Гаага – город странных смертей

Кирилл Бенедиктов

Тихая нидерландская Гаага вновь стала источником мрачных новостей.

29 ноября прямо на заседании Международного Трибунала для бывшей Югославии (МТБЮ) покончил с собой хорватский генерал Слободан Праляк. Узнав, что суд оставил в силе вынесенный ему приговор (20 лет лишения свободы), Праляк быстро извлек откуда-то пузырек с жидкостью и осушил его прежде, чем успели отреагировать члены трибунала и конвой. Генерала пытались спасти врачи, но безуспешно: вскоре он скончался в госпитале МТБЮ.

Самоубийство Праляка стало очередным звеном в цепи странных смертей узников Гааги, начавшейся еще 5 марта 2006 г., когда в своей камере якобы «покончил с собой» находившийся под круглосуточным видеонаблюдением первый президент Республики Сербская Краина Милан Бабич (выступал на суде в качестве свидетеля обвинения против Слободана Милошевича и Милана Мартича, приговорен к 13 годам лишения свободы). Спустя пять дней (11 марта) был найден мертвым «главный враг Запада» в бывшей Югославии – Слободан Милошевич.

Процесс над Милошевичем был в самом разгаре — бывший сербский лидер защищался, самостоятельно и довольно агрессивно. Незадолго перед смертью он вновь потребовал от суда вызвать на процесс организатора бомбежек Югославии Билла Клинтона и командующего ОВС НАТО в Европе генерала Уэсли Кларка.

«Речь идет о лицах, которые сыграли ключевую роль в военных действиях. Если вы и дальше будете тянуть с принятием решений, то у нас просто не будет времени сделать это», — объяснял судьям Милошевич.

Эти слова оказались пророческими. Времени у него не осталось.

Гаагский трибунал – «самый справедливый суд в мире», по словам наших правозащитников, — продолжал затягивать дело. Он раз за разом отказывался отпустить Милошевича в Москву на лечение: у экс-президента уже давно были проблемы с сердцем.

И жена Милошевича, и многие эксперты в Сербии до сих пор уверены, что в Гааге Слободана просто «залечили до смерти». На то, что его здоровье специально подрывают в тюрьме, намекал и сам Милошевич. В письме, которое он за три дня до смерти отправил в адрес российского МИДа, говорилось: «Я думаю, что настойчивость с которой мне не позволяют получить медицинскую помощь в России, в первую очередь мотивируется страхом, что в результате тщательных исследований неизбежно откроется, как в ходе суда велась злонамеренная кампания против моего здоровья: ее факт невозможно спрятать от русских специалистов».

То, что в гаагских застенках врачи не только лечат, но и калечат подсудимых, косвенно доказывает и судьба еще одного (следующего после Бабича) бывшего лидера Республики Сербская Краина Горана Хаджича. Обвинения против Хаджича были выдвинуты еще в 2004 г., но до 2011 г. он был недосягаем для МТБЮ. Предполагали, что он скрывается в Белоруссии, но в июне 2011 г. Хаджич был схвачен на севере Сербии (как писала сербская пресса, он «засветился», пытаясь продать картину Амедео Модильяни, но это, возможно, фейк) – и экстрадирован в Гаагу. Хаджич официально считался последним обвиняемым, которого МТБЮ разыскивал в связи с военными преступлениями в ходе войн на Балканах: прославленный командир боснийских сербов Ратко Младич (о нем речь впереди) был арестован за несколько месяцев до этого.

Летом 2011 г. Горан Хаджич переступил порог гаагской тюрьмы здоровым, полным сил человеком. А в феврале 2015 г. у него был диагностирован рак мозга в неоперабельной стадии. «Гуманисты» из МТБЮ позволили Хаджичу вернуться в Сербию для лечения – где он и умер летом 2016 г.

И вот теперь еще одна смерть в Гааге – на этот раз не тайная, а выставленная напоказ, под объективами телекамер. В каком-то смысле даже театральная.

И это не вполне фигура речи. Генерал Слободан Праляк не был профессиональным военным. Он родился в семье офицера югославской госбезопасности (UDBA) и сначала выбрал стезю инженера: учился на электротехника, работал в Высшей школе им. Николы Теслы в Загребе. Затем получил степень в сфере философии и социологии и, наконец, закончил загребскую Академию драматического искусства. С тех пор почти 20 лет, до самой войны он был театральным и телевизионным режиссером, автором многих известных в Югославии спектаклей и телесериалов.

