных органах».

Вскоре началось и вовсе неслыханное. В Сан-Франциско, Нью-Йорке и Балтиморе проходили съезды чернокожих активистов. Их организаторы не постеснялись написать в социальных сетях и на дверях залов, где проводились мероприятия: «Только для черных». Затем по стране прокатилась волна убийств полицейских. Все эти факты замалчивались или максимально искажались в СМИ. О движении Black Lives Matter вспомнили лишь тогда, когда в предвыборном 2016 году его активисты сорвали три митинга Берни Сандерса.

Между тем, за группировкой чернокожих экстремистов стоял большой политический проект. В декабре 2014 года, после очередного провала демократов на выборах в Конгресс в издании Politico появилась статья, в которой предлагалось свергнуть истеблишмент Демократической партии (через партийные праймериз) силами леворадикальных политиков и общественных деятелей, а следом и захватить власть в стране. События в Фергюсоне и радикальность методов Black Lives Matter в статье описывались как важные предпосылки такого леволиберального реванша.

Пришел 2016 год. Демократы снова проиграли выборы, на сей раз не только парламентские, но и президентские. Главой государства стал Дональд Трамп, который с клеймом расиста так и въехал в Белый Дом. Мадонна и прочие поп-дивы вывели на улицы Вашингтона так называемый женский марш (его еще называли «маршем любви»), а люди из Black Lives Matter, всю предвыборную кампанию пытавшиеся сорвать митинги Трампа, снова устроили беспорядки в целом ряде городов. Уже тогда стала заметна их кооперация с боевыми группами антифа. Всё вместе это было названо «Сопротивлением», поучаствовать в котором захотели и экс-президент Барак Обама, и проигравшая выборы Хиллари Клинтон.

Через полгода с небольшим случился Шарлотсвилл. Следом — парад ликвидации памятников по всей стране. Там, где памятники (не только героям Конфедерации, но и освободителю Аврааму Линкольну, а также Христофору Колумбу и религиозным деятелям) не удалось снести или испортить, их по решению мэров стали закрывать темной материей или заколачивать досками.

Улица продолжает скандировать: «Расисты! Расисты!» и «Импичмент! Импичмент!» Многие мейнстримные консерваторы и партийные лидеры республиканцев «потекли». Они не только вновь — как и во время праймериз 2016-го — стали критиковать Трампа, но и практически смирились с тем, что проиграют выборы 2018 года. Единственный способ купить себе политическую неприкосновенность они видят лишь в отстранении от власти действующего президента — или де-юре, или де-факто, лишив его возможности принимать самостоятельные решения.

Кажется, что левый накат не остановить и что в течение ближайшего года (максимум двух) победа либералов неизбежна. Я не уверен в этом на 100%, но допускаю такую возможность. Какова будет в таком случае дальнейшая логика развития событий?

Наивно рассчитывать на то, что у руля страны встанут мейнстримные политики вроде Чака Шумера, Элизабет Уоррен или даже Хиллари Клинтон. Возможно, они и будут представлять на первых порах формальную власть, но «рулить» политической повесткой будут ультралевые, которые, несомненно, присвоят себе (отчасти заслуженно) все лавры победы над «расистским консервативным режимом».

Слева от власти окажутся уже вполне системные антифа и чернокожие националисты. Справа — до смерти напуганные правоцентристы из Республиканской партии и донельзя разгневанные сторонники Трампа.

Сопротивление электоральной базы 45-го президента США не стоит недооценивать. Избиратели во время одной из встреч с Майком Пенсом прямо заявили, что в случае победы Хиллари они начнут революцию. Тогда кандидату в вице-президенты удалось успокоить разгневанных консерваторов, заверив их в победе Трампа. После свержения Большого Дональда они более не станут никого слушать.

Следующий президент-демократ и следующие лидеры Конгресса (тоже демократы) будут находиться под постоянным давлением радикального левого крыла партии, по сравнению с которым вермонтский социалист Сандерс покажется ультраправой акулой капитализма. Вместе с тем, Белому Дому и Капитолию придется постоянно с опаской оглядываться на правую оппозицию, у которой только что отняли их лидера.

Новая власть будет всё время сдвигаться влево, уступая радикалам и торопясь провести в жизнь реформы, делающие невозможным очередной «популистский» реванш. Позитивная дискриминация снова станет частью государственной политики. На сей раз она охватит не только и не столько чернокожих американцев, сколько иммигрантов, сексуальные меньшинства и представителей нехристианских религий. Возможно, появятся и новые категории привилегированных граждан (например, пострадавшие от изменения климата).

Для максимальной деморализации консервативной электоральной базы бизнес — особенно производственный — будет обложен повышенными налогами. Государство начнет частичную национализацию крупного бизнеса, а мелкий и средний задавит импортом из Латинской Америки и Юго-Восточной Азии. Импортеры — скорее всего, полугосударственные — получат особые льготы.

Судебная власть, и так уже продемонстрировавшая готовность действовать согласно либеральной политической повестке, станет цербером левого режима. Ее контроль распространится не только на трактовку законов и указов президента, но и на результаты выборов всех уровней.

Проведение такой политики потребует от Белого Дома и Конгресса «перестать миндальничать» с Конституцией. Все СМИ будут поставлены под жесточайший контроль. Мейнстримные медиа и так уже мало чем отличатся от пропагандистских органов — они вполне готовы к работе в новых условиях. Ну а телеканал Fox News, порталы Breitbart и PJ Media или закроют, или принудительно продадут проверенным предпринимателям из Силиконовой Долины. Народ должен слышать только «правильную» точку зрения.

В какой-то момент придется отменять Вторую поправку и начать изъятие оружия у населения. Вот тут-то страна и заполыхает, причем, как слева, так и справа. Одни будут отстаивать последние дюймы своей прежней Америки, другие сочтут преобразования недостаточными.

И тогда все усилия новой власти будут направлены на внешнюю политику. Чтобы избежать самого негативного сценария внутри страны, Белый Дом и Капитолий сосредоточатся на поиске внешних врагов и «спасении» человечества от «репрессивных» режимов.

Как и во внутренней политике, компромисс в международных делах будет невозможен. А если и возможен, то лишь тактический, на время. «Единственно правильное» государственное устройство будет самыми разными способами пропагандироваться и навязываться другим странам. Китайские мусульмане несвободны, российские геи угнетены, а в Европе почему-то иммигранты до сих пор не стоят во главе правительств. Какие бы договоренности ни были достигнуты с «партнерами», руководящая и направляющая роль Демократической партии будет направлена на то, чтобы, в конце концов, установить мировое царство либерализма.

В этом новой левой сверхдержаве образца XXI века будут способствовать самые мощные вооруженные силы на планете, где служат самые мужественные и бесконечно преданные делу партии трансгендеры, женщины и мужчины.

Со временем Россия, Китай и некоторые страны Европы при молчаливом согласии Японии и Южной Кореи, конечно, попытаются подорвать экономическую мощь «самого справедливого строя на Земле». Но это уже совсем другая история…