Единство без революций

Леонид Поляков

В этом году День народного единства предшествует столетию того, что совсем недавно официально именовалось Великой Октябрьской Социалистической Революцией и что сегодня – даже не праздничная дата.

Перевод некогда главного государственного праздника в статус будней – акт глубоко символический. Он означает отказ признавать за событиями 25 октября 1917 года (по старому стилю) такие смыслы, которые призваны сегодня формировать национальное самосознание, избирательно толковать прошлое и ориентировать в будущее. Но если нечего праздновать, то есть что продумывать. Особенно в связи с близостью дат.

Действительно, между 4 и 7 ноября в календаре дистанция всего-то в два дня, но на самом деле – в большом историческом и смысловом поле – дистанция огромного размера. Три века отделяют 4 ноября 1612 года от ВОСР, но еще более радикально одна дата противостоит другой по смыслам, в них аккумулированным и считываемым.

Каков реальный смысл прежнего праздника 7 ноября? Что собственно совершилось в тот день в Петрограде и что предлагалось внести в национальную память в качестве своего рода поведенческой матрицы и образца для подражания? Прежде всего – право на беззаконие, на свержение действующей власти силовым путем, на эксперимент по внедрению умозрительной доктрины в плоть и кровь «живой жизни». А затем – моральную легализацию чувств классовой ненависти и мести в качестве основных драйверов исторического творчества.

Это — проповедь и практика национального раскола, неизбежно перерастающего в Смуту гражданской войны, победители в которой получили карт-бланш на установление насильственно-принудительного единства. Две формулы исчерпывающе выражают суть праздника 7 ноября: «Кто не с нами – тот против нас» и «Если враг не сдается – его уничтожают». При перманентном поиске тех, кто «против», и перманентном же уничтожении уже сдавшегося «врага».

Совершенно противоположные смыслы заложены в событиях 4 ноября 1612 года. Главный из них – это двойное освобождение страны и народа: во-первых, от иноземного господства, посягавшего на фундаментальные основы национальной идентичности (православие), и во-вторых – от господства чувств взаимной ненависти, побуждавших идти «брат на брата». А сегодня актуально и первое, и второе.

Вообще-то, может показаться странной актуализация задачи освобождения от «иностранного господства» в нынешней России. Особенно в пору акме путинского президентства и посткрымского национального консенсуса. Россия последовательно возвращает себе статус мировой сверхдержавы, и вроде бы ни о каком «внешнем» господстве речи быть не может. Действительно – впрямую не может. Но косвенным образом это господство все-таки в нашей жизни просматривается. В том, например, как наш образ лузера «холодной войны» проецируется в западные «мозги» и западную политическую практику.

Разумеется, мы себя проигравшими, вроде бы, не считаем и уверены в том, что подобный взгляд на нас – это злокозненная уловка наших западных «партнеров» с вполне понятными целями. Но остается не отвеченным закономерный вопрос: если была война и мы были одной из сторон, то кто мы, если не лузеры? Победители? Странный, на первый взгляд, ответ, если учитывать, что мы отказались от семидесятилетнего прошлого и коммунистической утопии, двинувшей часть наших предков 25 октября 1917 года на Зимний. Однако, кроме первого, возможен и взгляд второй, усматривающий в самом акте свободной переоценки собственного прошлого и сделанного когда-то исторического выбора не пораженческое самоотрицание, а мужественную решимость творить собственную историю заново.

Сказано и повторено: «Но поражений от победы / Ты сам не должен отличать». Это адресовано художнику-творцу, но очень подходит к рассматриваемому сюжету, в котором основной и бесспорный факт – распад СССР. Да, распад СССР – крупнейшая геополитическая катастрофа ХХ века (а, может быть, даже и в мировой истории, сопоставимая с падением Римской империи, например). Но гарантированный Россией мирный и свободный «развод» членов Союза предупредил еще более жуткую катастрофу – распад по югославскому сценарию с поправкой на ядерную сверхдержаву. Разве же нельзя назвать такой исход победой над хаосом, который грозил как минимум евразийским погромом – если не всемирным Апокалипсисом?! А жалея сердцем об утрате некогда нашего «общего дома», умом нужно понимать, что мечты о его восстановлении – всего лишь мечты. И попытаться понять тем же умом, почему распад случился?

4-е ноября – это хороший повод как раз об этом подумать и понять, что причина распада СССР заложена именно в том самом 7-м ноября. Революция как полное отречение от «старого мира», как абсолютное аннулирование прошлого – это бомба замедленного действия, обязательно срабатывающая в будущем. Потому в основном, что отрубает национальные корни, обессмысливает тысячелетнее прошлое, укорачивает исторический масштаб страны. Утопический футуризм (коммунизм к 1980 году) – это приговор режима самому себе, это попытка остановки горизонта, которая действительно происходит в умах людей.

Революция осуществляется по принципу – всё позволено! Но именно поэтому она (как это гениально показал еще Достоевский в «Бесах») неизбежно превращается в ректификат насилия и несвободы. Вся история нашего постреволюционного общества – постепенное ослабление этих двух несущих конструкций государства. В результате ненасильственный порыв к свободе в эпоху перестройки и особенно после августовского путча снес принудительное единство великой (во всех смыслах) страны. И это не была контр-революция, а, скорее, было то, что Жозеф де Местр называл «противоположностью революции». В нашем случае такой противоположностью стало свободно обретенное чувство народного единения, которое мы сумели пронести и не утратить через октябрь 1993-го и через две «чеченские» войны.

4 ноября – антитеза 7-му в том глобальном смысле, что День народного единства обращен ко всей национальной истории: интегрируя прошлое в настоящее, он закладывает надежную стартовую площадку будущего. Этот праздник адресуется ко всем народам России, которые, приняв Конституцию 12 декабря 1993 года, свободно подтвердили свой выбор в пользу общенационального и государственного единства.

4-е ноября – это воплощенный праздник национальной идеи, которая, по слову президента Путина, очень проста и понятна: патриотизм. Разумеется, нет ничего абсурднее и вреднее того, чтобы быть «патриотом по праздникам». Патриотизм – не выходной костюм, а повседневная рабочая одежда. Но среди будней патриотического служения каждого на своем месте общему Отечеству должна быть дата, напоминающая о нашей главной ценности, беречь и отстаивать которую призваны мы все вместе и каждый из нас в отдельности. Да, должен быть один такой особенный день в году, который напоминает нам, что единство – это «праздник, который всегда с тобой». И он есть — и будет.