Когда в 1991 г. югославская федерация раскололась и началась война «всех со всеми», режиссер Праляк сформировал собственный отряд из артистов, художников и интеллектуалов Загреба. Отсутствие военного образования не помешало ему и его ополченцам успешно оборонять позиции во время наступления ЮНА на Сунью; а поскольку спешно создаваемая хорватская армия нуждалась в способных командирах, то вскоре после заключения соглашения в Сараево («план Вэнса») в январе 1993 г. он получил звание генерал-майора и стал одним из 14 членов Совета национальной обороны Хорватии и членом Государственной комиссии Хорватии по связям с миротворческими силами ООН (UNPRPFOR).

Однако решающую роль в его судьбе сыграло назначение представителем министерства обороны в Хорватской республике Герцег-Босна и начальником штаба Хорватского совета обороны Герцег-Босны. Хорватская республика Герцег-Босна была непризнанным государством боснийских хорватов, возникшая на территории нынешней Боснии и Герцеговины с центром в Мостаре: жившие там католики изо всех сил сопротивлялись натиску боснийских мусульман.

Именно «преступления против мусульманского сообщества» БиГ и действия, «причинившие непропорциональный ущерб мусульманскому гражданскому населению», и вменялись в вину режиссеру-генералу. Праляк был одним из шести обвиняемых МТБЮ за преступления, совершенные на территории Герцег-Босны.

5 апреля 2004 г. он сам сдался трибуналу, явно надеясь на оправдательный приговор. Некоторые основания для этих надежд имелись: МТБЮ действительно оправдал непропорционально много военных — хорватов, босняков и албанцев, — обвинявшихся в преступлениях против сербов. Но с Праляком история вышла другая: хотя среди его жертв было немало православных жителей Республики Сербская Краина, трибунал сосредоточился на другом. В обвинительном заключении утверждалось, что в качестве одного из командующих вооруженными силами Хорватской республики Герцег-Босна Праляк несет ответственность за массовые военные преступления против боснийского мусульманского населения БиГ. Следователи МТБЮ установили по меньшей мере 9 случаев серьезных нарушений Женевской конвенции, 9 случаев нарушений законов ведения войны и 8 случаев преступлений против человечества, в которых был виновен Слободан Праляк. Вердикт суда – 20 лет лишения свободы – был непривычно суровым для хорватского военного: другие обвиняемые по делам, связанным с Герцег-Босной, тоже получили большие сроки заключения: от 25 (экс-премьер Герцег-Босны Ядранко Прлич) до 10 лет.

Адвокаты Праляка подали апелляцию. Суд рассмотрел ее и оставил приговор без изменений. Тут-то всё и произошло.

«Я выпил яд, — успел сказать Праляк перед тем, как свалился замертво. – Я не военный преступник. Я с презрением отвергаю приговор».

Как яд попал к подсудимому, остается загадкой. Предполагают, что его мог пронести в сумке адвокат Праляка, но это выглядит, мягко говоря, странным: если данный факт будет доказан, это поставит крест на его карьере. Передали родственники во время свидания? Но в этом случае приходится признать, что никакого контроля за контактами заключенных в пресловутой Гаагской тюрьме не осуществляется, – и даже загадочные смерти Бабича и Милошевича не сподвигли служащих трибунала усовершенствовать систему безопасности.

Остается, впрочем, еще один вариант: к «красивому» театральному самоубийству Праляка могли аккуратно подтолкнуть… власти Хорватии. Это, скорее всего, было не так уж и сложно: генералу исполнилось 72 года, и после того, как суд отклонил апелляцию защиты, шансов выйти из гаагских застенков живым у него почти не было. А что такое прозябание в камере, Праляк за прошедшие 13 лет узнал слишком хорошо. Учитывая склонность бывшего режиссера к театральным эффектам, подготовить его к суициду на глазах у всего мира хорошему психологу было несложно. А вот работал ли этот психолог под личиной адвоката или был штатным специалистом трибунала – вопрос, на который может ответить только следствие (если, конечно, захочет это выяснять).

Но, разумеется, возможность сама по себе еще не означает, что всё так и было. Следует ответить на вопрос: зачем кому-то вообще понадобилось, чтобы Слободан Праляк демонстративно лишил себя жизни прямо перед трибуналом. И вот один из возможных ответов: необходимо было дезавуировать опасное решение МТБЮ, которое фактически признавало власти Хорватии периода 1993–1995 гг. во главе с тогдашним президентом страны Франьо Туджманом виновными в «совместном преступном предприятии» с целью изгнания и ликвидации мусульман на территории БиГ. Нарушилось «неписаное правило» трибунала, согласно которому единственной виновной стороной в трагических событиях 1991–1999 гг. являлись Сербия и населенные сербами «непризнанные республики».

Красноречива и немедленная реакция на суицид Праляка: в адрес МТБЮ впервые прозвучали серьезные обвинения со стороны хорватских властей. «Его (Праляка. — К.Б.) поступок говорит о глубокой моральной несправедливости (Гаагского трибунала. — К.Б.) по отношению к хорватскому народу», — заявил премьер-министр Хорватии Андрей Пленкович. Интересно, чем Пленкович аргументирует свою позицию: власти Хорватии, по его мнению, не были связаны с преступлениями в БиГ, которые осуществляли сербы, а хорватские войска оказывали помощь дружественной Боснии против «агрессии Сербии».

И, кстати, о Сербии: самоубийство Праляка как-то уж очень вовремя отвлекло внимание общественности от еще более сурового приговора, вынесенного 22 ноября легендарному сербскому генералу, командующему армией Республики Сербской Ратко Младичу.

Ратко Младич, схваченный по приказу тогдашнего президента Сербии Бориса Тадича в одном из сел к северу от Белграда в мае 2011 г., – второй после Слободана Милошевича кровный враг «миролюбивой мировой общественности». В глазах Запада он не простой военный преступник — он знаковая фигура, олицетворение «геноцида», который якобы чинили сербы по отношению к мусульманам.

Мне уже не раз приходилось писать о трагедии Сребреницы – маленького шахтерского городка в Восточной Боснии, где на протяжении многих лет в условиях социалистической многонационалии жили мусульмане-босняки и сербы. Первые, в основном, работали в шахтах, вторые занимались сельским хозяйством. Когда Югославия распалась, мусульмане принялись резать сербов, те стали защищаться. 6 мая 1992 г., в день св. Георгия (Джурджеван) отряды боснийских мусульман, подчинявшиеся бывшему полицейскому Насеру Оричу, сожгли сербское село Блечево в общине Братунац и вырезали село Гнион. Потом пришел черед сел Скелане, Опарица, Чосиче, Ратковац, Крушиче. Убийства, совершенные бойцами Орича, гаагский трибунал не признал геноцидом, а между тем, к концу 1992 г. в общине Сребреница было вырезано подчистую 21 сербское село, в общине Братунац – 22 села.

На «кровавое рождество» 1993 г. люди Орича вырезали большое сербское село Кравице: за один день там было зверски убито 46 и покалечено 36 мирных жителей. Всего же за то время, что Насер Орич командовал оперативной группой «Сребреница», было уничтожено более 150 сербских сел и хуторов, убито более 3,5 тыс. человек. А в самом городе был установлен режим жестокого этнического террора. При этом очень часто сербов-горожан не убивали: их бросали в подвалы «полиции», где на протяжении недель и даже месяцев избивали и подвергали пыткам. Потом отпускали домой — на короткое время. А потом арестовывали снова… Так продолжалось не много, ни мало — 3 года.

Однако мировое сообщество и МТБЮ не считают это ни геноцидом, ни преступлениями против человечества. Орича гаагский трибунал сначала приговорил к 2 годам тюремного заключения за непринятие мер по предотвращению убийств нескольких сербских пленных, а потом полностью оправдал. Зато спасителя сербов Сребреницы генерала Младича обвинили по 11 пунктам, среди которых – геноцид, нарушение законов войны, преступления против человечества и многое другое.

Главный пункт обвинения – так называемая «резня в Сребренице», жертвами которой якобы стали 8000 мусульман, убитых боснийскими сербами после того, как войска Младича сломили ожесточенное сопротивление людей Орича (тот, кстати, покинул город накануне штурма) и своими глазами увидели всё, что творилось с их единоверцами в этом шахтерском городе.

Нет никаких документальных свидетельств того, что в Сребренице действительно было убито 8 тысяч мусульман. Задокументирована находка тысячи тел в нескольких разных захоронениях, – и все они были одеты в военную форму. Более того, в феврале 2004 г. МТБЮ заслушал показания бывшего командующего миротворческими силами ООН в Боснии и Герцеговине генерала Филиппа Морийона, который без обиняков заявил: трагедия Сребреницы была реакцией на массовые убийства сербов Насером Оричем и его людьми.

На трибунал это не произвело никакого впечатления. Официальная точка зрения МТБЮ: события в Сребренице были «геноцидом мусульман», главный виновник – Ратко Младич.

«Ратко Младич, самый кровожадный военный деятель на европейской земле со времен Третьего рейха, умрет в тюрьме. Любой другой итог судебного процесса в Гааге противоречил бы здравому смыслу», — пишет в The Guardian балканский корреспондент этой газеты Эд Валлиэми. Но причин для радости нет: даже главный прокурор Международного трибунала для бывшей Югославии Серж Браммерц признал, что «конфликт и зверства могут приобретать собственную логику», и что сейчас «уровень межрелигиозной вражды в Боснии стал выше, чем когда-либо со времени той войны. Все стороны скатились в состояние взаимной ненависти… Нет никаких сомнений в том, что Младич — жестокий человек, однако сейчас он, должно быть, испытывает глубокое удовлетворение, потому что его миссия почти полностью выполнена».

В действительности, те, кто считает Младича исчадием зла, не могут праздновать победу совсем по другой причине. Уровень общественных симпатий к Младичу и Караджичу (бывший президент Республики Сербской, схвачен в белградском автобусе в июле 2008 г., приговорен МТБЮ к 40 годам тюрьмы) в Сербии сейчас выше, чем в те годы, когда они скрывались от европейского «правосудия». Не только в Республике Сербской, но и в сербском Нови-Саде прошли демонстрации в поддержку Ратко Младича. Боснийские социальные сети пестрят картинками: «Вы забрали у нас орла (Младича), но гнездо осталось! (Республика Сербска)». Сребреница – та самая Сребреница, «палачом» которой Запад назначил генерала Младича, оклеена листовками с портретом генерала и словами «Ти си наш хероj!» («Ты наш герой!»)

«По большому счету Младич получил то, чего он хотел: сербское карликовое государство в Боснии, откуда в 1995 году были изгнаны все несербы и куда отважились вернуться лишь немногие. Им восхищаются, его портрет украшает бары и стены кабинетов в Боснии и Сербии, а его имя выкрикивают во время футбольных матчей», — кисло замечает Эд Валлиэми. Оставим на совести британского журналиста его оценку этнического состава Республики Сербской: я неоднократно там бывал и могу утверждать, что там спокойно сосуществуют и сербы, и босняки-мусульмане.

Главное-то он подметил верно: осужденный Гаагским трибуналом генерал Ратко Младич победил. И его гневные слова, брошенные в лицо судьям МТБЮ («Всё это ложь!»), после которых его спешно вывели из зала суда, произвели на сербов куда более сильное впечатление, чем сам вердикт трибунала.

Дело Младича (если рассматривать его непредвзято) выглядит шитым белыми нитками. Адвокат генерала Борис Зорко заявил, что «прокуратура МТБЮ не доказала ни одного из пунктов обвинения»: это видно хотя бы уже по тому, что 1000 документированных трупов мусульман в Сребренице чудесным образом превратилась в 8000. И это далеко не единственная нестыковка в деле Младича.

Поэтому для МТБЮ мог быть даже выгоден громкий скандал, который затмил бы собой несправедливый приговор сербскому генералу. Тут-то, как по заказу, и решил устроить свой прощальный «бенефис» бывший режиссер «больших и малых драматических театров» Слободан Праляк.

Пафосно принятый Праляком яд может быть использован судьями Гааги для того, чтобы отвести от себя обвинения в пристрастности: трибунал суров не только по отношению к сербам. Однако не будем забывать, что в приговоре хорватскому генералу – и пятерым другим обвиняемым — фигурировали только преступления против мусульман Боснии и Герцеговины, – но никак не против православных сербов.

К судилищу в Гааге вопросов накапливается всё больше. И главный из них – не является ли МТБЮ вторым в истории (после судов Третьего рейха, руководствовавшихся Нюрнбергскими расовыми законами) трибуналом, выносящим приговоры не по факту совершенных и доказанных преступлений, а по факту принадлежности к тому или иному народу. Не исключено, что рано или поздно эти вопросы будут заданы громко, – и на них придется ответить.